Блондинка и Серый волк

34. Ставки

— Вы тоже, конечно, покидаете нас, баронесса?

Бабуля отлично держалась. Хотя по все еще багровым щекам и круглым глазам было ясно: потомок своими внезапно открывшимися магическими способностями произвел на нее неизгладимое впечатление. И судя по тому, что Алеся и вовсе нырнула юркой рыбкой под стол — таланты Рудольфа покорили всю присутствующую аудиторию.

— О, нет, — сахарно улыбнулась тигрица. — Во-первых, я так и не пообедала. Знаете ли, проголодалась зверски. Во-вторых… Мне сейчас кажется, что пришло время женских бесед по душам, как считаете, драгоценная сьерра Лукс?

Быстрая и решительная дуэль огненных женских взглядов, и бабуля снова оскалилась. Кого она хотела испугать? Тигриные зубки куда как длиннее. А когти… Положив преображенную лапу на стол, Агата с хрустом вонзила острые когти в столешницу, наслаждаясь разом вытянувшимися лицами.

— Эм-м-м… Признаю вашу правоту, любезная сьерра Агата. Зовите меня просто Марфа.

Не сводя глаз с тигриной лапы и невольно ежась, бабуля кликнула пару мальчишек. Немедля к столу принесли кучу широких блюд с аппетитно пахнущей снедью, пузатый прозрачный графин с темно-бордовой наливкой, большой поднос с пирожными и даже фрукты.

Мысленно прося прощения у голодного Руда и втайне надеясь, что адрес той самой кладовки, в которой хозяйка ночами подкармливалась, ему тоже отлично знаком, Агата медленно и даже с наслаждением жевала вкуснейшее мясо. Повар в этом доме был выше всяких похвал. Бабуля тоже молчала, поглядывая на сидевших с ней за столом Агату и напряженно сопевшую и кривившую тонкие губки Алесю.

«Пастушке» явно хотелось сейчас много чего сказать, но, бросая боязливые взгляды на баронессу Лукс, «невестушка» только пыхтела. Тигрица начинала скучать. Вкусно, конечно, но как-то… уныло. Где мордобой? Где, скажите, эпические сражения? Даже ненормативная лексика, и та отсутствует! Пора шашкой махать…

— Итак, еще раз позвольте представиться для тех, кто опоздал: баронесса Гессер, возлюбленная и личная телохранительница Рудольфа.

Уловив легкий скепсис в выражении лиц милых дам, Агата движением пальцев зажгла огонек в левой руке. Не отводя взгляда от приподнявшей правую бровь бабули, мысленно приказала наливке разлиться по тонким хрустальным фужерам и кинула в рот крупную виноградину. Огонек превратился в прозрачную льдинку, небрежно и с легким звоном опустившись в ее бокал. У бабки поползла вверх и вторая бровь.

Собственно, ничего особо эффектного Агата наколдовать и не могла. Не разносить же ветрами столовую? Можно было еще вызвать потоп и сжечь дом. Но это уже по результатам переговоров.

Дамы снова молчали. Пришлось продолжать:

— Собственно, мы сюда к вам явились по важному делу. Волкам нужен Рудольф, Рудольфу нужно кольцо. Вот такая странная неожиданность.

— Ни-за-что. Пусть женится, делает мне ребеночка, и только после подумаю. Ишь! Я честь свою берегла, все… — тонкие губки поджав, Алеся снова преобразилась, приняв образ прожжённой блондинки.

— Качество снадобий от брюхатости делает честь твоей двоюродной бабке Алене, а не тебе. Повезло еще, что Василисе не доложили. Но я бы не расслаблялась, красавица. Дочь моя их тоже пила, теперь видишь вон… результат. Телохранительницей обзавелся, наследничек. Ваше здоровьице, девочки.

Молча чокнулись и сосредоточенно выпили. Наливка вишневая была густой и крепкой. Хороший напиток, пить Агата умела, с удовольствием наблюдая быстро заблестевшие глазки противниц. Снова графинчик порхал над столом, разливая полезную жидкость. Сейчас дело сдвинется.

— Вы, Марфа Артемовна, будете теперь век поминать этот случай? Посовеститесь, всяко бывает!

— Бывает, — покладисто согласилась бабуля, — а что там соколик-то наш глаголил про превращение да суд какой-то? Не вы ли мне уши все прожужжали про то, как он голову потерял, вожделея Алесеньку, да одичал, да утратил человеческий облик навеки? Снова случайность?

Они молча выпили, Алеся поперхнулась наливкой, закашлявшись.

— Зелье подлили ему. Противооборотное. Я расколдовала, и за слова отвечаю, — Агата пристально уставилась на покрасневшую враз пастушку. — Так что там с колечком? Не думаю, что жена-арестантка понадобится королю.

Алеся голову в плечи втянула, но губы упрямо сжимала, мотая головой. И тигрица ее в принципе понимала: попробуй-ка что-то докажи спустя целых три года! Да еще — показания любовницы против слова невесты? Не очень оптимистично все выглядело. Агата снова разлила остатки наливки, мучительно раздумывая. И вдруг поймала жадный взгляд алчных голубеньких глазок на своей груди. Рискнуть? А что она теряет?

— Предлагаю сделку. Очень выгодную, между прочим.

Она расстегнула еще шире расшитый ворот бархатного кителя и достала подарок от Жоржа. Тот самый, что так мучительно и сладострастно притягивал взгляд. Пора было расставаться. И судя по вспыхнувшему жадному взору Алеси, не на одну только Агату этот камень так странно воздействовал.

— Вот это могущественный артефакт. Притягивает титулованных женихов и поклонников. По цвету его можно точно узнать, есть ли магия у носящего. Если нет ее — камень очень скоро побледнеет и станет прозрачным совсем. Меняю его на то самое Волчье кольцо. Мне теперь он без надобности совершенно.

Алеся сомневалась. Жадность боролась с желанием отомстить.

— Считаю до трех. Давай честно, Рудольф тебя все равно больше не хочет. Тут без шансов. А мне, говоря откровенно, без разницы, какой титул носит мужчина на моем ложе. Ну не признает его род, не будет он королем — да и ладно. Меня и простым волком он совершенно устраивает. Даже больше, хлопот зато меньше. Раз…

— Вообще-то он герцог почти что уже!

— Мне без разницы, если зазнается вдруг, камушек покручу, и женихи набегут. Два…

Бабуля насмешливо наблюдала за происходящим, не вмешиваясь. Лишь цедила наливку, закусывая дольками яблока.

— А вдруг это подделка? Вдруг не будет никаких женихов?

— Так и кольца я не видела. Может, вообще безделушка, и мой ювелир настрогает таких целый ворох. Камень хоть можно потрогать.

Она сняла с шеи подвеску, протягивая ее старшей родственнице. Та взяла, улыбнувшись чему-то.

— Подтверждаю слова баронессы Гессер, драгоценность эту я знаю. Кстати, а правда. Колечко-то наше где? Не потерялось ли?

Не выпуская камня из рук, бабушка позвонила в колокольчик. Прибежавшему тут же мальчишке шепнула кое-что на ухо и вдруг подмигнула Агате.

Алеся молча пыхтела и морщила лоб, на ее лице отражались мучительные сомнения.

— Значит, вам не нужен мой камень? Ну что же, видят боги, я честно пыталась, — Агата запомнила, что богов тут не одна штука. — Тогда…

— Я согласная!

— На обмен, расторжение вашей помолвки и расписку о том, что не претендуете на Рудольфа, и между вами ничего вовсе не было.

Бабуля смотрела на Агату уже практически с восхищением. Алеся молчала, глядя на покачивающуюся на цепочке подвеску словно загипнотизированная. Тонкие пальчики ее подрагивали. В глазах плескалась жажда обладания.

Спустя несколько долгих минут в дверь столовой постучались, и представительный рослый морф (с виду военный) с поклоном вручил бабушке деревянный сундучок. Та его молча открыла, и по Алесиному зубовному скрежету Агата поняла, что какая-то ее каверза не состоялась. Бабуля — молодец.

Кольцо (а в заветном сундучке было, конечно, оно) из черненого серебра вид имело очевидно брутальный. Мужское и очень красивое. Чистый панк в кельтском стиле. Голова волка на нем поблескивала темными глазками. Это было не просто украшение, его древняя сила ощущалась тигрицей даже на почтительном расстоянии.

Принесли перо и бумагу. После жарких споров составили расписку, и красная недовольная Алеся ее подписала, схватив тут же камень, стремительно у нее в руках побледневший. Пустышка, ха! Почему-то это Агату даже порадовало. Не скрывая радости, пастушка унеслась, напевая фальшиво под нос что-то бравурное. И слуха музыкального тоже нет. Нет, все же театральные подмостки не для тебя, Алесенька, внучка Василисина. Да ты и сама уверяла, что огород любишь без памяти, верно?

— Поздравляю тебя, баронесса.

Агата залпом выпила остатки наливки и упала на стул. Это бабуля сейчас обращалась к которой из баронесс? Судя по блаженному выражению породистого лица — она себя поздравляла.

— Миром правят прагматики. Благодарю вас, я так понимаю, с кольцом было все не так просто?

— Не стоит, моя дорогая. Полно. На меня можешь рассчитывать. В тебе, как я вижу, достоинств немало: и магия, и ипостась вторая, и здравый смысл. Моему внуку такая подруга куда более пристала. Рудольф еще юн и горяч. Весь в мать. Надеюсь, он хоть умен как отец. И что в нем ты нашла? — она усмехнулась раздумывая. — Не отвечай. Вопрос это был риторический. Вы надолго ко мне?

Тигрица покачала головой, подчеркнуто-скорбно вздыхая.

— Уедем как можно быстрее. Дел еще очень много, простите.

— Да. Дел… Ты мне очень понравилась. Я сделаю все, чтобы наш с тобой мальчик не думал о кознях врагов, уж поверь, у меня есть сферы влияния.

О да, глядя на эту женщину Агата верила в ее слова абсолютно. Отлично!

— Спасибо, Марфа. Знаете… у меня тоже чудесная бабушка. В бабушках — сила.

Встала изящно, еще раз поклонилась, прощаясь, и выскользнула из столовой, прихватив с собой свой трофей.

Уже в коридоре была поймана, словно птица силком птицелова. Прижата к стене, обездвижена жарким дыханием.

— Я так волновался! Создатели, как я только позволил уговорить себя?

— У нас все получилось, смотри!

Агата протянула Руду малюсенький сундучок. Тот отодвинул нетерпеливо ее руку, целуя.

— Ты невероятная и ненормальная! Любимая моя… Знаешь, я сегодня посмотрел на нее и все понял.

— Понял, что тебя тянет на блондинок?

Он низко рыкнул в ответ, подхватив ее на руки и унося снова в материнские покои. Словно боялся, что она сейчас исчезнет, сбежит. Нет, он не отпустит!

— Я понял, что жил в предвкушении. Она — как твой отсвет, как намек. Знаешь, как солнечный зайчик и солнце. Ты — Солнце мое, а она просто блик. Я чувствовал, что ты случишься в моей жизни, и нетерпеливо кидался на блики.

— Фантазер! Глупый маленький мой романтик.

— Твой.

Он опустил ее на ноги, бросил в руки добротный костюм для верховой езды и сам стал быстро переодеваться.

— Мы здесь даже не переночуем? Руд, у тебя отличная бабушка, может…

Резко развернулся, поймал ее снова порывисто, притянул, глядя в глаза. Совсем еще юный, взволнованный, весь взъерошенный.

— Не могу. Понимаешь, я нашел письма отца в ее сейфе. Да, да, ходил поискать, что поесть. Почитал. Очень поучительно.

Поцеловал ее в лоб отчего-то, потерся носом о висок.

— Но… Это все было очень давно.

— Она преотличная, когда ей это выгодно, уверяю тебя. Сейчас я ей нужен, а ты так тем более не помешаешь. Поехали. Знаешь, отсюда в десяти столбах есть такое чудесное место, просто сказочное. Огромный сеновал. Рядом прозрачная речка.

— Мышки, лягушки, комары и холодный туман? Я согласна. А что было в письмах?

Он вздохнул, отпуская Агату, и снова принялся одеваться.

— Отец просил материнской руки задолго до моего рождения. И потом постоянно просил. В этих письмах море любви. Я и не думал, что такое бывает.

— Она не ответила? — голос тигрицы внезапно осип, в горле встал ком и подкатили непрошенные слезы.

— Письма не были вскрыты. Я их первый читатель. До нее они не дошли. Уж не знаю, чем мой отец тогда так не пришелся по вкусу родителям мамы. Говорят, что она была очень похожа на собственного отца. А я — на нее. Пора заканчивать эту глупую цепь любовных драм и трагедий, как ты считаешь?

Агата быстро отвернулась. Думать о своем вероятном уходе ей почему-то уже не хотелось. Нужно жить одним днем, каким будет завтра — никто здесь не знает.

Отдохнувшие лошади летели как вихри. Меньше чем через час они уже были в тот самом «чудеснейшем» месте, обещанной Рудом. Искупались в речке, а потом обнаженные, сильные, молодые, любили друг друга как в последний раз. Неустанно и с удовольствием.

Шелковистое сено, густо пахнущее летом и солнцем, великолепный закат, робкий туман, набегавший с реки вместе с сумерками.

— Слышишь? Всадник.

Агата прислушалась. Гулкий галоп отбивал четкий ритм на дороге. Странник очень спешил, торопя свою лошадь.

— Мальчишки шептались, я слышал, когда проверял лошадей, будто бы голубь почтовый явился, и в Хвостах ждут очень важного гостя. Какого-то мага. Все спешно готовились.

Что-то припомнилось даже: никто не заметил их бегства, так все были заняты приготовлениями. Оно и к лучшему.

Агата привыкла уже засыпать на широком волчьем плече. Сонно вспомнила вдруг о тигрице, умиротворившейся совершенно и так ее поддержавшей сегодня. Спасибо, котенок. Мы с тобой вместе — сила.