Блондинка и Серый волк

13. Спасение

То, что Рудик заливал про свою неопытность, было понятно сразу. Слишком уверенные были движения, слишком смело и даже властно он привлек Агату к себе за обнаженные плечи. А вот про чувства свои он не врал, дрожащие пальцы и пылающие глаза не могли обмануть, и на миг тигрица даже заколебалась. Решила ведь не позволять ему… и себе… ничего лишнего. Да только они сейчас в пещере, из которой выхода нет, стоит ли отказываться от несомненного и, возможно, последнего в жизни удовольствия?

Губы к губам, такие нежные, такие горячие — прикасаются пока ещё целомудренно и робко. Трепещущие ладони на груди — ощупывают, поглаживают. У долговязого Руда крупные кисти и длинные пальцы. Немаленькая Агатина грудь ложится в его руки так складно, словно создана именно для них. Неопытный? Хотя… Это людям нужно учиться чувствовать и доверять. Звери это умеют с рождения. И тут волк был просто честным.

Горячие его ладони медленно обволакивали грудь, лаская, исследуя. Где нетерпеливый подросток? Рядом с Агатой был искушающий ее мужчина. Весьма чувственно искушающий. Мужские пальцы вдруг прихватили соски, и она застонала ему прямо в губы. В ответ поцелуй углубился. Ее губы послушно и даже призывно впускали такого горячего и такого сладкого волка.

Агате всегда казалось — мужчин вокруг нее просто не существует. Только Канин ее этот, словно заклятие всюду ее преследовавший. А теперь… будто прочтя ее глупые мысли, волк усилил напор. Рука на спине, пробежав пальцами по позвоночнику, у легла на шею, запрещая ей бегство, поддерживая, обозначая право мужчины на женщину. Поцелуй с каждой секундой становился все более страстным. Сплетались языки, губы жгли. Они ненасытно пили друг друга и громко стонали, прижимаясь все плотнее, теряя остатки разума.

И вдруг — скрип, грохот и ослепительный свет, с пронзительной откровенностью осветивший невероятную картину. И очень удивленный голос:

— Ну надо же, у нас тут гости!

Глухо зарычал морф, быстро закрывая Агату собой, пряча от нескромных взглядов.

— Сладкоголосая сказительница и ее верный оруженосец, кто бы мог подумать!

— Мы, наверное, не вовремя?

— Да уж, лучше бы вы появились через полчаса, — пробормотал тоскливо Рудольф. — А ещё лучше — завтра.

— Вы не подумайте, мы вам очень рады, — криво улыбнулась Агата, осторожно натягивая штаны. — Но, кажется, нам уже пора.

— И куда же ты, птичка, собралась? — разбойники перегородили выход из пещеры. — Нет-нет, незваные гости остаются тут навсегда.

— Ну я же не гостья, — резонно возразила она. — Я же почти своя. Вон, в честь меня даже ваш трактир назван. Мы же друзья, правда?

— На веки вечные, — мрачно согласился один из ее новоиспечённых «друзей».

Тигрице не было страшно. Да, разбойники вооружены до зубов, да, их… много их было. Но она ведь — не просто так себе оборотень. В крови статной Агаты — очень достойный коктейль. И боевая магия была первой, чему учил свою дочку любимый отец. Демонстрировать силы свои не хотелось, конечно. Но бояться? Она только фыркнула.

Под пристальными (и возбужденными) взглядами этих мужланов закончила одеваться, завязав мужскую рубашку узлом, откинула копну растрепавшихся светлых волос за спину и улыбнулась им хищно и совершенно не ласково.

— Мальчики! Вы же понимаете, что юную хрупкую девушку обижать очень стыдно?

Разбойники как по команде многообещающе ухмыльнулись. Не очень приветливо. Скорее, даже злонамеренно. Сами не предполагая того, что добыча тут вовсе не эта красавица. А она, улыбаясь, продолжила, крепко придержав за руку ринувшегося было закрывать ее своим телом волка.

— Особенно, если девушка сама вас еще не обижала. Ведь правда?

Стоявший к ней ближе всех мужичара был самым сообразительным. До него дошло быстро, и руку к Агате он таки протянул.

Ну вот что с ними делать? Как дети малые — скажешь им не лизать качели на морозе, так сразу язык высовывают! Придется начать просто с фокусов.

Быстрая руна бытовой магии, начерченная прямо в воздухе, и их с волком окружила настоящая огненная стена. Разбойники впечатлились.

Волк пробормотал ей куда-то в затылок:

— Вот не люблю я огня. Не могла, что ли, просто их сдуть?

— Ой, все. Пока они там клювами щелкают, сердечные, ты очень быстро собрался. Лишних вопросов не задавать, только сзади прикроешь. И никакой самодеятельности. Понял, Рудик?

— Да, моя решительная госпожа.

Долго держать иллюзию было непросто, особенно — со спецэффектами. Огонь трещал, жарил, все выглядело весьма натурально. Уж в этих фокусах Агата знала толк.

Первым отмер все тот же «догадливый» рослый и рыжий разбойник.

— Да ты магичка! Ой парни, смотрите! А вы говорили — актриска столичная, да проездом.

— У нее знаков нет никаких. Как понять-то? — из толпы вышел совсем невысокий, но явно серьезный разбойник. Говорил очень тихо, но все его слушали.

Агата одним щелчком пальцев огонь убрала.

— Ну что мальчики, разойдемся с любовью или продолжим?

Серьезный прищурился, оглядывая их с волком парочку очень внимательно.

— Так ты что, из «наших»?

Выяснять что за «наши» и почему она «из» времени не было. Да и желания тоже. Улыбаясь значительно, молча кивнула. Дескать, какой ты догадливый, я — такая.

— Так это… Выходить отсюда можем вообще только мы. Так уж повелось, извиняйте, красавица.

— А кстати, за вами дверь почему не захлопывается?

Время нужно было тянуть. И придумать срочный план отступления, то есть бегства.

— Так это… жадная она, наша пещера. Пока хоть один золотой снаружи останется из того, что принесли — дверь не закроется. И вынести, кстати, ничего из золота не получится, даже и не думайте.

Волк громко простонал за спиной. Ну да. Как отец говорил: «Прежде чем что-то включить, прочитайте инструкцию.» Правда, инструкции к пещере не было, с пунктами о технике безопасности и надписью «Не влезай — убьет!» Хм… что отец там говаривал на этот счет? В каждой неприятности есть выход. Даже в полной жопе он есть. Ох.

— Вот что, красавчики. Предлагаю сделать вид, что вы меня просто не видели. Или мне придется вас испепелить. Ой, столько грязи потом, мясо это жареное человеческое, а вы такие упитанные, жир паленый воняет, неделю потом не отмыться. Не люблю я вот этого. Может быть, полюбовно решим?

Для иллюстрации всей серьезности своих угроз Агата зажгла потолок. Снова иллюзия, но качественно как получилось — сама засмотрелась. Прям натюрморт.

Разбойники долго шептались. Нервно перетаптывающийся с ноги на ногу волк ее тоже бесил.

В конце концов их вожак вышел, что-то промямлив про вечный ритуал и нарушение всех традиций. Вялые они все были какие-то, где весь разбойничий задор? Где алчно горящие глаза? Какая-то разбойничья бюрократия, право же. Докатились!

— Ритуал? — волк вдруг вышел вперед, очень весело ощерившись, — так вы что, забыли все законы? «Коли загадку волшебную стражи не отгадают, ворота открыты». Совсем одичали, разбойнички?

Судя по виду слушавших — одичали. И совершенно не помнили.

Волк продолжал вдохновенно (что там ему говорила Агата про самоуправство, ага):

— Кто у вас тут за главного? Кому страшное проклятье эээ… отомстит как клятвопреступнику? Выходи, будем загадку тебе загадывать, страж.

Что он несет? Вид у волка был очень серьезным. Разбойников он впечатлил.

Главарь вышел, подумав, и приосанился. Стал даже ростом повыше.

— Загадывай, вор.

Развернувшись вполоборота, волк прошептал девушке прямо на ухо: «Загадку мне быстро, моя сообразительная госпожа»

— Почему утка плавает? — ничего тупее ей просто в голову не пришло.

— У вас три попытки! Кто нас не пропустит, по воле всех магических клятв будет проклят навеки, и все его родственники и все потомки золота в руках больше не смогут держать!

Разбойники громко ахнули. Невиданная доселе жестокость, конечно.

Робко выдвинутая ими гипотеза о строении утиных лап, скользких перьях и питании рыбой была с небрежением волком отвергнута. Попытка последняя «для красоты» встретила лишь звонкий смех.

Медленно встав, нарочито неспешно собрались и прошли сквозь явно дрогнувшие ряды страшных разбойников. Никто не захотел быть проклятым так ужасно. Только вслед робко спросили: «Ей! А отгадка какая, дражайшие воры?»

— По воде, остолопы, — бросила через плечо Агата и рванула вперед что есть мочи. Кто знает их… этих разбойников.

Бежали, летели, по скалам прыгали, как горные козлы, просто сломя голову, пока не уперлись в шумевший ручей. Стоило остановиться и дух перевести. Погони слышно не было.

— Я ведь говорил, что не надо лезть в пещеру, — перевел дыхание Рудик. — Я говорил!

— Говорил, говорил, — передразнила его Агата. — Зато мы разбогатели. Немножечко.

Она покрутила перед носом у изумленного волка пальчиком, на котором сверкало колечко с внушительным изумрудом. Серебряное — то есть никаких правил Агата не нарушила. Морф хмыкнул, вытаскивая из кармана длинную нить жемчуга и тут самую колоду карт.

— Уж что успел. Кстати, мы там не закончили.

— Так ты больше и не умираешь. Теперь у тебя есть все возможности.

Ей вдруг стало немного стыдно за свое распутное поведение в пещере. Конечно, она — морф, у нее инстинкты. Да еще — длительное телесное воздержание. А у парня вон чувства. И она чуть было ему не поддалась. Сейчас Агата даже обрадовалась, что их там прервали.

Рудольф недовольно поджал губы, но возражать не стал. Понимал, видно, что на жалость теперь давить бессмысленно.

— Постой, а что там за воровской ритуал с загадками? Ты его откуда знаешь?

Волк усмехнулся хитро и зло.

— Просто придумал. Надо же было что-то делать, моя сообразительная госпожа. Фокусов твоих им ненадолго хватило бы. Разбойники — народ, может, и необразованный, но не дурной на всю голову. Пришлось импровизировать. И кстати, послушай, — сказал морф как-то нервно. — Согласно инструкции, мы к бабке Васе должны дойти к ночи. А сейчас — белый день. Может, переждем? Погуляем немного по лесу, а?

— Рудик, честное слово, ты несносный зануда. В пещеру не ходи, с разбойниками не пей. Теперь — к бабке только в темноте и наощупь. Пошли уже, надоело мне по лесу шляться. Комары еще эти проклятые зажрали.

И Агата звонко шлепнула себя по бедру, убивая очередного кровопийцу. Как и следовало ожидать, морф мгновенно замолчал и уставился на задницу своей «соблазнительной госпожи». Тигрица хитро улыбнулась и бодро устремилась вперед. Какой же этот мальчишка… предсказуемый, хоть и умный!

И лишь одна внезапная мысль вдруг испортила ей настроение: она сама вот так же была готова везде следовать за Каниным. Как заколдованная. Только бы позвал ее, только б поманил — и Агата мчалась, позабыв обо всем на свете.