Блондинка и Серый волк

18. Наследничек

Рудольф оставил Агату наедине с десертом, такую всю опечаленную, сумрачно размышляющую о свалившихся на ее белокурую голову неприятностях.

Как будто мало ему было своих проблем!

При Агате у него отлично получалось играть роль веселого деревенского простачка. Пусть так, нечего ей голову забивать всяческими глупостями. Со своими делами наследник клана Бурых разберется и сам, не хватало только, чтобы всякие тигрицы совали свои очаровательные носики в его семейные перипетии.

Что ж, он мужчина, он справится, сумеет. Конечно, Руд отлично знал каждый уголок этого маленького приграничного городка. Сейчас ему нужно было сделать сразу несколько очень важных дел. Для начала, как и советовала Агата — приодеться.

Мужской портной внезапно его сразу узнал и, расточая любезности, предложил целый ворох одежды. Волк быстро выбрал скромный и прочный, но весьма элегантный костюм, севший на его внезапно вытянувшуюся фигуру морфа так ладно, словно его на заказ сшили. Такой наряд, конечно, был слишком прост для Рудольфа из клана Бурых, но вполне подходил оруженосцу некоей баронессы Гессер. Выбрал еще пару рубашек, исподнее, жилет и второй костюм, чуть наряднее, и отправил посыльным по их с тигрицей адресу.

Он сильно лукавил, рассказывая Агате небылицы про жемчуг. Он вообще врал ей много.

Пожалуй, единственное, что было правдой — это его весьма скромный опыт в общении с женщинами. Отец был очень строг и никаких фривольностей в клане не поощрял совершенно.

Да и лет ему было тогда… Отправленный на лето из города к бабке в деревню (в наказание за проделки) единственный сын главы рода снова разочаровал его. И то, что его не искали эти три бесконечных года, лишь наводило на мысль, что отец все еще в ярости. Ну… или заделал законного наследника наконец-то. Со старого Бурого станется.

Однако ключ от личного сейфа в местном маленьком банке непутевый (и, предположительно, единственный) наследник нашел в условленном месте, никуда он не делся. А денег в банке было достаточно для вполне безбедной жизни. Не то отец все же смилостивился, не то и вовсе не надеялся, что сынок объявится.

Забежав быстро к сапожнику, он заказал Агате удобные сапожки для верховой езды, мокасины, купил две пары удобных туфель «на глаз» (благо нога у нее была самого ходового размера). Все отправил посыльными к дому, наказав оставить в саду. Забрал тут же «с витрины» сапоги всадника из тонкой козлиной кожи, сразу переобувшись и вышвырнув в помойную кучу украденные когда-то у случайно подвернувшегося крестьянина грубые башмаки. Вообще-то, можно было их как минимум продать старьевщику, но так Рудольфу надоела чужая обувка, что выкинул, и даже рука волка не дрогнула.

Теперь можно было приступать и к своим личным делам.

Стряпчий, ведущий дела их семьи, жил совсем недалеко от ресторана, в котором он оставил томиться Агату. Прошло всего полчаса, но волк торопился, мчась по мостовым улиц пограничного городка словно на крыльях ветра. Затягивать с делами он уже опасался, помня, что госпожа его и в лучшие дни особой сообразительностью не отличалась (по мнению Рудика), а сейчас и вовсе головушка ее белокурая работала с явными перебоями.

Ворвавшись в контору, Рудольф не стал дожидаться реакции секретаря, сразу вломившись к сьерру Игнатию в его святая святых — кабинет.

Упал в кресло посетителя, стоявшее напротив стола, и устало вытянув ноги в новых удобнейших сапогах, дерзко и совершенно бесцеремонно уставился на хозяина. Сьерр Игнатий был мужчиной средних лет, на вид грузным, лысым, с хитрыми маленькими глазками. Он служил их семье уже без малого пять поколений. И совершенно не изменился.

Игнатий удивился — о, мало кому удавалось увидеть на лице этого стряпчего настоящее искреннее изумление. Он даже очки водрузил было на нос, с недоверием рассматривая развалившегося в кресле морфа.

— Рудольф Казимир Моро? Вот это сюрприз!

— Ты Вильгельма забыл еще, — равнодушно напомнил волк. — Дедушка был бы в восторге. Для меня нет ничего?

Несколько долгих минут семейный поверенный клана Моро молча рассматривал гостя. Пристально, очень внимательно. Да… а парень подрос, и в нем наконец проступила порода. Отец был бы доволен. Не зря все же глава клана три года назад запретил оказывать наследнику содействие, грозно заявив, что Рудольф или выживает сам в лесу — или вожаком ему не стать. Прав был: парень не только выжил, но еще и возмужал, повзрослел, даже похож уже на настоящего альфу.

— Как не быть… Есть. Тебе с какой стороны начинать, с хорошей, с плохой ли?

Как там говорила Агата? «У меня есть для тебя две новости, плохая и очень плохая, с какой начинать?»

— С самой свежей, любезнейший. С качеством разберемся потом.

Вон оно как… Наследник и поумнел еще, несомненно. Хотя этот мальчишка и раньше отличался не только строптивым характером и несдержанным языком, но и весьма острым умом.

— У тебя совершенно внезапно обнаружилась масса родственников. В самой разной степени проявленности кровных уз. Очень любящих и невероятно привязанных к вашему дому.

— Что-то мне это не нравится. Особенно вот последнее. У этого же есть причина?

Молодой волк вдруг занервничал. Шкуркой чуял неладное, просто всеми шерстинками серого своего хвоста ощущал.

— Ну, если оставить за скобками обилие побочных, как это теперь называется, ветвей правящего нынче рода, то главная, несомненно, причина — смерть вашего батюшки. Мои искренние соболезнования.

Руд выпрямился мгновенно, подобрался. Нет, даже сейчас он не смог бы солгать и сделать вид, что расстроен. Отца волк знал очень мало, и знания эти радости юному Рудику не приносили. Наследник был совершенно другим, значительно отличаясь и от серых своих родичей (по линии матери), и от властительных бурых.

А теперь он, выходит — стал кем?

— Сядь. Отец твой оставил завещание, назвав тебя альфой и единственным своим наследником. И тебя давно ищут, как ты, наверно, догадываешься, совсем не для того, чтобы радушно поздравить, мой мальчик.

— Когда? — голос Руда предательски сел. На него в одночасье свалился целый народ? А не проще ли снова сбежать в темный лес и сидеть там тихонечко?

— Чуть меньше года назад. Если бы ты не нашелся до конца этого лета, наследником стал бы твой двоюродный дядюшка, из черных волков Междугорья. Опасайся его. Очень опасен и подл.

— Они все там… не белые и не пушистые. Что мне делать теперь?

Сьерр Игнатий прищурился, снова рассматривая новоявленного наследника. Ему приходилось сейчас выбирать, и выбор этот был вовсе не легок. Встать на сторону мальчишки? Вот этого, растерянного и такого еще молодого? Да, он дал его отцу слово чести когда-то, но кто это вспомнит? С другой стороны — могущественные и многочисленные черные, серые, даже рыжие волки. Всем хотелось на теплое место у трона. Сложный выбор…

Но — нет. У старого лиса тоже была интуиция. Этот мальчишка, может, и юн, но силен, и главное — невероятно удачлив. А последнее, пожалуй, даже важнее, чем все остальное.

— Я свидетельствую о том, что видел тебя и ты жив. Скажу, что выполняешь секретную королевскую миссию. Этого будет достаточно. Даже если тебя и найдут, убивать сразу не станут. А ты пока собирай свою старую гвардию, всех возможных друзей и сторонников, будь осторожен и думай. Без войны тебе наследства не видать, а скрыться тебе не дадут. Или мертв, или альфа. Выбирай.

— Отличное поле для выбора. А никак просто нельзя потихонечку смыться, чтобы никто не заметил? Шучу. Я все понял. Давай мне перо и бумагу. Кстати, скажи, хитроумный Игнатий… Я ведь могу стать не просто наследником, а начать новый род, объединив все другие?

Уф! Сьерр Игнатий внезапно позволил себе расслабиться, даже живот перестал напряженно втягивать. Вот не зря он поставил на этого мальчика. Знал хитрый стряпчий, он чувствовал в юноше жилку великого. И то сказать — не каждый сможет три года скитаться по лесам в звериной ипостаси, ни разу не попав в лапы патруля, которому за последний год трижды поднимали награду за поимку «волколака», а потом невесть как появиться едва ли не в последний момент — удивительно своевременно! И тут же — придумать целую стратегию.

— Если хватит воображения — можно все, — сьерр Игнатий ласково щурился, уже воображая, сколько денег и преференций можно будет стребовать с юного альфы. Да, он поддержит его сейчас, а морф возвеличит своего старого друга чуть позже. — И как мы будем величать тебя, Рудольф Вильгельм Казимир Моро-младший?

— Ашен. Пепельный волк, — Руд произнес это очень низким и твердым голосом.

Вывел на гладком листе одну только фразу:

«Я вернулся. И никуда не уйду. Ждите, волки, великого Рудольфа Моро-Ашен. Очень скоро»

Вот все же понахватался он у Агаты словечек. Хмыкнул, поставив размашистый росчерк и приложив отпечаток когтистой лапы. Почти что предвыборный ход.

Быстро распрощавшись с Игнатием и шепотом посулив ему всяческие блага в неоспоримом будущем, волк понесся к несносной своей госпоже. Знала бы это прекрасная блондинка, с кем столкнула ее жизнь в кровати избушки посреди темного леса! Неизвестно еще, пожалела ли бы она тогда горе-наследника. Все же главной удачей Рудольфа, о которой даже не подозревал многомудрый стряпчий, было то, что Агата не убила парнишку тогда. Отчего пощадила, что в нем разглядела? Волк не знал, но судьбе был очень благодарен.