Буря настигнет

Глава 10. Ирий

— Почему я уволен?

Немного под ложечкой засосало. Случилось плохое, раз отец приперся в студию. Он раскрыл смартфон и сунул мне в лицо экран. На фото сидел я в майке и джинсах у бассейна в окружении полураздетых девушек. За пять минут до того, как поймал Беатрису.

Засранка. Неужели не испугалась и продолжила делать грязное дело?

— Ну… Я получился хорошо. Почем продают?

Ловким движением отец захлопнул смартфон и опустил в карман.

— В два раза дороже, чем прежде.

— Надо же… — Я расправил плечи. — И покупают?

— Нечем гордиться. Потому что теперь ты без работы.

Не уволит ведь он меня на самом деле? Или уволит? Я мог бы устроиться в другую контору, но тогда никто не словит Беатрису!

— Ты бы запер дверь сначала, — кивнул я на проем.

— Я спрашивал на пропускном пункте: в здании лишь вас двое.

— Как знать…

Но дверь захлопнул, не сводя с меня взгляда. Смотри, не смотри ему в глаза, никогда не прочтешь, о чем он думает. До детективного агентства он играл в покер. Весьма неплохо.

— За что меня увольнять? За то, что я вчера не дождался, пока приедут остальные и не отчитался?

Он слушал меня с непроницаемым лицом, поворачивая в руках шлем.

— За то, что трубу не брал? — добавил я. — У меня на то были причины.

— Смышленый парень. — Он с усилием похлопал меня по плечу. — Именно за это ты уволен. И нет веских причин на подобные действия с твоей стороны.

— Погоди, я сейчас объясню…

В кармане завибрировал смартфон. Я перед выходом из дому выключил звуки, оставил оповещения для приложения, подключенного к камере, которая начинает запись тогда, когда загорается свет. То есть открывается шкаф.

Бесовка у меня дома?! Рвануть бы сию секунду под струи воды и застукать с поличным.

— Мистер Нордли, — подал голос Арвид, — по поводу Ирия хочу сказать, что…

Отец двинулся к вокалисту, а я отвернулся к стене, вынул смартфон из кармана и открыл уведомление. На весь экран развернулась прямая трансляция. Черно-белая, без звука. Девушка с короткими светлыми волосами, в медицинской маске, вылупилась, рассматривая ряды секс-игрушек. Я зажал рот ладонью, чтоб не заржать вслух.

Страх, паника, шок в светлых глазах. Умора. Я рассчитывал на реакцию, но не настолько сильную. Будто она открыла шкаф и увидела бизона. Или пыточную. Или труп.

Но среди моих игрушек нет ничего страшного. Веревка испугала, что ли… Наручники с поводком? Все, что могло испугать, лежит в сейфе.

Беатриса — а я уверен, это она, — отмерла и, приблизившись к камере, закопошилась на нижней полке. Что ищет? Я одним ухом уловил, что Арвид с отцом общаются на спокойных тонах, обсуждают вечеринку, и с нетерпением вперился в трансляцию с камеры.

Сердце колотилось что бешеное. Она доставала коробки и рассматривала, словно впервые видела подобное. Ну сколько ей, восемнадцать всего. Зато с пятнадцати-шестнадцати лет есть парень. Но, видимо, на игрушки они не тратятся.

Самое любопытное, рассматривала с интересом, а не с отвращением. Я бы пофантазировал, как показываю ей что-нибудь в действии, как она получает удовольствие, которое раньше не испытывала, но, мать твою… Какая у нее фигура?

Мне безразлично, большая у нее грудь или нет, есть ли на теле шрамы, или лишние килограммы. Мне важно видеть.

Я вправду собрался заняться сексом с преступницей?

Беатриса закопалась на средней полке — камера покачнулась. Светлые глаза настороженно уставились в объектив и сощурились. Засекла, черт. Давай, закрой шкаф и убегай. Не трожь камеру! Не трожь, я сказал! Она стоит дороже, чем шкаф, моя квартира и машина… Она бесценна, твою мать! Я ее стырил из склада в агентстве!

Но бесовка вытащила камеру, осмотрела, продемонстрировала мне средний палец — и изображение на секунду смазалось. Появился пол и ящик для белья под кроватью, огромная тень перекрыла свет. По экрану замелькали помехи, и он потух.

Она раздавила камеру ногой? Если та мешала, нельзя просто повернуть объективом к стене? Нет, потому что она взбесилась. Как же она озвереет, когда заметит, что принесла жучка домой на подошве?

Нет, нет, надо скорее ринуться следом за ней и снять его. Я не намеревался спугнуть Беатрису и заставить ее с парнем бросить очередную норку. Другое приложение, связанное с жучком, показало, что он резко переместился от моего дома на четыре километра к северу. Попалась!

Двое за спиной до сих пор разговаривали. Я спрятал смартфон и обернулся. Арвид слушал отца, грызя ноготь. Почему вокалист разнервничался? Я подошел ближе, прихватив бутылку воды.

— Нет, послушайте, это плохая идея. Герт тоже не захочет. У нас не заведено палиться с девушкой на первых свиданиях.

— Вы о чем? — спросил я и присосался к горлышку.

Арвид глазами несчастного котенка посмотрел на меня. Такого кучерявого, высокого.

— Мистер Нордли предложил вместо тебя подослать девушку из агентства. В смысле, поиграть в отношения. Я ему битый час объясняю, что в нашей индустрии плохо сказываются на популярности любые отношения. На нервах тоже. Найдутся люди, которым девушка не понравится, и они начнут о ней судачить везде, где вздумают. — Он перевел взгляд на отца. — Ирий отлично справляется с заданием. Никто и не надеялся, что с первого раза получится. Несмотря на фото с вечеринки, интерес к нему растет, а значит, преступница появится снова.

Я вскинул бровь. Арвид десять минут назад едва не смешал меня с землей. Какая муха укусила?

— Что ж… — Отец расправил плечи и застегнул кожаную куртку. — Лишь бы клиент был доволен. Но, Арвид, имей в виду, что с этого момента ты взял на себя часть ответственности за успех расследования.

— Никакой ответственности, брось… — махнул я рукой. — Минимум девяносто процентов лежит на мне.

Если не сто.

Отец засмеялся, сухо и коротко. Смейся, смейся… Услышишь правду про преступницу — охватит паника. Служителей уничтожали наверняка потому, что боялись.

Я буравил его взором, пока он не посерьезнел.

— Жду отчет о вчерашней операции до конца дня. — Отец повернулся к двери.

— Отчета не будет.

Мои слова поймали его на полушаге — он едва не споткнулся о провода.

— Правдивого не будет, — я покрутил в руках полупустую бутылку. — Ибо подозреваю, что преступник — мой коллега.

Безупречная ложь. Благодаря ей я выиграю время, за которое решу, как поймать и сдать шпионку так, чтобы не разгневать духов.

— Кто?

— Не знаю… Но утром преступник сбежал, едва у нас в агентстве собрались делать облаву. Он знает, как взламывать сложные системы сигнализации, умеет скрывать свое местонахождение, а вчера — с легкостью сфотографировал меня с девчонками. Подозреваются все, кто работали под прикрытием на вечеринке.

Больше тридцати человек. Обескураженный Арвид замотал головой, смотря то на меня, то на отца.

— Поэтому девяносто процентов успеха лежит на мне.

— Что это получается… — вокалист нервно заправил кудри за уши, но несколько прядей выбились и упали на лицо. — Вы пропустили в агентство преступника?

— Это всего-навсего предположение моего сына. — Отец ввинтил в меня скептический взгляд. — Так или иначе, в моем агентстве собрались лучшие специалисты Калинидикса. Преступник не лыком шит. Если им окажется мой подчиненный, я верну аванс и не потребую платы за расследование. В любом случае преступник будет пойман — я гарантирую.

Мать твою, напрасно рано всполошил отца. И лучше бы Арвиду не слышать моих лживых предположений. Надо было в отчете написать, кто за язык дернул?..

Вокалист опустился на стул, положил ногу на ногу и задергал ею. Взор его блуждал по полу среди проводов.

Отец похлопал меня по плечу.

— Два отчета, правдивый и нет, жду до конца дня на личную почту. Не связывайся пока с миссис Шефер.

С удовольствием. Я отсалютовал ему и сел на стул рядом с Арвидом, у которого трусилось колено. Я хлопнул по нему ладонью.

— Не дергайся… Бесит.

Он ловко замахнулся рукой и столкнул меня со стула.

— Ты бесишь.

Я вскочил на ноги, навис над ним и усмехнулся:

— Клиент, значит? Так кто обращался в агентство? Ты или продюсер?

— Продюсер по моей просьбе, — ответил он, взирая исподлобья. Хранитель тайны всплыл.

— Испугался, что преступница доберется до твоих секретиков?

Арвид рьяно подорвался, опрокидывая стул. Его ноздри раздувались от тяжелого дыхания. Я пожал плечами.

— У тебя был шанс от меня избавиться. А ты его просрал.

Метнуться бы сию секунду забирать жучок с обуви Беатрисы, но тормозило любопытство.

— Странно, что ты меня защищал… Зачем? Я думал, ты запрыгаешь от радости, когда услышишь, что меня уволили.

Он поднял взор к потолку и терпеливо вздохнул. Наверно, среди ламп написана запутанная логика его поступков, в которой сам потерялся. Или от меня что-то ускользает.

— Кофе будешь? — как ни в чем не бывало спросил Арвид. — Ты завтракал? Могу заказать доставку.

— Я задал вопрос. Не соизволишь ответить?

Арвид прошел мимо меня к двери.

— Значит, два кофе и пицца.

— Да ты задолбал! — Я догнал его и рывком развернул за плечо. Он примирительно вскинул руки. Будто я собрался ему зарядить в челюсть. — Отвечай!

— Ты просто не можешь быть рад тому, что я тебя отмазал?

— Я бы сам отмазался…

— Ну да. — Он криво ухмыльнулся. — Почему я так поступил — тебе не скажу. Понятно?

— Все ясно, приятель. Как там отец говорил, лишь бы клиент был доволен.

— Сарказм выкрути на ноль, — бросил Арвид и скрылся за дверью. Если он обратился к продюсеру с просьбой пойти в детективное агентство, то парня нужно защищать. Беатриса раскроет его тайну — и мое прикрытие мгновенно закончится.

Я минуту потоптался и выскочил в коридор. Где душ? Бывший гитарист в интервью рассказывал, что часто ночевал в студии, создавая песни. Я пробежался по этажу к туалетам и нашел дверь со значком, на котором из лейки бежала вода.

Так шустро я не раздевался даже тогда, когда меня вырвал Дух с совещания. Вдруг Беатриса пришла домой и, разбувшись, увидела: что-то прилипло к подошве. А мимо шел парень-программист и распознал следящее устройство в липкой горошине.

Стоя голый, я сверился с адресом, что показывал смартфон, и нырнул под струи. Руки машинально сложились в символ скорости.

В безликой ванной комнате никого. Я зажег фонарик на наручных часах. Зубные щетки не стояли в стаканчиках, полотенца не развешаны, женской косметики нет. Я ошибся квартирой?

Но у двери теснился ящик. Белый, как плитка, металлический. В такие не складывают грязное белье. Я потратил пять минут, высушил магией лужу, себя и подступил к нему, прислушиваясь. Недалеко, возможно, из соседней комнаты, доносились неразборчивые голоса, мужской и женский. Прекрасно.

В ящике аккуратно по ячейкам сложены щетки, бритва, кремы, жидкое мыло, шампунь, зубная паста, аптечка, полотенца и прочее. Секрет того, что они торопливо ушли в прошлый раз — ребята не распаковывают вещи. Вряд ли Беатриса уже сняла обувь.

Я прислушался: тихо. Их двое, выходить опасно. Когда один человек в квартире — проще, потому что его мозг автоматом спишет на галлюцинации то, что я голышом выйду из ванной и растаю.

А два человека — обсудят.

Послышались крики. Девушки так кричат, когда их… быстро и со смаком трахают.

Обувь все-таки сняла. Я невольно стиснул челюсти. Закипала злоба.

Она не моя. Чего заводиться?

В студии меня наверняка ждет горячий кофе и скоро приедет пицца. Возможно, Арвид звонит на смартфон, что отдыхает в груде одежды возле душевой кабины.

А я здесь торчу, как придурок. И слушаю, как бесовка рвет глотку.

Слух у меня музыкальный, в отличие от ее дружка-программиста. Вскрикни подо мной так девушка — тотчас остановился бы.

В крике ноты фальши и боли. Ей не хватает дыхания, а девушке нужно давать дышать, глубоко или быстро, но давать, ведь тогда оргазм у нее будет ярче.

Короче, какое мне дело? Пусть трахаются на здоровье. Но если обувь в спальне, я к ней не доберусь. Разве что…

Медленно, осторожно я отворил дверь. Крики стали громче. Поменяйте позу, а? У меня уши немного отдохнут.

Я тихо прошел по коридору на звук. Кулаки сжимались. Как ревнивый муж, который вернулся домой, я гасил в себе ярость. Что бы они сделали, распахни я дверь, голый и свирепый?

Псих…

Но мучительно бесит!

У меня никогда не было постоянной девушки — поэтому мне не изменяли. Более того, я никогда не претендовал на чужое. Вокруг свободных девушек полно. Нужно вечером отвлечься.

Я подкрался к приоткрытой двери: меня не заметят, он сверху на ней, ко мне спиной. Ее лица не видно, лишь ноги и руки.

Внутри меня клокотало нечто гадкое — оно разъедало до боли. Я зажал рукой нос и рот, ибо шумно задышал.

Застрелить бы обоих. Оборвать фальшивые крики, что лезвием режут по ушам.

Будь благоразумным.

Через силу я оторвал взгляд и посмотрел на пол у кровати. Две пары кроссовок, побольше и поменьше. Я присел и, мысленно скрестив пальцы, поманил женские кроссовки к себе. Они бесшумно поплыли по воздуху. Пульс отбойным молотом стучал в висках. Я ухватил одну кроссовку, перевернул — в подошве застряли осколки растоптанной камеры.

Может, потаенная часть меня до сих пор считала, что я ошибся квартирой. Ибо я на несколько секунд в шоке уставился на подошву.

Крики стихли.

— Сладких снов, моя Беа…

Келлан любовно укрывал девушку одеялом. Сам явно не собирался оставаться. Сейчас выйдет! Я шустро перевернул вторую кроссовку — среди осколков притаилась серая горошина, в тон моего пола в спальне. Именно перед шкафом бесовка ее подцепила. Я отковырял жучок и зыркнул на кровать. Программист укутал девушку одеялом и нежно целовал.

Руки тряслись, но я плавно, без спешки отправил по воздуху, в сантиметре от пола, кроссовки на прежнее место и растаял точно в тот миг, когда Келлан спрыгнул с кровати.

Струи обрушились на меня. Я оперся о кабинку, тяжело дыша. Вода заливала глаза, остужала пыл, я зажмурился, откидывая пятерней мокрые пряди назад.

Успел. У меня есть ее точный адрес, но что дальше? Нагрянуть в одиночку с пистолетом и обоих задержать? Рано. Сначала поговорю с Духом.

Кое-что я не сделал — не увидел лицо бесовки. Она, должно быть, уснула. Мне позарез нужно увидеть ее вживую, а не таращиться на фото с документов двухгодичной давности.

Другого шанса может не подвернуться. Она одна в комнате, при свете дня, спит. Безупречно. И слегка безумно.

Меня не слабо труханило, когда я складывал руки в символ скорости. Сердце едва не прошибло ребра.

В комнате пахло сексом. Я поморщился и подсушил ладонями тело и волосы, озираясь на дверь. Беатриса спала на боку, лицом к окну — как сильно нужно устать, чтобы свет не мешал?

На цыпочках я крался к ней. Из-под одеяла выглядывала узкая ступня с аккуратными пальчиками. Кожа светлая, аж прозрачная. Вторую ногу Беатриса поджала под себя, одеяло мягкой волной повторило изгиб бедер и талии, укрыло плечи. Черные волосы в беспорядке разметались по подушке. Отросли за два года.

Моя смазанная тень скользила по постели — я шел, приближаясь к изголовью. Пульс в висках притих, дыхание затаилось. Беатриса сладко спала, засунув одну руку под подушку, а вторую — под щеку. Губы приоткрылись, тонкий носик тихо сопел.

Я неотрывно смотрел на нее, а на ум приходили только уменьшительно-ласкательные. Когда она не глядит волком, как на том фото, а спит, кажется безмерно милой. Светлая кожа, словно полотно, резко контрастировала с черными прядями, что пересекали лоб, надломленные брови, мягкие щеки.

Без сомнений, эта девушка преступница. Она тыкала средний палец мне в камеру и давила ее потом подошвами. Но я больше не злился.

Я потянулся рукой к безмятежному лицу и убрал прядь со щеки. Три родинки-точки треугольником выстроились на скуле.

Дыхание Беатрисы сломалось с тихим стоном. Я замер. Длинные ресницы затрепетали, она приоткрыла веки и осоловело посмотрела на меня серыми глазами. Нет, зелеными. Или, скорее, темно-зелено-серыми, оливковыми.

— Опять ты, скотина, снишься.

Она вяло махнула рукой, едва не попав мне по подбородку, и зарылась носом в подушку. Я отмер и мигом убрался восвояси, под струи душа, где выпустил наружу взрыв смеха.

Опять ты, скотина, снишься? В смысле опять? В смысле скотина?! Снишься… Как я снился в прошлый раз? Любопытно. Но, боюсь, подобный вопрос ей не задам. И ответ она унесет в тюрьму.