Буря настигнет

Глава 12. Беатриса

Он приподнял веки и оглядел меня с головы до ног. Усмехнулся, дойдя до розовых носочков — отлично смотрятся с кожаным костюмом.

— Вау! — воодушевленно выдал Ирий.

Его, похоже, не заботило, что запястья прикованы к изголовью наручниками, а ноги — привязаны веревкой к изножью, где тоже имелся кованный верх. Пистолет я положила в шкаф, чтобы не маячил, и на кухне взяла скалку, раз в шкафу не нашлась плетка.

Скалкой я нервно хлопала по ладони, умостившись на стуле напротив кровати.

— Ты выбрала стоп-слово? — спросил Ирий, разминая плечи. Металл наручников скрежетал о кованые прутья.

— Решил, что я играть с тобой буду? — фыркнула я и ткнула в него скалкой. — Размечтался. Я пригвоздила тебя к кровати, чтобы ты не рыпался.

Голубые глаза потемнели, уголок пухлых губ дернулся.

— Мне стоп-слово не нужно. А вот тебе понадобится. Потому что я очень злой. — Ирий рывком дернул кулаками вперед — цепочки на наручниках лопнули.

Я молнией бросилась к шкафу, выудила мерзкого змия и направила дуло на Ирия, который потянулся к ногам, чтобы развязать веревки. Он застыл, взирая исподлобья.

Наручники выглядели крепкими! Я намеренно дергала, тянула их перед тем, как приковать запястья Ирия!

Ладно, черт с ними. Пистолет — весомый аргумент не двигаться. Если бы он еще не дрожал в руках и ладони не потели, как назло!

— Что тебе от меня нужно, бесовка? — Ирий слегка откинулся и уперся вытянутыми руками за спиной, поглядывая на меня из-под полуопущенных ресниц.

— Что-то мерзкое. Расскажи о себе что-то противное. — В моем голосе гуляли предательские писклявые нотки.

— Неужели старые способы добычи информации больше не работают? — усмехался он донельзя обольстительно. Стукнуть бы его по голове… или поцеловать. — Положи пистолет и возьми камеру. Я готов дать интервью даже в таком виде. Даже о мерзком и противном.

— Придется тебя расстроить, я не возьму интервью. Мерзкое и противное мне нужно не для продажи. А для себя. Твоей группой я уже не занимаюсь.

Ирий резко выровнялся и сложил руки на груди, бегая взглядом по одеялу, под которым, возможно, затекли ноги.

— Почему же?

— Неважно.

— На кого ты переключилась? Неделю о тебе неслышно.

— Замолчи! — крикнула я, сотрясая пушку. — Здесь я задаю вопросы!

Пистолет будто в мыло окунулся — скользил в потной ладони. Дрожь не колотила меня, она меня дубасила, молотила. Я почти не моргала. Казалось, Ирию миллисекунды хватит, чтобы освободиться и напасть. Мышцы в тонусе, словно у гепарда перед прыжком.

— Тоже вдохновляешься историями? Не нервничай, риторический вопрос, — он примирительно вскинул руки, заложил за голову и плюхнулся на подушки. — Когда я ушел из дому и жил в музыкальной школе, часто голодал. К счастью, один преподаватель сжалился и пускал к себе домой каждые три дня, чтобы покормить. Случайно я подкатил к его дочери. Можешь подумать, он меня прогнал? Нет. Он мне доверял и был непрочь тому, что я, талантливый музыкант, наконец-таки привью его дочери любовь к музыке. Привил я любовь к кое-чему другому… — Ирий поерзал на подушке, засунул под нее руку. — Мерзкое в этой истории то, что она начала посещать музыкальную школу, но не ради музыки, а ради меня. Ведь когда я собрал группу, и мы вместе сняли помещение для репетиций, я в него притащил древний холодильник и электроплиту. Готовить самому дешевле и сытнее, чем покупать лапшу и запаривать ее кипятком, как я делал раньше. А девочка… Про меня уже ходят слухи по сети, что я, так сказать, любитель разнообразия, поэтому ты в курсе. Девочка быстро наскучила. В любом случае я ничего не обещал, мы просто классно трахались. Но она, видимо, надеялась на продолжение…

Руки затекли держать пистолет. Я вымоталась от перенапряжения.

— Достаточно мерзко? — спросил Ирий, немного оторвавшись от подушки.

— Что мерзкого в том, что вы занимались сексом? Ты обманывал ее?

— Нет. Но иногда мне мерзко оттого, что я своим вниманием даю ложные надежды.

Келлан три года лишь мой, ни разу не посмотрел на других девушек. А Ирий… Познакомься мы при иных обстоятельствах, испарился бы наутро после секса. Но…

— В твоем шкафу с игрушками все точно так, как я оставила. Неделя прошла. В чем дело? С популярностью стало сложнее девушек домой приводить?

— А ты что делаешь в моей спальне среди ночи? С парнем рассталась?

Как он догадался? Я до скрежета сжала челюсти. Выстрелить? Никто никогда меня не найдет.

— Или нет… Вы занялись до жути скучным сексом. Ты выбралась из постели, едва парень уснул, и пошла искать приключений. Возможно, ты не осознаешь, но тебе дико хочется того, что твой парень тебе дать не может.

— Послушай, ты, несчастный человек. В глубине души ты боишься предательства. Из-за этого бросаешь девушку раньше, чем у нее появится шанс тебя предать. Или боишься чувств. Они ведь на глупости сподвигают. На совершенно дурацкие глупости. — К глазам подступили слезы. Тяжесть в груди не давала вдохнуть.

До чего я докатилась… Руки подвели — я невольно опустила пистолет. Но поднять не успела. В меня прилетела подушка, сшибая со стула.

От выстрела заложило уши. Треснуло стекло. Я хлопнулась боком на пол, пистолет откатился. В поле зрения попала скалка — ее я крепко сжала и с трудом подхватилась на ноги. Ирий стоял у шкафа, где хранилась одежда, и застегивал ремень на джинсах.

Меня вырубило, когда упала, или он настолько шустрый? Развязал ноги, допрыгнул до шкафа, вынул джинсы. Зачем одеваться?

— Переживаешь за яйца? — спросила я, пятясь к двери. За Ирием в окне светилась дырка от пули. Для чего ему в спальне оружие? И, главное, кто выдал разрешение? Или пистолет достал нелегально?

Ирий защелкнул пряжку и лукаво улыбнулся.

— Придумала стоп-слово?

— Да пошел ты…

Я вылетела в коридор и на секунду замешкалась. Пока открою замок входной двери, Ирий трижды меня настигнет. Запереться в ванной и испариться? Попахивает наказанием от Духа — Ирий заподозрит, что со мной магия творится. Я ринулась через гостиную на кухню и присела за тумбочкой. Благо, окна не зашторены, и скудный свет слегка разгонял тьму.

Донесся твердый голос Ирия:

— «Да пошел ты» — это три слова. Я просил одно слово.

Зажглись лампы и ударили по глазам. Я переводила дыхание. Все равно найдет, нет смысла дышать тихо. Тут одна комната, разделенная на две зоны, между которыми высокие кухонные тумбы и барные стулья.

Держа скалку, я нащупала на запястье лейкопластырь.

А что если он взял пистолет? Что он заставит меня делать под дулом? Я прислонила влажный от пота висок к холодной дверце тумбы и закусила дрожащие губы. Еле слышные шаги касались пола, будто поступь гепарда. Я промокнула тыльной стороной ладони лоб над карнавальной маской.

Ирий завернул за тумбу и пронзил меня убийственным взглядом. Содрогаясь от перепуга, я попятилась на корточках, запуталась в ногах, упала на попу, выронила скалку. Сердце билось в горле.

— Вот ты где. Так какое слово? — Он выпрямился и оперся руками о столешницы по бокам от меня. Бежать некуда. Я в клетке.

Пистолет не принес. Решил разделаться со мной голыми руками? В таком случае самоуверенность сыграет с ним злую шутку. Хватаясь за ручки полок, я поднялась на ватных ногах и вложила в свой взор всю решимость, что отыскала в себе.

— Я не собираюсь заниматься с тобой БДСМ-ом! — из моего окрепшего голоса почти стерлись пугливые нотки.

— Я и не предлагал. — Ирий непривычно посерьезнел. Особенно комично смотрелась взлохмаченная черная шевелюра после сна. Скорее, даже не комично, а по-домашнему, мило. Но скулы заострились, желваки заходили. В глаза ему больно смотреть — взгляд резал ножом. — Я даю тебе шанс меня остановить.

Из меня вырвался нервный смешок.

— Если думаешь, что я не смогу тебя остановить без дурацкого стоп-слова, то ты глубоко заблуждаешься. — Молниеносно я выбросила руку вправо и схватила нож для мяса. Ирий в мгновение ока выдернул ремень и резко растянул передо мной двумя руками — выстрелил хлопок.

Страх кольнул тонкой иглой. Смешно! Что он сделает ремнем против ножа? Ничего. Страшно не из-за ремня, а из-за того, что Ирий излучал непоколебимую уверенность, словно держал винтовку.

И мне нужно держать лицо. Я вскинула подбородок, чуть расправила плечи и тверже сжала рукоять ножа.

— Зря ты не взял пистолет и не оделся нормально. — Я провела взором по мускулистому торсу, точно выбирала, куда прицелиться. — Теперь уйди с дороги! Если, конечно, не хочешь, чтобы я тебя поцарапала.

Ни тени испуга на наглой физиономии. Не двинулся назад, но переступил с ноги на ногу так, что очутился ближе ко мне на сантиметров десять.

Внутренний таймер мигал: через пять минут растаю. Патовый случай. Мне кидаться с ножом вперед? Ирий решил, у меня кишка тонка пырнуть его и я в конце концов утрачу напускную смелость, собью сама с себя спесь, обреченно сдамся.

Черта с два.

Между нами несколько метров пустого пространства, но мне что-то мешало, будто острие лезвия упиралось в незримую стену.

Я не сдамся! Я не проиграю!

Ярость поднималась опасным огнем по нутру, жгла, распирала, ей было мало места, мало кислорода. Она шипела в горле, туманила взор, застилая мир алой пленкой.

Стопы одна за другой оттолкнулись от пола, моя рука метнулась вперед. Ирий уклонился с линии удара, повернувшись ко мне боком, и молниеносно обхватил ремнем запястье. Не успела я моргнуть, как он уже стоял за спиной, рука с ножом прижималась к моей груди ремнем, который уходил вверх и душил. Жесткая кожа давила до боли — я выронила нож и ухватилась за ремень на шее.

Ирий отшвырнул нож ногой и ослабил хватку. Я упала на вытянутые руки, ловя ртом воздух, как брошенная рыба на берегу. Казалось, вся кожа пульсировала в такт сердцу.

Три минуты. Ладонь Ирия легла на плечо — и мягкая волна дрожи разбежалась до низа живота.

— Ты в порядке?

Я покачала головой. Лейкопластырь, который держала наготове, потеряла. Остался в тайнике последний. Смартфон выпал в комнате. Нож улетел. Две с половиной минуты. Я повернулась и села на попу, Ирий опустился на корточки рядом, сжимая ремень.

— Вижу, в порядке. Может, теперь ты скажешь стоп-слово?

Плюнуть бы ему меж глаз! Я судорожно сглотнула, набралась храбрости и ухватилась за ручку дверцы тумбы, словно собиралась подняться. Вроде там лежали крупы и мука. Но Ирий, похоже, прочитал мои мысли, ибо прижал ладонью дверцу.

Гад. На его губах мелькнула усмешка.

Рано радовался, я в преимуществе. Он одной рукой держал ремень, другой — дверцу, притом сидел на корточках. Поза для него неудачная, для меня — наоборот. Я развернулась и поползла прочь, на ходу вставая. Цепкие пальцы сомкнулись вокруг лодыжки. В этот раз не дамся! Я распахнула ближайшую дверцу: среди кухонных принадлежностей я полчаса назад нашла скалку. В Ирия полетели лопатки, ложки, консервный нож, терки, овощечистки, пресс для чеснока, шумовки, палочки для еды…

Среди грохота и лязга мешались мои остервенелые кличи. Я вкладывала в броски кипучую злость. Бедняга прикрылся руками, смиренно терпел удары.

Тридцать секунд.

Молоток для мяса я положила обратно в тумбу, вскочила на ноги и рванула прочь из кухни.

— Стой! — прогремело за спиной. Тяжелые шаги. Скотина, шустро очухался. Опять у меня нет шанса на то, чтобы отпереть замки на входной двери.

Прихожая. Я шмыгнула во мрак ванной комнаты, едва нащупала задвижку и заперлась. Три, два, один — и метель забрала в нежные объятья. Ноги подкосились, я хлопнулась в сугроб без сил. Сердце громко ухало, рваным дыханием через рот я раздувала пух.

Бери и беги домой! Сотри из памяти. Выжги из груди. Но меня переполняло веселье. На губах расцвела широкая улыбка, в солнечном сплетении пощипывало от нежно-сладких чувств.

Как он взбесился! Я бы целый день удирала от него, круша вещи и квартиру. Я бы связала его и обмазала съедобными красками. Пусть бы он разорвал путы и, набросившись на меня, отпечатал рисунок на моей одежде.

А что ему надо от меня? Стоп-слово? Что за чепуха? И в чем останавливать его нужно? Он странно себя ведет, а я? Я убегаю. А он? Разве ловит? С пистолетом ловить куда проще, но Ирий будто… играется со мной?

Сколько времени пройдет прежде, чем он вынесет дверь ванной комнаты? По-хорошему бы выкинуть его из головы и не возвращаться. Но нельзя людям давать и маленький намек на то, что существует телепортация и магия.

Да, поэтому я вернусь. А не потому, что меня магнитом тянет обратно. Сгорая от предвкушения, я сложила руки в символ скорости и унеслась туда, откуда пропала.

Слева у двери тихо жужжало. Распиливает замок? Чем буду обороняться? В темноте я, как слепой котенок, неуверенно замахала лапками, разгоняя воздух. Коленки тряслись, жужжание перекидывалось с двери на пол — он словно качался подо мной. Пальцы мазнули по стеклу, я припала к нему раскрытыми ладонями, обретая равновесие. Дверца душевой кабины? Я нащупала внутри шланг, сняла, приготовилась включить воду и повернулась туда, где затих шум.

Прямоугольник света упал во тьму ванной комнаты. Затаив дыхание, я на миллиметр повернула кран — вот-вот струи вылетят из лейки.

Шли секунды. Меня прошибало холодным потом. За дверью шелестело, несколько раз стукнуло. Врубился свет. Я на миг ослепла, зажмурила веки, а когда их разлепила, Ирий перешагивал через порог. Пульс подскочил.

Машинально я повернула кран, и вода фонтаном прыснула вперед, в обнаженную мужскую грудь. Он снова без пистолета? Испугался, что отберу и прострелю что-нибудь?

Правда, не похож он на пугливого. Сунулся напролом ко мне, прикрывая взор рукой от брызг. Я потянулась к дозатору с мылом, чтобы бросить Ирию пены под ноги. Поздно. Он достал до лейки быстрее, чем я ухватила последний шанс.

Зря облила его! Лейкопластырь не прилипнет к мокрой коже!

Холод голубых глаз опустился на плечи, сбежал инеем по спине. Лейка грохнулась в поддон душевой кабины, раскидывая фейерверком струи — они пронеслись стуком по моим кожаным штанам и куртке.

Ирий сорвал с меня карнавальную маску и приподнял голову за подбородок. Я отвела взгляд к шкафу с полотенцами, нащупала на штанах заклепку и ковыряла ее. Кожу под его пальцами покалывало, внутри меня бурлило сражение между льдом и пламенем: накатывали то горячие волны, обжигая, то ледяные, царапая льдинками вены.

— Смотри в глаза и отвечай: зачем ты сюда пришла?

Во рту засуха. Я отодрала язык от неба и пробормотала:

— За смартфоном.

— Ты сказала, что не занимаешься «Бурей». Просила что-то мерзкое и противное. Для себя. Забыла? — Пальцы больнее сдавили нижнюю челюсть. Я со всей дури влепила рукой по мужскому предплечью и освободила подбородок.

Где милый человек, который добродушно улыбался поклонницам в камеру? Голос Ирия шипел, давил жесткостью, силой.

— Деньги нужны? — спрашивал он с ехидной ухмылкой. — Почему бы не грабить? Ты ловко пробираешься в чужие квартиры, на хрен такие трудности с продажей? Воруй сразу деньги!

— Я не воровка! — выкрикнула в насмешливое лицо, сжав кулаки. Обида душила. — А ты чего пистолет не прихватил? Что тебе стоит меня отвести в участок, а? Может, пистолет нелегальный? А я в участке обязательно про него расскажу!

— В участок я тебя не поведу. Пока что.

— Почему же?

— Потому что я пока не выяснил, зачем ты ко мне пришла. Если ответ покажется мне правдивым, я тебя отпущу.

Я обхватила себя за плечи, ибо тряслась жутко. Ноги в носочках заледенели на мокром кафельном полу. Но меня колотило не от холода, а от адреналина — он все выстреливал и выстреливал в кровь.

Ирий по своей воле даст уйти из квартиры? Шанс один на миллион.

— Не трать время, не придумывай ложь. Мне нужен первый ответ. Сейчас.

— Ты можешь воспринять правдивый ответ как фальшивый и все равно отвести в участок.

— Хватит! — гаркнул он. Уши на миг заложило.

— Сам заткнись! — выпалила я, выкинув весь воздух и силу, что были в груди. Ирий с отвращением сощурился — ага, резануло по ушам! — Будешь затыкать рот мне — однажды проснешься со склеенными суперклеем зубами!

Он покраснел со злости. Капилляры в белках полопались, брови сошлись на переносице. Ирий похож на закупоренный чайник. Еще чуть-чуть и закипит, пар повалит из ушей, ноздрей и рта.

— Острить в пятом секторе научилась, да, бесовка?

Душа ушла в пятки. Пол покачнулся — я потеряла равновесие и ухватилась за край раковины. Перед взором помутнело.

— Что… — язык не слушался, мысли спутались.

— Да, я знаю, что ты не местная. Пятый сектор крепко отпечатался на твоем характере. А теперь отвечай, зачем пришла.

Домой, срочно. Говорила Келлану, надо залечь на дно. Предупреждал Дух!

— На твоем характере тоже, да? Только с заскоками. Стоп-слово? Чушь собачья.

— Не чушь.

— Любишь с преступницами развлекаться? — Я игриво подвигала бровями и прикусила нижнюю губу. — Знаешь, зачем я пришла? Расскажу, слушай внимательно. Я на тебя запала, но проблема в том, что у меня есть парень, которого я не хочу терять. Поэтому я пришла к тебе, чтобы ты поведал о себе нечто омерзительное, чтобы меня от тебя раз и навсегда отвернуло. Похоже на правду?

Ирий ошеломленно смотрел, его лицо разглаживалось, краснота уходила. Глаза заблестели, как у пьяного, правый уголок губ поднялся.

— Теперь мне пора!

Я шагнула в сторону, чтобы обойти его, но рука преградила мне путь.

— Ты ведь не получила то, за чем пришла.

Вряд ли бы он отпустил в любом случае, но почему его голос стал хриплым? Я покосилась на Ирия: капли до сих пор стекали по мускулистым плечам, капая с волос. Не хватало решимости встретиться взглядом. Вдруг в его взоре нечто такое, отчего у меня сердце остановится.

Он склонился к уху и прошептал:

— Если ты хотела мерзкое, давай так. Я кое-что предложу, а ты, если посчитаешь это мерзким — уйдешь. А если не посчитаешь — останешься.

Шепот разбегался мурашками по коже. Безумно приятно. Я едва не подалась ухом ближе к пухлым губам.

— Что? — спросила.

— Пусть стоп-словом будет таракан.

Я прыснула. Ирий опустил руку, больше не преграждая дорогу к двери.

— Достаточно мерзко. Уж лучше акула.

— Ты хоть помнишь, как она выглядит?

— Конечно! Я люблю разглядывать животных других планет. — Я с легкой улыбкой посмотрела в голубые глаза — они испытующе сверлили меня, вонзались отравленными стрелами. Яд их хмельной, возбуждающий.

— Ты не уходишь?

Ноги в волглых носках приросли к полу, который одна сплошная лужа. Двадцать четыре минуты осталось. Я уйду, но позже. А сейчас невозможно сдвинуться ни на миллиметр. Тело обросло каменной скорлупой — под ней вздрагивал каждый нерв в ожидании.

Ирий ухватил меня за запястье и дернул прочь из ванной комнаты.