Буря настигнет

Глава 21. Беатриса

Поразительно. Ирий согласился приехать сразу, как Келлан скинул ему мою фотографию: дорожки слез под глазами, потекшая тушь, заклеенный широким скотчем рот и пистолет у виска. Оружия у нас под рукой не имелось, скотча тоже. И то и другое я нарисовала. Под личиной пушки прятался крем для рук.

— Жаль, это лишь муляж, — бормотал Келлан, сидя в кресле и вертя пистолет в руках.

— Не забывай, что в коридоре он превратится в крем.

— А у Ирия есть настоящий пистолет.

— Что, если ничего не получится? У тебя есть план «б»?

Я сидела на полу, поглядывая на подушку, под которой лежали три игрушки, украденные из дома Ирия. Так я справлялась с кошмарами среди ночи: включала свет, доставала вибратор, лубрикант и постепенно забывалась.

— Я все продумал. — В голосе Келлана ни тени сомнений. — Не волнуйся.

Мне бы унять дрожь, угомонить пульс. Я на нервах истрепала пальцами уголок пледа.

— Волнуюсь, потому что вдруг он как-то приведет копов.

— Я слежу за камерой на стоянке, — он зыркнул на смартфон, что лежал на подлокотнике. — Пока тихо.

Не успокаивало. Я увижу Ирия, хотя не собиралась больше никогда. Почему жалит противная радость? Разве я не выкорчевала из себя все живое в разгромленной квартире?

— Кстати, как ты дошла до того, что подарила журналистам сенсацию? Новый гитарист «Бури» тайный агент! Он точно работу потерял.

— Как дошла? Элементарно. Все секреты должны быть раскрыты. Нечего обманывать поклонников, — бурчала я, слова тревожно спешили. — Поначалу я хотела продать эту информацию фанатке, нашей постоянной покупательнице, девушке с ником «Паюкна». Но потом поняла, что она из тех, кто купленную информацию хранит и не распространяет дальше. И я продала ей фото, которое сделала утром в продюсерской компании, и все, что знала про Арвида и Герта. Она даже предлагала мне следить за ними и платить по сто тысяч в день, прикинь? Бывают же обезбашенные.

Келлан выровнялся в кресле.

— Ты согласилась?

— Отказалась. Не хочу иметь ничего общего с «Бурей».

— Ты понимаешь, что сейчас, пока мы без оборудования, это самый безопасный способ заработка.

— У Герта и Арвида в квартирах камеры. На вечеринки и тому подобные попойки я больше ни ногой.

— Погоди. — Он выставил раскрытую ладонь и наклонился, оперевшись другой рукой с пистолетом о колено. — Я достану очки ночного видения, это раз. — Келлан загнул один палец, большой. — В квартиры будешь проникать ночью. Научу тебя пользоваться устройством, что создает помехи камерам. В темноте незаметны. Это два. — Загнул второй, указательный. — А вечеринки… замути с этим придурком, пускай берет тебя с собой. — Загнул третий, средний, и с довольной миной откинулся на спинку.

— Он не придурок! И ни о каких совместных прогулках не может быть и речи!

— Придурок еще какой! Какой вменяемый парень принесет миллиард в обмен на девчонку? Только тот, что втрескался по уши.

— Да конечно! Если бы он втрескался, то… — я замялась, растеклась розовой лужицей по полу. То что? Предложил бы руку и сердце после первого секса? Ага, если бы осталась до утра. Я собралась в суровый камешек и фыркнула: — Где он и где я?

— А где я? — Келлан развел руками. — Я хуже него?

— Прекрати. — Я потупилась. Ну вот, продырявила пальцем плед. — Так или иначе, Дух запрещал мне с ним видеться.

— Визиты твоего духа можно предугадать, если каждое утро облетать район на пухоборде и самой следить за воздушными потоками. Разве нет?

— Возможно… Но дух иногда приходит просто поболтать. Если больше суток работы нет.

— Видишь? Так то давайте тут, когда я уйду, развлекайтесь.

— Мерзко от тебя это слышать. — Я скривилась и закуталась в плед.

— Я не страдаю. Мне девушку склеить в клубе легко как два пальца об асфальт.

Мои губы вытянулись в скупую улыбку. Кто бы сомневался. Даже с бардаком на голове, небритый, уставший, Келлан выглядел красавчиком. А тело… слюнки текут. Он из тех, уникальных программистов, которые в юности чередовали компьютеры со штангой и единоборствами.

— Идет.

Я подхватилась на ноги. Сердце неистово ломилось из грудной клетки. Мой взгляд приклеился к двери.

— Сам?

— Да. И с моим чемоданом, в котором я держал деньги. Сел в лифт.

Всего десять этажей проехать. Две недели назад я не нашла квартиру под крышей. На улицу бегаю через стоянку и аварийный выход наружу.

— Стоять будешь? Пусть он хотя бы на первых порах думает, что ты бедная и несчастная. Присядь и прикрой лицо, или отвернись.

Колени легко подогнулись — я опустилась на пол, закуталась в плед и насилу отвела взгляд от двери, склоняя голову. Пряди упали на лицо. Слезы и скотч я рисовала на родной внешности. Ирий просил меня побыть без краски — пожалуйста, получите, распишитесь.

Шаги по коридору. Иней узорами пробежал по спине, живот скрутился в тугой узел. Я едва дышала, косилась на Келлана — он уверенно держал пистолет, будто тот вправду настоящий. Дуло направлено на меня. Я судорожно сглотнула. Прошиб холодный пот.

Чуть выше солнечного сплетения рождался сладкий трепет. Подначивал меня вскочить и броситься к двери, в объятья Ирия, когда послышался щелчок ручки и потянул сквозняк по полу.

— Закрой дверь за собой! — приказал Келлан.

Я маниакально прислушивалась к звукам: шелест, скрип, плавная поступь, толчок, щелк. Ладони противно потели, пальцы комкали плед.

— Положи пистолет на пол и отшвырни его ногой.

— Я без оружия. — Напряженный голос Ирия донесся до меня и начал пробуждать чувства, которые я вырывала из себя, громя квартиру.

Дурак! А если бы у Келлана в руках был не перекрашенный крем? Я закусила щеку изнутри — как усидеть молча и безучастно?

— Сними куртку и повернись спиной.

Я запустила пальцы в волосы и сжала их у корней, удерживая голову на месте, лишь бы не обернуться. Мягко поскрипывала кожа, шуршала ткань, пока, видимо, куртка не хлопнулась на пол.

— Чист. Поставь деньги ближе и отойди к двери.

Застрекотали колесики по грубому линолеуму и остановились. Клянусь, я учуяла запах кофе с ромом и корицей. Мягкие шаги отдалились.

— Вставай, Беа. — Келлан подал руку. Я скинула плед, вскочила, путаясь в ногах, и ринулась к черному чемодану. Не смотреть ко входной двери, не смотреть. Темные джинсы и туфли маячили в расфокусе на краю поля зрения. Чемодан заперт. Я цокнула языком и упала на попу. Келлан протянул свои длинные руки к замку, ввел код и отогнул крышку. Мои глаза загорелись. Стопки купюр. На вид столько, сколько лежало в сейфе две недели назад.

Но я все равно принялась пересчитывать, пока Келлан держал Ирия на мушке. Куда положить свою долю? Пока на пол — потом перенесу в рюкзак.

Монотонный счет немного притупил чувства. Я сосредоточилась, перелистывая стотысячные купюры, бормотала под нос числа.

— Уже не хочешь ее убить? — спросил Ирий. Отвлек, скотина, я сбилась и выругалась сквозь зубы.

— Никто не виноват в том, что ты такой доверчивый.

— Вас обоих очень быстро посадят.

Келлан сухо рассмеялся.

— Если в конторе, которая дала тебе задание поймать Беатрису, все такие же тупые, как ты, то нас не поймают никогда!

— Следи за словами. Мне невыгодно поймать вас до того, как я укоренюсь в группе. Мне нравится моя работа под прикрытием. Правда, кажется, я уже укоренился. После концерта станет точно ясно.

Вот как? Вот почему? Какое-то мерзкое чувство подкралось незаметно и сомкнуло ледяные пальцы на шее, уселось тяжелым грузом на плечи.

— Прикажи ему заткнуться! — прошипела я Келлану. — И сам помалкивай. Вы мешаете мне!

К черту парней, обоих. Всех! У меня есть наличными полмиллиарда, что может быть лучше? Только целый миллиард. Я с новым воодушевлением принялась считать. Скоро затекла шея, плечи, мутнело в глазах. Упорству моему нет предела. Через неизвестно сколько минут тишины я закончила, откинулась и уперлась вытянутыми руками за спиной.

Взгляд невольно метнулся к Ирию — если бы котики умели смотреть так, как он, то им бы поклонялись люди. Меня пробрала дрожь, точно мелкие ледяные капли по коже застучали.

Какие котики… Котяры! Ирий уставился на меня с хищным прищуром, будто вот-вот перепрыгнет через комнату и сцапает добычу. Или то он меня проклинал мысленно?

Келлан закрыл чемодан со своей половиной миллиарда и махнул пистолетом.

— Зайди в комнату, стань лицом к шкафу и заложи руки за голову.

Я затаила дыхание: Ирий беспрекословно выполнял приказанное, а Келлан короткими осторожными шагами его обходил, затем вышел и закрыл комнату. Хлопнула входная дверь. Я вздрогнула.

Ирий опустил руки и сжал кулаки. Секунда — и взорвется. Я опередила:

— Не парься, деньги все равно не твои.

— И не твои. Они добыты незаконно. Ты не имеешь на них права! — гаркнул он, тыча пальцем в аккуратные стопки купюр.

— Это деньги людей, которые хотели узнать что-то о тех, кто вечно прячется за выдуманным образом. Они получили то, что хотели. Меня можно обвинить только в том, что я не плачу налоги.

— Ты нарушаешь частные границы. Проникаешь в квартиры. Снимаешь людей без их согласия.

— Я как бы не оправдываю себя, но теперь в шоу-бизнесе не осталось педофилов, наркоманов, насильников и тому подобных больных людей. — Я с улыбкой задрала подбородок, поднялась на ноги и уперла руки в бока. — Всех вывела на чистую воду.

— И это вправду тебя не оправдывает. Кроме прочего, ты продавала фотографии порядочных людей.

— Зато теперь все знают, что они действительно порядочные. Тебя ведь наняли специально для меня? Кто-то хочет отомстить или боится того, что я приду по его душу?

— Ты безнадежна… — Ирий нахмурился и потер рукой шею. — Надеюсь, камера тебя исправит. — Он достал из кармана наручники.

В ужасе я попятилась. Лейкопластырей нет, первый раз мы встретились, когда я не на волне телепорта — не могу растаять в любой миг. Смартфон с шокером на столике? До него дотянуться нужно, а я отошла за кресло. Черт подери!

— Ты ведь говорил, что не можешь меня отвести в участок! — Я сжала до побелевших костяшек спинку кресла. — Ты говорил, что я нравлюсь…

Он устало отмахнулся от моих слов.

— Мало ли чего я говорил. То было лишь для того, чтобы затащить тебя в постель.

Скотина — ласкательное для него! Мерзавец — нежное! Козел — комплимент! Конченый гад — возможно, подойдет. Обида мешалась со злостью, жгла и воспламеняла меня. Я выпалила:

— Знаешь, почему я так рано сбежала после секса? Потому что с парнем своим мне больше нравилось. Он нормально занимается сексом, без заскоков, без дурацких игрушек. Страстно и чувственно.

У Ирия дернулся кадык, подбородок резко очертился. В глазах буйство сокрушительной ярости. Ха, поверил.

— Тебе конец. — Он метнулся влево, я — на шаг вправо. У кресла, что выступило буфером между нами, наверняка трусились ножки. Ибо часть моей дрожи уходила в обивку, которую я не отпускала.

— Не превышайте полномочий при задержании, мистер Нордли, — процедила я.

— Не оказывайте сопротивления, мисс Гилмур.

— Черта с два!

Я сильнее подалась вправо, отпуская спинку кресла — Ирий кинулся слева наперерез, перехватил мой взгляд, прикованный к смартфону, и усмехнулся.

— Не упрямься, Беатриса. — В его устах мое имя звучало сказочно-ласково на фоне жесткого приказа. — И ты не пострадаешь. — Он взял смартфон со столика и положил себе в карман.

Вся моя решимость хлопнулась на пол без чувств. Ничего, буду драться. Я отступила к окну, тяжело дыша. На подоконнике стояло такое же искусственное деревце, что и на кухне. Я схватила его и швырнула в Ирия — он повернулся боком, уклоняясь с линии полета, но вазон все равно задел плечо.

Секунда у меня есть. Я помчалась к двери. Четыре шага — и сильные руки обхватили сзади за талию. По инерции Ирий толкнул меня на кровать. Матрац дерзко шибанул по лицу и груди, тяжелое мужское тело прижало со спины, руки притиснули живот к позвоночнику, ноги свисали. Воздух вылетел из легких.

— Попалась? — игривый шепот коснулся уха. — Раз ты говоришь, что я как-то неправильно трахнул тебя в прошлый раз, то скажи: как ты хочешь меня? Страстно и чувственно, без игрушек, что еще?

Я быстро-быстро заморгала, будто пытаясь очнуться и вникнуть.

— В смысле? Пошли в участок! — Я заворочалась. Голова кружилась от нехватки кислорода.

— Сначала потрахаемся. Представь, это ведь, возможно, твой последний секс перед годами одиночества в камере.

— Акула!

Ирий вытащил руки из-под меня и поднялся. Я прикрыла глаза, грудной клетке ничего не мешало наполняться воздухом — какое наслаждение!

— Ты в порядке? Где-то болит?

Если судить по тону голоса, то беспокойство искреннее. Я перекатилась на спину и свесила ноги с кровати. Ирий голодным взглядом смотрел туда, где задралась футболка и оголилась полоска живота. Нечаянно. Я села, опуская край ткани.

— Физически в порядке, морально — в беспорядке.

— Ты в записке писала, что хочешь, чтобы мне было больно так же, как и тебе. Хочешь обмениваться болью? — Он присел передо мной на корточки, положил руки на мои колени и развел их в стороны. — Купим розги или будем обмениваться чем-нибудь более приятным?

Его внимательный взгляд пронзил мою плоть, добрался до души и перебирал ее по перышкам.

— Ты наручники зачем принес?

— Чтобы напугать тебя, моя маленькая бесовка.

— Не твоя, не маленькая и не бесовка. — Я попыталась соединить колени, но Ирий крепко держал, лишь мышцы на его руках напряглись. — Что из твоих слов правда?

— Остановись, пока не стало поздно. Тебя сейчас усердно ищут, но ты не криминальная преступница и, если будешь хорошо скрываться, в конце концов успокоятся, забудут, истечет срок давности дел.

— Надо же. Участком больше угрожать не будешь?

— Я не работаю детективом… уже некоторое время.

— Тебя уволили из-за той статьи?

Ирий молча воззрился на меня исподлобья. Дело дрянь.

— Прости, — пробормотала я, потупившись, и закачала ногой. — И за квартиру прости, ладно?

— Зато мне теперь не нужно разрываться между служебным долгом и тобой.

— Разрываться? Значит, я тебе по-настоящему нравлюсь?

— Но это не значит, что я в восторге от твоего способа заработка.

Я закатила глаза. По потолку расползлась паутина трещинок. Ирий продолжил:

— Ты ведь потрясающе рисуешь. Почему не продаешь картины?

— Потому что нет никакой гарантии, что их будет кто-то покупать.

— Конечно, если они пылятся в кладовке. Что если я предложу заняться их продажей?

— Что? — Я обескуражено уставилась на него, фыркая. — Нет, спасибо, мне не нужна помощь. Сама справлюсь.

— А кто тебе предлагал помощь? Я потребую минимум тридцать процентов за работу. Продюсерская компания «Бури» занимается продвижением не только музыкантов, но и актеров, художников. Я поговорю с продюсером и буду брать деньги за посредничество. Как тебе идея?

— Я подумаю, — сказала я, лишь бы прекратились уговоры. Здорово продавать свои картины, но на них не заработать полмиллиарда. Людям интереснее покупать грязное белье звезд. И с Келланом я договорилась. Мы вместе, пока достигнутая мечта не разлучит нас. Вряд ли мы полетим на одну планету.

Ирий изучал взглядом мое лицо, будто невероятную гиперреалистичную картину. Похоже, я, без краски, интересовала его больше, чем одетая в чужую внешность.

Нежно-ласковое солнце млело в груди. Оно проснулось недавно, спало беспробудно восемнадцать лет. Ирий поглаживал большими пальцами внутреннюю поверхность моих бедер, отчего по коже расходились теплые вихрастые волны. Я положила руки на мужские плечи и склонилась к лицу Ирия.

Неужели я не сплю и не плаваю в хмельных фантазиях с вибратором в руке? Неужели лицо с выразительными голубыми глазами и смелой ухмылкой прямо передо мной, в реальности, а не перед мысленным взором, как отпечаток прошлого?

Ирий слегка приподнялся, окончательно преодолевая расстояние между нами, и прижался к моим губам своими, нежно, настойчиво. Солнце во мне затянули грозовые тучи, ветер завертелся смерчем, блеснула молния и пронзила возбуждением раз, второй, третий. Ирий взял мое лицо в ладони и углубил поцелуй. Я впилась в крепкие мускулы плеч. Исцарапать, искусать, съесть бы его без остатка. Вкусные, мягкие, властные губы, проворный, напористый язык. Сильные теплые руки массировали шею, большие пальцы мягко надавливали на крупные вены, то ли душили, то ли разжигали пожар в крови.

Нет сил бороться с притяжением кровати. Маленькая, односпальная, как удержит двоих? Не разрывая поцелуя дольше, чем на миг, мы забрались на нее правильно, головы к подушке, ноги к шкафу. Ничего не давило, как в прошлый раз.

Почти ничего. Твердый как камень член, запертый в тесноту джинсов, давил в самый низ живота. Я развела ноги и обхватила ими мужские бедра. Ирий держался на локтях, не прижимал сильно своим телом, едва касался — я сопротивлялась свободному пространству между нами, я вонзалась в его лопатки короткими ногтями, приближая к себе, выгибалась, касаясь грудями его рельефного торса.

Ирий разорвал поцелуй, отчего я недовольно пробурчала. Правда, недолго. Влажные губы дотронулись до шеи, под кожей разлилась острая сладость, я тихо простонала. Губы мучительно медленно двигались к уху, зубы сомкнулись на мочке — в теле прострелила страсть.

— Скажи, как ты меня хочешь?

Дыхание сбилось, мешало говорить, я вытолкнула из себя слово на выдохе:

— Сильно!

— Нет, бесовка. Еще не сильно. — Горячее дыхание щекотало, хриплый шепот сводил с ума. — Я хочу услышать, не про силу желания, а про твои фантазии. Расскажи, что ты представляла, когда всовывала его в себя? — По скуле скользнуло что-то мягкое и твердое одновременно. Я покосилась на розовый вибратор и закусила губу. Жгучий стыд защипал щеки.

— Это не… — пробормотала я. Черт, когда успел пошарить под подушкой?

— Игрушка из моего шкафа. — В голубых глазах резвились искры. — Ты переломала те, что тебе не приглянулись, бесовка? Что мне с тобой сделать?

Я нервно задрожала. Держась на одном локте, Ирий опустил руку с вибратором к моему животу.

— Представь, я тебя свяжу так, что ты не сможешь пошевелиться, и буду доводить тебя до оргазма раз за разом до тех пор, пока ты не потеряешь рассудок. Звучит страшно?

— Так и знала, что ты гребаный садист. — Я выхватила у него вибратор и отшвырнула. — А давай я тебя свяжу и буду возбуждать до тех пор, пока у тебя не начнут болеть яйца такой болью, что тебе захочется их себе отгрызть.

Ирий поймал мое запястье, завел его за голову и придавил меня к кровати. Горячее дыхание ласкало губы.

— Я могу разорвать любые веревки, даже стальные.

— Под дулом пистолета?

— Помнишь, чем закончились твои прошлые угрозы пушкой?

— Стекло ты быстро починил.

— А если бы кто-то пострадал? Бесовка, я за безопасный секс. Ведь чем он безопаснее, тем чаще случается. Так что угрожай в следующий раз скалкой. Я, так и быть, буду ее дико бояться. Я щедрый. Дам тебе против себя оружие кроме защиты стоп-слова. Не то могу сильно обнаглеть.

Я с трудом просунула между нами руку и накрыла ею твердую выпуклость ниже пояса.

— Разве не это твое слабое место?

У него еле заметно дернулась скула.

— Это мое сильное место. Мое слабое место — это ты.

Из головы улетучились все подколы, которые ждали удачного момента. Да все мысли напрочь исчезли. Я не моргая смотрела в голубые глаза и напитывалась целительной силой простых, но заветных слов. Но…

— После того как ты правдиво лгал перед креслом, сложно тебе верить.

— Ты не верь словам. Верь поступкам. И наконец-то расскажи о своих фантазиях, ибо мои будущие поступки могут тебе не понравиться.

— Фантазии…

— Ты меня представляла, когда игралась им? — он кивнул в сторону вибратора, что одиноко докатился до противоположной стены.

— Да. — Стыд жег щеки, скрутился комом в горле и пробегал ледяной дрожью по телу.

— Как?

— Это смущает. — Я отвернула лицо. С Келланом не стеснялась играть в игру «Трахни меня так, будто…», заодно озвучивала фантазии. Свои? Или угождала ему?

Ирий довольно промычал.

— Даешь разрешение делать с тобой все, что мне вздумается?

— Нет!

— Тогда говори, что видела в фантазиях со мной. Смущаешься, потому что не знаешь, как я отреагирую? Я судить не буду, лишь дам понять, мечтаю ли о том же.

Сам напросился. Я приподнялась, прошептала ему кое-что на ухо и заглянула в голубые глаза — они вперились в подушку. Приятное изумление или шок?

— К такому нужно долго готовиться… Что еще?

Отморозился, негодник. Но я только начала, снова прошептала елейным голоском кое-что. Брови Ирия подскочили.

— Тебя вправду это возбуждает?

Я кивнула, заговорщицки улыбаясь.

— Шутишь? — Он сощурился и защекотал пальцами по ребрам. Резвые иголочки запрыгали по нервам — я завертелась, бока уклонялись от настойчивых пальцев.

— А… а… акула!

Ирий мигом прекратил. Отголоски щекотки булькали смешинками в груди. Все-таки стоп-слово не чепуха, а жутко приятная штука. Развеивался страх, что Ирий, пользуясь силой, сделает мне больно или будет принуждать к тому, что мне противно.

— Я правда пошутила про помидоры и огурец. И про секс на потолке. Но это будет не шуткой… — Я как можно яснее описала фантазию ему на ухо и отстранилась.

— Поехали. — Ирий шустро подхватился.

— Куда?

— Туда, где кровать побольше.