Буря настигнет

Глава 17. Беатриса

Чертовы каблуки! Остановлюсь, чтобы снять, догонит! Он почему-то прихрамывал на левую ногу. Лупил пяткой стену со злости, когда ночью вернулся в спальню и не застал в ней меня?

Коридор закончился лифтом и лестницей. Я рванула к ступенькам.

— Стой, черт тебя подери!

Крик Ирия не останавливал меня, он наоборот подкидывал адреналина в кровь. Легкие горели огнем, ноги подкашивались, на предпоследней ступеньке я споткнулась и полетела лицом вперед.

Меня насквозь прошили тысячи нитей и дернули назад, замедляя падение — я мягко приземлилась на плитку. Как так? Мой нос должен бы размозжиться всмятку, колени разбиться, что-нибудь сломаться или вывихнуться. А я лежала на плитке целая и невредимая, тяжело дыша. Пульс бешено бился в висках. За спиной тишина. Тело колотила дрожь. Я приподнялась, опираясь влажными ладонями о холодную плитку, и развернулась.

Ирий стоял на две ступеньки выше, его грудь ходила ходуном под желто-черной клетчатой рубашкой. Поднимусь — поймает. Его руки будто готовились к атаке — напряглись мускулы на предплечьях, что выглядывали из-под закатанных рукавов.

Он шагнул вниз. Я отползла к стене. Невыносимо смотреть на его лицо. Перед глазами вставали картины нашей ночной сладкой игры. Ирий в одном белом махровом халате, который часто удачно распахивался… Его бесстыжие голубые глаза, его настойчивый язык, его быстрые и сильные руки… Безумная игрушка и твердый, как сталь, член во мне… Возбуждение запульсировало внизу живота, жар окатил с ног до головы. Я таращилась на мужские бедра, обтянутые темными джинсами. Он шагнул еще и откинул с дороги мои туфли, что спали в полете.

Слышно, как тряслась испуганно и стучала зубами моя уверенность в себе? Я закусила щеку изнутри. Бежать! Босиком лучше! Ну же!

Но Ирий пришиб меня к полу просто тем фактом, что он рядом. Поставил свои колени около моих и взял меня рукой за горло: властно и осторожно, заставляя приподнять голову. Прикосновение жгло током. В горле рождались всхлипы.

Его пухлые губы прижались к моим — и на меня обрушилась лавина ощущений. Я замычала, залупила кулаками по его плечам. Пусть ему будет так же больно, как мне. Пусть он так же страдает! Я впилась короткими ногтями в крепкие мышцы на его лопатках. Он мягко, но настойчиво надавил пальцами на мои щеки, заставляя меня разомкнуть челюсти.

Я резко расцепила зубы и сжала ими пухлую нижнюю губу. Рычание Ирия пронеслось мелкой дрожью по моим губам. Он запустил пальцы в волосы на моем затылке и как-то просунул язык в мой рот. Меня разрывало на части. Я сильнее залупила кулаками по его плечам, толкала в грудь…

— Ирий! — позвал Арвид этажом выше.

Мы застыли на секунду. Ирий разорвал поцелуй, взял меня за руки и помог подняться, но не отпустил, держал крепко, пока я всовывала ноги в туфли.

— Пошли отсюда, — прошептал он на ухо и повел за собой вниз. Я бы вырвалась, или лейкопластырь достала с запястья, одна рука освободилась, вот только разбежались все причины уйти.

У меня не осталось дома, денег, единственного близкого человека, есть лишь безумная интрижка. От нее тоже отказаться? Придется, но, может, не сию секунду?

Я едва поспевала за широкими шагами Ирия — он вышел в ближайший коридор и принялся дергать одну за другой двери. Четвертая по счету поддалась. Он втолкнул меня в небольшой зал для совещаний, запер нас и зашарил глазами по потолку, усеянному мелкими лампами. Искал камеры. Когда не нашел, перевел взгляд на меня. Он смотрел с горящей страстью.

Нравится мой характер, так он говорил? Извращенец. Я сбросила каблуки, скинула очки и попятилась. Он рванул следом. Я выставила бежевое кресло на колесиках между нами, потом еще одно. Длинный деревянный стол огибало их штук тридцать. Мне хватит на двадцать минут.

Но Ирий отшвыривал кресла быстрее, чем я их выдвигала, и через несколько секунд поймал меня. Не поцеловал, не начал лапать, а просто сгреб в объятья, прижал к себе, как нечто дорогое, драгоценное, нужное. Я оторопело напитывалась теплом его тела, вдыхала запах кофе, горького шоколада, рома и его личный неповторимый мужской.

Ночью, когда я рыдала в одиночестве на полу, так не хватало, чтобы кто-то обнял. Слезы снова подобрались к глазам. Я скомкала желто-черную рубашку на его груди и — пошло оно все к черту! — прекратила закрываться, обняла его в ответ, уткнулась носом ему в шею.

— Тебя везде ищут, слышишь? — шептал он с опаской. — Спрячься. Они знают твое имя. Не приходи никуда, кроме моей квартиры.

Пускай знают, что с того? Так или иначе последний год только Келлан обращался ко мне Беатриса и видел истинное лицо. А Ирий слишком самоуверен. Я нехотя подняла голову и заглянула в голубые глаза:

— С чего ты взял, что я к тебе приду снова? Сегодня ты меня последний раз видишь. — Слова дались нелегко, голос в конце треснул.

Испуг блеснул во взгляде Ирия и быстро спрятался за решимостью. Желваки заиграли на скулах, сильные руки крепче стиснули меня. Ниже пояса давила твердая выпуклость.

— Ты тоже потеряла голову. Ты не выдержишь и придешь.

— Моя голова на месте, — усмехнулась я. Губы подрагивали. Она-то на месте, но с ней ничего не в порядке. Тем более после слова «тоже». Он потерял из-за меня голову? Втюрился в образы, которые я рисую на себе? Да, художница из меня неплохая. Забавно, как он верит в парики и косметику.

— Значит, не придешь? — Его руки с нажимом проскользили с талии выше, до лопаток, пробуждая трепетные вихри под кожей. — Тогда я тебя не отпущу, не дам спрятаться. Буду проведывать в тюрьме.

Я дернулась и уперлась руками в мускулистую грудь.

— Жалкие угрозы… Знаешь, что я сегодня продам кроме вашего с Арвидом фото? Описание нашей ночной игры во всех подробностях. Ну что, хочешь еще раз со мной переспать?

Он сощурился, опустил ладонь на ягодицы и принялся их поглаживать, будто профессиональный массажист, втирал масло перед жесткой взбучкой. Я закусила щеку изнутри и невольно выгнулась от волн тепла, что расходились по телу и собирались в пульсирующее желание внизу живота.

— Давай установим твой смартфон на подставку и трахнемся на камеру? — Опасный, острый взгляд резал мои нервы. — Интересно, за сколько удастся продать меня голого со стояком?

Кажется, я наговорила чепухи. То есть я собиралась продать краткий пересказ ночи, но зачем ляпнула об этом Ирию? Мне слишком больно, ведь у него таких ночей были тысячи, а у меня одна-единственная. И ее никогда не удастся забыть.

— Мне просто нужны деньги. — Я опустила голову, засмотрелась на руки, которые сцепила в замок на его груди. Молилась, умоляла, отталкивала, защищалась? Пробормотала: — Не принимай на свой счет… Дай уйти.

— Сколько тебе нужно?

Собрался утешить бедняжку-преступницу или заплатить за секс? Я вонзилась яростным взором в его голубые глаза с отпечатком мрака.

— Я от тебя не возьму ничего! Я спала с тобой не ради бумажек, ясно?!

Ему бы разгневаться, но его черты смягчились, взгляд потеплел.

— Ты не жалеешь?

— Жалею, что рано ушла. — Признание, что сорвалось с губ, обезоружило. Я уставилась на золотую подвеску, что поблескивала между отворотами слегка расстегнутой рубашки, лишь бы не смотреть в лицо.

— Тебя сложно понять.

— Мне тоже… иногда сложно себя понять.

Я не привыкла к тому, что сомнения рвут на части. Я не привыкла к тому, что сильные эмоции мешают думать. Мысли спутались в клубок, а тело ясно требовало: ближе прижаться к Ирию, поцеловать, забраться под его футболку, погладить мускулы, провести губами по шее, раздеться, быть готовой к любой игре.

На внутреннем таймере неумолимо истекало время.

— Прийди ко мне без косметики, парика, стильных шмоток. Прийди настоящая, домашняя.

— Не боишься, что я потом сделаю критический публичный обзор нашего секса? — Задавая вопрос, я подняла взгляд — мне нужна перемена в лице Ирия после моих слов. Испуг, злость, отвращение? Но меня ждало разочарование — он самоуверенно усмехался.

— Ты не продашь нашу ночь.

— Откуда тебе знать?

— Потому что хочешь, чтобы она повторилась.

Глаза не лгут? В них он читает мои желания и мысли? Или в движениях моего тела? Ирий сильно меня не прижимал, но я не отстранялась. Боялась пустоты и горькой муки, когда наши тела разъединятся и тепло испарится.

— Еще недавно ты грозился отвести меня в участок.

— Разве ты еще не поняла, что я не могу это сделать?

Он наклонился и обрушился на мои губы горячим поцелуем. Хмельной туман заволок мысли, по венам заструились искры. Колени подгибались, Ирий крепче прижал меня к себе. Чем глубже я погружалась в омут, тем ярче мигали перед внутренним взором минуты до отбытия.

Как заставить себя уйти? Оторваться невозможно. С каждой секундой жажда только растет. Истома скручивается внизу живота в тугой узел и пульсирует. Я, возможно, приду к нему домой, но не за сексом.

Опасно с ним видеться. Сейчас он говорит, что не сдаст полиции. А что потом? Вдруг передумает?

Я больше не собираюсь никому безоглядно доверять!

Обнимая Ирия за шею, я достала из тайника последний лейкопластырь. Под сомкнутыми веками запекло от соленой влаги. Руки дрожали. Надо, надо, надо! Нельзя оставаться!

Я приклеила на его шею липкую полоску и отдала всю себя поцелую. Последние секунды ярко отпечатывались в памяти и на сердце. Ирий отстранился раньше, чем я расчитывала:

— Опять ты со снотворным… — пробормотал он и пошатнулся. — Я тебе придумаю жесткое наказание за такие выходки.

Слезы я сдерживала изо всех сил, но носом невольно шмыгнула.

Ирий сцапал меня надежно и увлек за собой на пол, укрытый ковром.

— Будем спать вместе. — Его язык заплетался, веки смыкались, а хватка не слабела. Неважно, я растаю в любом случае. Но буду лежать до последнего мгновения.

Я старалась не видеть таймер, отрешиться от всего, кроме Ирия. Здесь лишь его сильные руки, его тепло, глубокое дыхание, стук его сердца, его запах и мой трепет из-за него.

Три, два, один… И пух позвал на мягкий ковер, не то что жесткий в комнате для совещаний. Но на пуховую постель прибыла я не сама. Ирий по прежнему обнимал меня, когда я открыла глаза и уставилась на череду тополей.

Как? Сон крепчал, хватка ослабла, и я подскочила на ноги. Мороз пробрал до костей — на улице не холодно, полдень, но я дрожала. Я давно спрашивала Духа, можно ли пользоваться телепортацией вдвоем, он ответил: нет. Несмотря на это я пробовала однажды с Келланом перенестись куда-то — не получилось.

Почему Ирий? Спал мило в пушистой постели. Белые хлопья ласково укрывали. Не спросишь у него, не спросишь ни у кого! Нельзя, чтобы он очнулся здесь, возле моего тайника.

Я улеглась на бок, с трудом повернула на бок Ирия, обняла его за шею и сложила пальцы в символ скорости. Легко, как в первый раз, мы растворились в пухе и собрались в комнате для совещаний, лежа на полу. Пух на мне не оставался, я приподнялась на локте — с одежды Ирия тоже слетел. Я прижалась на прощание к пухлым губам, зарылась пальцами в черные волосы.

Невыносимо. Я лишь через десять минут заставила себя оторваться, и то потому, что в кармане Ирия зажужжал смартфон.

Возле тайника на поляне на меня накатило одиночество. Оттиск наших тел еще не полностью засыпало — угадывались очертания.

Но некогда страдать — в условленном месте меня ждала покупательница. Я действительно не написала ни строчки о нашей ночи. Мучилась до утра, сидя на столе, пока не замигали красным мониторы. Я не решилась выйти из квартиры и подняться на крышу, а швырнула сейф в окно, схватила пухоборд и улетела. В домашних шмотках и тапочках, со смартфоном в кармане. Зарядку не успела захватить.

Я сняла чужую внешность, уселась на подержанный сундук и открыла блокнот на смартфоне. Чистый лист. Давай же, напиши: Ирий… Картинки, образы крутились в голове, но не складывались в слова. Большие пальцы замерли над клавиатурой и подрагивали.

В животе заурчало. Почему я ночью не поела нормально? Без сна, без еды… Тянуло обратно к Ирию. Он предлагал помощь. Но, странно, зачем? Много странного связано с ним. Каждая наша встреча странна по-своему.

В раздевалке у бассейна он пришел голый, мокрый, с наручниками. Потом установил скрытую камеру в шкафу с игрушками. В сети о нем не было никакой информации, пока фанаты его бывшей группы, не начали выкладывать видео. Спит он с пистолетом, умеет ремнем профессионально обезоруживать человека с ножом. И сегодня сказал, что меня везде ищут. В новостях обо мне пока ничего.

Ирий — тайный агент или типа того? Что он забыл в «Буре»? Его послали по мою душу? Нижняя челюсть отвалилась — я прикрыла рукой рот.

Хорошо сработано, мерзавец! Он как-то разведал, что я работаю в паре? Намеренно подкатывал ко мне, чтобы рассорить меня с Келланом? Конечно, вместе мы были непобедимы.

Что если Келлан просто психанул, когда проснулся ночью и не застал меня дома?

Ирий прав, я не продам ночь. Я продам нечто другое — то, что намного хуже.

***

Люди редко выбираются под пуховую метель. Поэтому покупательница с ником Паюкна удивилась, когда я предложила забрать товар под тополем, который рос между отелем Жааплеаль и Аквапарком. Мы окончательно договорились так: она кладет деньги в бутылку, что будет торчать в сугробе, отходит на пять метров и я отправляю ей товар.

Девушка с волнистыми розовыми волосами прикрывала нос и рот шарфом, усердно гребла по пуховом морю в безразмерном свитере. Паюкна? Я подготовилась отправлять файлы. Она подошла к бутылке — ее по горлышко занесло — и огляделась.

Ну же! Клади бумажки в бутылку!

Паюкна достала смартфон и затопала пальцем по экрану. Мне пришло сообщение:

«Можно я тебе лично деньги передам?»

«Нет!»

«Прошу прощения за наглость. Но я хочу с тобой подружиться. Я смогу быть полезной тебе!»

Что, блин? Подружиться? Это подстава? Где-то за сугробом сидит отряд полиции и бдит? Я поежилась.

«Никакой дружбы. Деньги — в бутылку. У тебя есть десять секунд»

Она достала купюры из сумочки, впихнула в горлышко, отошла и начала оглядываться, пристально выискивать меня. Не найдет — передо мной сплошная стена пуха с отверстиями для глаз. Придерживая синий шарф, она снова что-то напечатала.

«Тогда предлагаю сделку! Я хочу, чтобы ты на меня поработала»

«Спасибо за покупку. В течении минуты ждите файлы»

«Я много заплачу!»

Келлан никогда не соглашался на личные заказы. Ибо дешево по сравнению с тем, если продавать многим. Но у меня больше нет оборудования, которое бы путало следы. И до сих пор нет идей, куда податься. Ночевать на пуховом матраце, мыться, наведываясь в душевые спортзала, питаться запаренной лапшой в кафешках. И долго я так протяну?

Страх пробирал до костей. Я разогнала кружевную завесу и погребла к девушке с розовыми волосами. Она выглядывала меня в другой стороне, я всматривалась в метель: вот-вот в ней нарисуется отряд мужчин с пистолетами. В любом случае лицо мое сейчас отличается от фотографии на документах.

Я подошла сзади к Паюкне и прокашлялась. Она развернулась: на меня уставилась пара глаз в змеиных линзах — такие на концерты надевал часто Арвид. Фанатка до мозга костей.

Девушка с восторгом рассматривала меня. Глядеть особо не на что. Белый шарф, серые джинсы, кроссовки, толстовка и длинные черные волосы заправлены за уши.

— Вот ты какая… — Мягкий голос с хрипотцой удивил, тек как патока, шелестел ветром. — Все от зависти сдохнут, если узнают, что я с тобой виделась лично! Но не беспокойся! Я никому не скажу! — замахала она руками передо мной. Заблестели золотые кольца.

— За что ты мне платить собралась?

— За то, что ты узнаешь все-все про Арвида и Герта. Эксклюзивно для меня.

Я покосилась на бутылку с деньгами. Где купить обед? Желудок, казалось, прилип к позвоночнику.

— Зачем тебе все-все?

— Хочу за кого-то из них выйти замуж, правда не определилась, за кого.

— Ты серьезно? — я мысленно хлопнула себя ладонью по лбу. Сумасшедшая.

Она округлила змеиные глаза — выглядело жутко-комично.

— Конечно, я серьезно, ибо не предлагала бы тебе деньги.

— Сколько?

— Сто тысяч в день.

У меня глаза вылезли из орбит.

— Шутишь!

— Ничего подобного. — Паюкна протянула мне смартфон с открытым банковским счетом — там хватило бы смотаться на другую планету и прожить пару лет, валяя дурака. Я осмотрела девушку свежим взглядом: волосы розовые, но выглядят шикарно, блестят, однородно прокрашены; кожа безупречная, черты лица как у модели, тонкие, четкие, губы чувственные, глаза с поволокой. Одежда простая, если не приглядываться. А если приглядеться: новехонькая.

— Кто ты такая?

— Дочь владельца пуховой фабрики, — пожала она плечами и спрятала смартфон. Вот как…

— Твой отец знает, какое будущее ты себе придумала?

— Ничего не мешает мне выйти замуж за Арвида или Герта и владеть пуховой фабрикой. Папе важно лишь бы я была счастлива.

Зависть подступила горькой, противной тошнотой. Где мой отец? Моя родная мать опекунам не сказала даже как он выглядел. А дедушке важно было лишь бы ему все прислуживали.

— Ты не хочешь? Сто тысяч мало? Я понимаю, опасная работа…

— Имей в виду, дружбы у нас не получится. Мы очень разные.