Буря настигнет

Глава 11. Беатриса

Куча текстовых документов, контракты, заметки, планы. Я без разбору скопировала все файлы с компьютера на флешку. Пусть Келлан разбирается, что важно, а что мусор.

Пятая квартира депутата за неделю. Скука смертная. Мы с Келланом решили не копаться в их грязном белье, не искать извращения, измены, а найти нелегальный бизнес, махинации и тому подобное для продажи конкурентам.

Может, уболтать Келлана снова упасть на след «Бури»?

На внутреннем таймере добежали последние секунды — и я очутилась на крыше, окруженная пуховой метелью. На домашнем фронте перемирие перетекло в холодную войну. Келлан больше не встречает меня.

Опять накатила грусть. Но неужели я рассчитывала, что после моих слов он пожмет плечами и чмокнет в лоб?

Отшвыривая пуховые завихрения магией, я поскакала по сугробам между солнечными батареями к спуску, но остановилась как вкопанная на полпути.

Неделя прошла, как мы переехали в новую квартиру. Не пора ли вернуть сейф? Я сложила руки в символ скорости и унеслась к тайнику, за сотни километров отсюда, в бескрайний лес тополей.

Когда я заключила договор с Духом, сразу подумала про тайник, ибо мама Джемма часто рыскала в моих вещах. Я подзаработала денег, купила на распродаже старый сундук и с трудом притащила его сюда, к тополю со стволом, шириной в мою старую комнату. Дерево существенно возвышалось над собратьями, найти нетрудно.

Ноги провалились в пуховую перину. Ветер с шумом пролетал мимо, унося за собой шлейф из белых хлопьев. Взмахом руки я стряхнула слой пуха — обнажилась верхушка сейфа и крышка сундука. Кое-что в нем лишнее. Например, диск Ирия Нордли.

Из-за него рушатся наши с Келланом отношения. А ему все сходит с рук. Какого черта не нахлынула волна негатива из-за фотографии шкафа с игрушками? В Сети фанатки восхищались его коллекцией и тем, что он бабник. Мол, так есть шанс запрыгнуть к нему в койку. Будь он примерным семьянином — это бы расстроило.

Наверно, нечего серчать на них. Они покупают информацию. Но жуть как злит!

Я подняла крышку сундука, достала из-за альбомов для рисования конверт с диском и встала. Со всей дури и злости, которые бесновались внутри меня, я переломила упаковку с диском пополам, а потом еще раз и еще.

Из-за этого козла я неделю без секса. Маленький период, но когда секс раньше был ежедневно, перерыв — при живом-то парне! — дико портит настроение. Я вытянула из конверта кусочки диска и бросила их под крыло ветру. Он швырнул мне в лицо горсть пуха. Я фыркнула.

Облегчение не снизошло. Наоборот: словно в пожар ярости подкинули дров. Разнести бы еще что-нибудь! Квартиру Ирия, например. И его придушить к чертям собачьим!

Хуже всего — он мне часто снится. Да потому что из головы не выходит наш танец, борьба в раздевалке бассейна, его квартира и десятки видеозаписей старых выступлений. Я их смотрела последнюю неделю, ведь… Песни красивые и… голос Ирия до дрожи приятный.

Я обреченно упала на колени в мягкий покров. Когда меня отпустит? Мы с Келланом три года вместе, у нас одна заветная мечта на двоих, почему мое сердце меня предает? Почему не полюбит того, кого нужно?

На четвереньках я догребла до сейфа, выкопала его из сугроба и с ним в обнимку вернулась на крышу.

Келлан обрадуется! На моих губах заиграла улыбка. Я поспешила в квартиру.

Он сидел в кабинете, уставившись в монитор, но едва я появилась на пороге, отлип от мышки и повернулся ко мне. Его взгляд недоверчиво сверлил в моих руках сейф. Я устала держать его и водрузила на ближайший стол.

— Что? Неделя прошла. Я ж обещала. — На сейф я положила флешку, улыбаясь Келлану. Не вышел из шока. — Пойду готовить ужин. Лазанью будешь?

— Да. Я… — Он взлохматил волосы на затылке и повернулся к компьютеру. — Погоди…

— Жду на кухне!

Пускай его прикосновения не возбуждали, в груди разливалось тепло, когда я смотрела на него. Так или иначе, он для меня родной человек. Роднее, чем родственники.

Мне в радость делать ему приятное. Например, приготовить ужин или принести чай. Только, кажется, я слишком стараюсь. Будто заглаживаю вину.

Оттолкнула его на следующий день после того раза, когда мне было больно заниматься сексом, не объяснила причину. Теперь откупаюсь ужинами?

Келлан подкрался сзади и обнял. Я отложила нож, которым нарезала красный перец, и прикрыла глаза. Тепло и уютно в объятиях, почему тогда целовать его стало безвкусно?

— Прости… — шепнул он.

— За что? — Я развернулась в кольце рук.

— За то, что изводил тебя ссорами и дурацкой ревностью.

— Я не держу на тебя зла.

Его губы настойчиво прижались к моим, но я увернулась. Мы замерли, точно ледяные фигуры в неуклюжем танце. Мои руки нелепо застыли между нами: то ли обнять, то ли оттолкнуть. Мой нос, похоже, привык к запаху его тела за три года и поэтому больше не ощущал. Или наши запахи смешались. Келлан глубоко вздохнул, поток воздуха всколыхнул волосы у уха.

— Почему тогда?..

— Не знаю.

— Забираю свои слова. Прощения просить тут не за что, — бросил он и вышел из кухни.

Ужинала я в одиночестве. Возможно, лазанья получилась вкусной, но кусок в горло не лез. Келлан забрал свою порцию и отправился обратно в кабинет. Ни о каком мире не может быть речи, пока мы ужинаем отдельно и спим отдельно.

Я доела, помыла посуду и сходила к сейфу за красками. Келлан за последнюю неделю новых не купил. Я рисовала на планшете: провела линию — стерла, провела — стерла, и так до бесконечности. Контуры, которые стремилась провести рука, нельзя никому видеть. Толку рисовать?

Один выход: спрятать за абстракциями. Среди загадочной размытости, будто под пеленой тумана, каждый увидит своих демонов. Я затянула волосы в тугой хвост, почистила зубы, надела заляпанную краской футболку и подготовила холст — ровно горизонтально, ибо съедобные краски немного текучие.

Съедобными красками я называла краски, сделанные из натуральных ингредиентов. В общем, можно есть и с наслаждением нюхать. Они стоили бешеные деньги, приезжали с другой планеты, их обычно покупали маленьким детям. Палитра мне показалась настолько разнообразной, что я прикинула: ими можно нарисовать пейзаж.

Языком.

Келлан раньше часто наблюдал, как я, забавно извиваясь над полотном, выводила стволы инопланетных деревьев. Болел язык, челюсть, голова, я не сдавалась. Впервые получилось кое-что интересное, когда я отбросила стремление к реализму и отдалась образам.

Сегодня я смешала синий, белый, красный и коричневый цвета — получился коралловый. Еще каплю белой краски и желтой — теплый, телесный цвет.

Пахла смесь сахарной ватой, черникой, смородиной, орехами и лимоном. Я окунула кончик языка в сладко-кислую смесь, сосредоточилась, представляя конечный результат, нагнулась и сделала мазок. Один, второй, третий. Рот наполнился слюной, я разогнулась и сглотнула остаток краски.

Затылок мелко покалывало. Келлан пришел посмотреть? Я обернулась: в коридоре мелькнула тень. Подглядывал? С чего вдруг?

Я вышла из кухни и свернула в кабинет: Келлан шустро печатал на клавиатуре. Почудилось, что он подсматривал?

Не первый раз казалось, что кто-то рядом. Новая квартира… досталась с призраками? Волоски на загривке встали дыбом.

Быть не может.

Я вернулась на кухню к холсту, опустила кончик языка в светло-коралловую смесь, сделала мазок и резко обернулась. Никого. Но сердце заметалось в панике.

Нет здесь призраков! Я повернула холст к двери, чтобы боковым зрением видеть проем. Спустя минуту пришел Келлан и спросил, скоро ли я собираюсь спать.

— Не знаю, пока не спится.

Там, во сне, на диване в прихожей, возможно, опять появится Ирий. И опять утром я проснусь на полпути к оргазму и буду долго маяться.

— Рисуешь?

Я настороженно кивнула — все-таки он не подглядывал. Тогда кто? Дух? Нет, ему безразлично мое творчество. Нервными движениями я стянула резинку с волос и перекинула пряди к лицу, но через секунду заправила за уши.

— Что рисуешь сегодня?

— Цветы, — молниеносно солгала. Келлана ответ устроил — он посмотрел на полотно, три секунды созерцал то, что я успела нарисовать, и ушел.

— Я спать.

— Спокойной ночи…

Обычно он по крайней мере минуту разглядывал, даже если я два мазка сделала. Никогда не спрашивал, что рисую, а угадывал сам, пусть с десятой попытки.

Все рухнуло, все!

Едва Келлан скрылся за дверью спальни и выключил свет, я метнулась в ванную. Провела пальцами по левой руке от сгиба локтя до запястья и вынула волшебную кисть.

Я написала строгий кожаный костюм — обтягивающие куртку и штаны — с шипами и заклепками. Волосы немного удлинились и закрутились в безупречный пучок. Линзы появились янтарные, добавилась черная маскарадная маска — без перьев, но с вкраплениями стразов. На губы — персиковая помада. На запястье — усыпляющие лейкопластыри.

Я его уничтожу! Нет, не убью. Вырежу из памяти. Возможно, сейчас он развлекается с очередной пассией — пассиями — на вечеринке. Но если он дома — ему не повезет.

Внутри меня вулкан вот-вот извергнется. Келлан не заслужил переживать выброс огненной лавы, а Ирий заслужил.

На крышу я выбралась в тапочках и под сумасшедшей метелью нарисовала массивные ботинки. Адреналин дико бурлил в венах, когда складывала руки в символ скорости.

Вынесло меня в прихожую. Тихо и темно, как в гробу. Только мигала лампочка сигнализации и светились неоном очертания выключателя. Черт подери, Ирий не дома. Конечно, чего ему здесь быть в два часа ночи?

Я повернула колесико выключателя, свет мягко полился из потолочных ламп. Ключи блеснули на полке. Значит, он дома? Спит?

Повезло! Скопирую информацию с его смартфона! Который он ночью держит наверняка, как большинство, у кровати. Я перерисовала ботинки в милые розовые носочки и, крадучись, пошла к спальне, в противоположную сторону от гостиной. Как громко чертыхался Ирий, собирая неделю назад пылесосом пух с пола и дивана?

Я сглотнула смешок и мягко надавила на полотно двери. Тусклый свет от ламп в коридоре нырнул в проем. Черт! Я вернулась и выкрутила выключатель. Придется идти обратно на ощупь.

Благо, всего пять шагов. Я ни во что не врезалась, ибо скользила рукой по стене, пока не нащупала проем. Дверь тихо поддалась ладони. В спальне на тумбочке пульсировал светодиод, мелкими вспышками разгоняя мрак. Возможно, огонек от смартфона.

В звенящей тишине слышалось глубокое дыхание. Мой пульс, казалось, грохотал громче барабанов. Я вытерла вспотевшие ладони о бедра и силой воли толкнула себя вперед, к тумбочке, на ходу вынимая из тайника на запястье лейкопластырь. Глаза привыкали к темноте. Светодиод, мигая, отражался в бутылке с водой и выхватывал силуэт Ирия. Тот лежал на спине, прикрывшись одеялом по пояс, заложил одну руку за голову и засунул под подушку, а вторую — уложил вдоль тела, пальцы сжал в кулак. Правая половина кровати пустовала. И манила.

Лечь бы рядом, коснуться подушечками теплой кожи и провести плавные линии от шеи, по ключице, груди, задевая маленький сосок, пересчитать кубики на прессе и заглянуть под одеяло.

Я еще не прикоснулась, но уже пылала.

Разбудить бы его ласковым поцелуем, прижаться к губам. Пусть запах мужского тела окутает и опьянит.

Я невольно закусила щеку до боли. Лейкопластырь в руке подрагивал. Зачем приперлась? Чтобы облизывать похотливым взглядом мускулы Ирия? Чтобы по-черному завидовать девушке, что последней ночевала с ним? Чтобы издеваться над собой, сдерживаясь изо всех сил?

Я пришла расквитаться. Завтра информация из его телефона — переписки, номера, фотографии — выйдет на продажу. За пять минут все скопируется, но будет очень неудобно, если Ирий проснется в это время. Поэтому для подстраховки, другими словами, для сладкого глубокого сна, прикреплю лейкопластырь.

Давай же! Наклонись и легким касанием приклей полосочку! Я задержала дыхание и подалась к руке, что лежала вдоль тела.

Только лейкопластырь прихватился к коже, цепкие пальцы намертво сграбастали мое запястье. Я поперхнулась вскриком — Ирий дернул меня на себя, ловко перевернул, крутанувшись вместе со мной, уложил на лопатки и прижал собой к кровати.

В бок вдавилось нечто твердое и холодное, как сталь. Как дуло пистолета. Паника ледяными искрами замораживала кровь. Я раскрыла рот, но язык будто онемел.

Вспышка светодиода мазнула по щеке Ирия — он лукаво ухмылялся.

— Соскучилась по мне, бесовка?

Из меня вырвался неразборчивый возмущенный «кряк». Я прочистила горло и выдала:

— Соскучилась по денежкам. Фото с тобой — на вес золота.

— Ты выбрала плохой способ заработка. С твоими… способностями ты могла бы зарабатывать немало и легально. Но уже поздно.

— Отведешь меня в участок?

— Нет. Пристрелю и закопаю под тополем.

Внутренности скрутились в узел. Я слегка отползла вбок от пистолета, но Ирий повел его следом. Дуло вжалось в ребра — тело пробрала крупная дрожь. Соленая влага щипала под веками.

Ирий прыснул со смеху и затрясся на мне, заливаясь хохотом. Я поежилась. Дурацкое чувство юмора. А если бы у меня сердце остановилось от испуга, кто был бы в ответе? Он пристроил лоб на мое плечо и не останавливался. Я улыбнулась. Заразно смеялся.

— Ну ты засранец.

Он заинтересованно промычал.

— Сегодня грудь на два размера меньше. Как ты так делаешь?

Краска бросилась к щекам. Я уперлась руками в мужские плечи, чтобы оттолкнуть, напряглась, изо всех сил напряглась…

— Слезь!

Ирий приподнял голову. Глаза его слипались. Снотворное действует. Я спасена!

— Ты разве не… — пробормотал он заплетающимся языком. — Мать твою… — Он беспомощно подпер лоб. — Что ты сделала…

Его мутный взгляд переместился на тумбочку. Черт. Догадается!

Мы одновременно дернулись к смартфону, но у Ирия рука длиннее. Он схватил мобильник и опустил в проем между стеной и кроватью. Тот с глухим стуком приземлился на пол.

Я гневно выпустила воздух через стиснутые зубы. Ирий вырубился: упал головой в подушку рядом с моим ухом, полностью лежа на мне. Трудно дышать, но я не вылезала из-под него, хотя могла. Я прислушалась к тихому трепету внутри себя: он проносился раз за разом, сотрясал меня, словно редкие раскаты грома сотрясают небо перед бурей.

Значит, я чувствую? Могу? Не толстокожая? Я нерешительно обняла Ирия, сомкнула руки за его спиной и, уткнувшись носом в шею, вдохнула запах мужского тела. Горький, обжигающий кофе с ромом и корицей. Пьяная, я провела носом по коже, вдыхая и вдыхая, хмелея и хмелея.

Едва мои губы приоткрылись и кончик языка потянулся к шее, перед внутренним взором вспыхнула красная лампочка: «Что я, черт подери, делаю?» Липну к парню, которого усыпила. Чуть не облизала.

Дожилась. Кряхтя, я скинула тяжелое тело на левую сторону кровати, села и уронила голову на ладони. Келлан, прости… Наша хрупкая мечта выскальзывает из моих пальцев, а ты не протягиваешь руку, чтобы помочь мне.

А я сама с трудом могу совладать со своим безумием. Сижу на чужой кровати, а не греюсь в родных объятьях. Что делать дальше? Как попросить помощи?

Если попрошу Келлана, он в состоянии аффекта прибьет меня, и Дух не успеет примчаться.

Я встала и включила свет. Одеяло сползло с Ирия. Чего он спал голым? Я прикрыла глаза ладонью, смущаясь. Сегодня по яйцам не треснула, и он возбудился, пока валялся на мне. Пряча взор, я подошла к кровати и натянула ему одеяло повыше, до подмышек.

Легче дышать. На несколько секунд, или минут, меня приковало лицо Ирия. Непривычно спокойное, застывшее в безмятежности.

Я тряхнула головой, прогоняя оторопь, и уперла руки в бока. Как вытащить смартфон? Почему Ирий не купил кровать с полностью кованным изголовьем и ножками? Я бы пролезла снизу и достала мобильник. Но… Изголовье кованное наполовину: изогнутые металлические прутья вонзались в обитую кожей панель, которая уходила за матрац в каркас. Под ним короб для белья, размером во всю кровать. В общем, чтобы добраться до смартфона, нужно двигать мебель.

Скотина. Решил, раз бросит мобильник за изголовье, я сдамся? Фигушки!

Я засучила рукава, взялась за угол кровати, напряглась — и не сдвинула ни на миллиметр! Ирий в коробе для белья кирпичи хранит? Зря не заглянула туда в прошлый раз. А короб, скотина, не выдвигается. Поднимать матрац?

На внутреннем таймере осталось четыре минуты. Быстро время утекало, понадобится добавка. С горем пополам я приподняла матрац и обалдела.

Бутылки… Ряды пластиковых бутылок. Десятки литров минеральной воды. Постельное белье пряталось в глубине. От бессилия я уронила матрац.

Ирий поворочался, но не проснулся. Как в него столько влезет? Конечно, я не отодвину кровать! Разбудить его и под дулом пистолета заставить достать смартфон?

Кстати, пистолет. Я приподняла одеяло на правой стороне: стальной малыш чернел на простыне. Оружие сроду не держала в руках. Откуда у гитариста пистолет? Притом он прячет его под подушкой. Я резко опустила одеяло, будто под ним таился ядовитый змей, и растаяла.

Время истекло.

Но я ни минуты не простояла, окруженная пуховой метелью. Телепортировалась снова.

Черт с ним, со смартфоном. Келлану все равно будет сложно объяснить, зачем я рыскала в квартире Ирия, тем более ночью, когда мы окончательно решили: к музыкантам «Бури» ни ногой.

Но есть нечто иное, без чего я не уйду.

У шкафа с игрушками я ненадолго замялась. Некогда сомневаться. Ирий скоро проснется.