Буря настигнет

Глава 31. Беатриса

Он как большой, грозный, добрый мишка. Мой брат. Конечно, сразу не поверил, но я старалась: и тест ДНК, и рассказала ту историю о его отце, которую мало кто знает. И заявилась к нему с родной внешностью, чтобы сходство сразу увидел.

Сейчас, сидя за столиком в ресторане Фурбиччи, мы смеялись, как чуть не подрались четыре дня назад. Само собой, Герт взбеленился, когда обнаружил меня на своей кухне. Потом чуть не поседел, когда рассмотрел мое лицо — лицо призрака. Я ведь для всех умерла.

Когда шок схлынул, он решил вызвать полицию, но для начала собрался задержать преступницу собственноручно. Раз он больше в два раза, выше на голову, то скрутить меня легко. Не было у него и доли той хитрости, ловкости, что у Ирия, поэтому ничего у него не вышло. Я уворачивалась, попутно объясняя, зачем пришла.

Чтобы привязаться к этой планете? Что-то мешало улететь и не попытаться завести дружбу с братом.

Отец пусть катится лесом. Мне просто повезло, что он мою мать не заставил насильно сделать аборт! Герт с ним, кстати, тоже не общался.

— Эту татуировку я сделал после первого концерта, — водил он пальцем по бицепсу. — Эту после второго, эту… Эта как место для моего внутреннего зверя. Эти буквы в переводе значат «гром».

Я с интересом рассматривала рисунки. Надо себе что-нибудь нарисовать на руке или бедре. Как будет смотреться?

У стола мелькнула мужская фигура. Кто-то дернул стул напротив и бесцеремонно уселся на него. Что? Герт обещал, этот ресторан безопасен. Сюда может попасть только ограниченный круг лиц. Да я сама не совалась раньше в Фурбиччи, ибо официантки здесь настолько вышколены, что администрация сразу заметит подмену. Нет смысла цеплять чужое лицо — манеры выдадут.

Я подняла глаза, и меня шоком пришибло к спинке стула. Пульс подскочил до запредельных значений. Ирий буравил меня яростным взглядом, протягивая Герту ладонь. Рукав клетчатой рубашки едва не касался блюда с креветками в кляре. Несмотря на глыбу льда между нами, меня тянуло вперед, зарыться носом в спрессованный снег и задохнуться.

— Арвида можно поздравить? — пробасил Герт, пожимая протянутую руку. На скулах Ирия играли желваки. Как успеть все объяснить ему до того, как он набросится с кулаками на моего брата?

Язык не слушался, в горле пересохло, но я заставила себя выпалить:

— Это не то, что ты думаешь!

— Правда? — с издевкой спросил он, вскидывая брови.

— Все он правильно думает! — Герт своей огромной ручищей приобнял меня и сжал за плечи. — Тронешь ее пальцем, кишки тебе выпущу!

Меня заколотило, кинуло в холод, хотя Герт излучал тепло как мощный обогреватель. Я завертелась, пытаясь скинуть с себя тяжеленную руку.

— Слышишь, новообретенный родственничек? Попридержи свои командирские замашки. Я взрослая девочка, и сама могу решить, кому позволять себя трогать пальцем, а кого нет!

Я пригрозила Герту вилкой, что всажу ее в размалеванное плечо, и он, жуя креветку, с недовольным видом скинул руку.

— Родственничек? — голос Ирия смягчился, но в лицо я не смотрела. Предпочла разглядывать вилку.

— Ага. Недавно узнал, — помог мне Герт. Он, как ни в чем не бывало, продолжил трапезу. — Мой папаня, оказывается, нагулял.

Я долго кружила вилкой над экзотическим блюдом, но так и не решила, какой кусочек взять. Аппетит пропал.

— Скажи, мы похожи? — Герт снова стиснул меня за плечи, притягивая к себе. Я с опаской подняла глаза — Ирий смотрел то на меня, то на Герта, прикрыв рот рукой, которой облокотился о стол.

— Что-то есть… Мать твою… Глаза точно. И какие-то неуловимые черты…

— То-то и оно. Так что имей в виду: за сестренку я горой. Только попробуй ее тронуть!

— И что ты мне сделаешь? Я в прошлый раз не сломал тебе руку только потому, что Сакари меня остановил!

— Нет уж. Потому что я понял, что драка нам обоим не пойдет на пользу. Пусть с запозданием понял. Но если бы я хотел, то размазал бы твою рожу по полу.

Ирий прыснул со смеху. Я едва не рассмеялась с ним в унисон. Ну правда, мой брат переоценивал себя.

— Пойдем в тренажерный зал и проверим еще раз, кто кого не лопатки уложит? — кинул вызов Ирий. Приподнял подбородок и улыбался донельзя дерзко и обольстительно. Под моей грудью щекотал невыносимый трепет. Мало просто смотреть на его улыбку — надо срочно ощутить ее кожей, чтобы дерзость и обольщение отпечаталось на моих губах в поцелуе.

— Я тебе поддался в прошлый раз, ты че, не понял? — хмыкнул Герт. — Если бы дрался в полную силу, то наша трансляция из развлекательной превратилась бы в избиение младенца.

— Так я и предлагаю пойти проверить на полную силу.

— Расслабься. Нам через месяц на соседних планетах выступать. Сломанные руки и ноги так быстро не срастаются. А кто будет откачивать Арвида, если ты припрешься на репетицию с заплывшим глазом?

— На соседних планетах? — опешила я.

— Ты новости не видела?

Последнюю неделю мне было не до мониторинга СМИ. Слежка отнимала почти все время, выносила мозг. Ибо политики сдабривали речь кучей непонятных терминов. Пусть от меня требовалось лишь записывать разговоры на диктофон, все равно донимало то, что я мало понимаю.

Зато одно ясно. Об этом не скажут в новостях никогда. И этим нельзя ни с кем поделиться. Нашим людям намеренно создают все условия, чтобы было тяжело уехать на другие планеты. На пуховых заводах работникам платят только десять процентов от зарплаты, которую они должны бы получать. Всю прибыль забирают себе директора, таможенники и власти через налоги. Но из бюджета возвращается людям только двадцать процентов. Остальное уплывает по кошелькам чиновников.

Йерун Нордли готовит что-то грандиозное. И я, кажется, работаю на него не только за деньги. Но и ради интереса.

— Полетели вместе, а? — спросил Герт, вырывая меня из размышлений. — Ты, наверно, не летала никуда? Думаю, между концертами нам дадут немного времени побыть туристами и погулять.

Меня будто подхватило пухом и закружило в вихре. Приоткрыв рот, я уставилась на Герта — губы невольно расползались в широкую улыбку.

Правда, через миг мысль огорошила: вряд ли удастся покинуть на несколько дней планету и не потерять способности.

— Я ее должен был пригласить! — Ирий схватил Герта за шкирки и поднял со стула. Звякнула посуда, подкинутая столом, который зацепили парни. Мой брат в ответ сжал ворот рубашки Ирия. Я слегка оторопела. Что делать? Как их разнять?

— Ты неделю не просыхал! Ни моей сестренке, ни «Буре» не нужен запойный алкоголик!

По свирепому лицу Ирия было ясно, что он вот-вот повалит Герта на пол и прямо здесь, при свидетелях, беспощадно его отдубасит. Я едва решилась и разорвала гнетущую тишину перед бурей:

— Герт, он пил, потому что думал, что не нужен ни мне ни группе…

Ирий разжал пальцы, оттолкнул Герта — он грохнулся обратно на стул, выпуская чужую рубашку. Я спрятала взгляд от голубых глаз.

Неделя разлуки не прошла бесследно для моих чувств. Но что изменит то, что Ирий мне нужен? У меня кровоточит рана, которую я сама на себе разорвала, когда прощалась с ним. Что с того, что она не заживает? Что с того, что я провожу дни, сцепив зубы от боли? Терплю, терплю, стараюсь не обращать внимания. А она никуда не исчезает. Не могу себя заштопать. Ранить было легко.

— Герт, пожалуйста, оставь нас ненадолго… — хрипло попросил Ирий.

— Ты приперся на мой ужин и решил меня с него прогнать?

— Я говорю: ненадолго.

Либо сейчас, либо вряд ли когда-то. Я с трудом разлепила губы:

— Герт? Этажом ниже бильярдная…

— Хрен с вами… — буркнул он, поднимаясь. — Наговоритесь — звони.

Сразу, как брат скрылся за дверью, я поежилась. Одна, напротив Ирия, беззащитна, обнажена. Горда. Сколько раз за неделю думала о том, чтобы прийти к нему? Гордость жгла рану ядом, но не пускала. Страх царапал шипами горло, держал крепче стального ошейника.

— Я не должен был так легко тебя отпускать.

— Я сама тебя оттолкнула, — говорила, смотря в тарелку. Она расплывалась перед взором.

— Потому что я слабо тебя держал. Ты оттолкнула, чтобы я держал тебя крепче?

Его слова зацепили что-то внутри. Меня пробрало дрожью, слезы хлынули. А я ведь считала себя бесстрашной.

— Мне страшно…

Вмиг он пересел на стул, на котором сидел Герт, и сграбастал меня в объятья. Черный кофе, горький шоколад, мускатный орех — я уткнулась носом в мужскую рубашку, глубоко вдохнула и поплыла. Уже не ныла рана. Не зажила, лишь на время ее обезболили. Но как же сладко было ощущать, что внутри не печет, не саднит, а нежно разливается тепло, омывает меня целебными волнами.

Отдаться бы чувствам полностью… Обнять бы в ответ, забраться под ткань к горячей коже, потянуться к губам. Только как себя заставить потом остановиться? Соседние столики пусты, люди сидят ближе к окнам, здесь не принято таращиться друг на друга, что бы ни происходило. Но вряд ли будет прилично разжигать здесь огонь страсти.

— Почему ты мне не сказала, что отец тебя шантажирует? — прошептал Ирий.

— Ты с Келланом виделся? — Чтобы заглянуть в голубые глаза, я слегка отстранилась. Лишь слегка. Ирий руками крепко обвивал мое тело. — Что вы чудите за моей спиной? — рычала я. Тошнило от того, что бывший заделался свахой. — Он тебе сказал, где я… Придушу гада…

— Мне тоже охота его придушить. Больше по той причине, что ты ему доверяешь несмотря на…

— Он мне объяснил, почему резко ушел. Мы помирились, — заявила я. Возможно, Ирий ожидал, что я ему дословно перескажу наш разговор, но нет. Не о прошлых отношениях хотелось вспоминать в объятьях человека, который меня любит.

Любит ведь? Говорил, но не мне…

— В смысле помирились? — нахмурился он.

— Как друзья! — поспешила я объясниться.

— Живете вместе?

— У нас по-прежнему одна цель на двоих. Но не стоит меня к нему ревновать… Из-за тебя я больше не смотрю на других мужчин.

Это похоже на признание? Ирий заразил меня той ночью, что мы провели вместе, — теперь с моих губ срываются сладкие речи? Нет, просто кусочек правды, который я готова ему подарить.

Это похоже на признание. Оно немного огорошило Ирия, обрадовало. Но оно ничего не изменит для нас в будущем.

— Полетим вместе в космос? — вдруг спросил он, заглядывая мне в глаза.

— Что? — Мне едва удалось скрыть восторг за испугом. — Я нескоро соберу деньги.

— Сначала полетишь со мной в турне, потом получу гонорар — и останемся там, где понравится.

— Нет, послушай, это моя мечта и я сама должна…

— Из-за меня ты потеряла основной заработок, поругалась с парнем, едва не попала в тюрьму. Разве я не должен тебе компенсацию?

— Ну да. А если бы вашей группе не предложили выступить на другой планете, ты бы даже не подумал о том, чтобы улететь вместе.

— Конечно. Все упиралось в деньги.

— Нет, ты не хотел оставлять Калинидикс. И сейчас вряд ли хочешь. А способности служителя? Они утратили ценность для тебя?

Справа раздался нечеловечески сердитый голос:

— Для него само звание служителя утратило ценность, да, Ирий?

Я повернула голову и оцепенела — черная обезьяна в белой шляпке восседала на спинке стула. Точно копия моего духа, только противоположного цвета. Я невольно дернулась, вырываясь из объятий, будто успею спастись, но Ирий только крепче меня сжал. Его тело напряглось, словно превратилось в сталь.

— Оставляй ее, пойдем дома поговорим. По-серьезному. — Дух поиграл белыми усами.

— Ответьте, почему нам нельзя?!

— Отпусти ее сейчас же или я добавлю второе наказание к запланированному.

— Тогда я отказываюсь служить вам, Дух жизни. Забирайте мои способности.

— Ты не имеешь права отказаться от служения тогда, когда тебе заблагорассудится! Для начала ты обязан договориться со мной. Судя по твоему неуважению ко мне, по нарушениям, я не в настроении потакать. — Дух завертел руками в воздухе. — А сейчас заберу то, что обещал. Возможно, потом ты станешь сговорчивее.

— Двенадцать лет назад мы так не договаривались!

Подрагивающий, но громкий голос заявил из-за моей спины:

— Вот как ты, дрянь, обходишься со своими служителями! Тополя чувствуют их страдания, хуже растут, и хуже производят пух!

Я обернулась: мой дух, белый с головы до пят, со смешными темными усиками, судорожно мял в лапах шляпку.

Дух Ирия вскочил на стол, потоптался по блюдам.

— Вот мы и встретились, трус, — хищный оскал изуродовал обезьянью морду.

— Я-то трус? Ты изверг! — голос моего духа сорвался на писк.

— Твои служители — размазня. Ты даже боишься наказать кого-то из них. Сколько пожаров было за последний год? Дай посчитать… — Едва дух Ирия поднял глаза к потолку в задумчивости, мой дух швырнул в него огненную сферу. Ее жар мазнул у меня над макушкой, слегка подпалив волосы.

От испуга меня ужалило мелкими иглами под ребра. Мой воздушный Дух умеет бросаться огнем? Быть не может! Но дух Ирия, водный, не удивился, ловко задержал сферу в воздухе и откинул ее в окно. Мы ведь не одни в ресторане! Люди вскочили с мест, увидев, как огненный шар пролетел через помещение и разбился о стекло на искры.

Ирий выдернул меня из-за стола, утаскивая подальше от белого и черного психов.

Водный дух не запоздал с ответом — обрушил на Воздушного хрустальную люстру. Люди наверняка не видели и не слышали духов, и в панике неизвестности попрятались кто куда: под столы, за барную стойку, засеменили к выходу. Массивные двери почему-то не открывались, как бы их не трясли.

— Что делать, Ирий? — нервно пробормотала я и выглянула из-за колонны. Мой дух отряхивал белую шерстку, а в это время со стены сорвались декоративные сабли, рассекли воздух, разгораясь на ходу, целились в черную спину Водному духу.

— Кажется, я догадываюсь, почему нам нельзя было встречаться, — шептал Ирий, в задумчивости оглядывая зал. Сильные руки на талии, крепкие объятья унимали паническую дрожь, разгоняли тепло по телу. — Эти двое так ненавидят друг друга, что не могут сдержаться. Им плевать на людей и на то, что они выставляют магию напоказ.

Сабли сменили траекторию и на бешеной скорости вонзились в стену, обтянутую золотистыми обоями — они вмиг вспыхнули пламенем.

Черный дух воскликнул:

— Нападать со спины это так по-твоему! Так трусливо!

— Заткнись! — ответил мой, беленький. — Не тебе судить меня, земляное отродье!

— Я дух воды!

— Правильно! И место твое под пухом и землей!

Под столом вспыхнул костер, враз прожег деревянную поверхность и сукно — черный Дух подскочил буквально за миг до того, как тарелки нырнули в образовавшуюся дыру. А потушить огонь слабо? Нет же, он вместо этого ловкими движениями пальцев поднял ближайшие стулья и горой обрушил на воздушного духа. Который, в свою очередь, выставил прозрачный щит, и от него стулья отскочили, как мячики. От грохота на несколько мгновений заложило уши.

— Думаешь, только наши духи друг друга ненавидят или остальные тоже? — спросила я и невольно теснее прижалась спиной к груди Ирия. Мое тело безумно по нему соскучилось. Оно пылало от желания. Ирий стоял неподвижно, только всколыхнул горячим дыханием волосы на моем затылке, отвечая:

— Не знаю. Но знаю другое: нам нужно вести себя как обычные люди, чтобы не попасть под подозрения. Ибо на нас свалят причастность к магии.

— Значит, будем отсиживаться в стороне, пока они не разнесут весь ресторан?

А еще лучше прыгнуть за ближайшую барную стойку, вытолкать оттуда перепуганных людей, сорвать друг с друга одежду и успеть трахнуться, пока духи не разнесли все.

— Нет, черт, нет. Надо что-то придумать. Но пока думаем, делаем вид, что перепуганы, как все.

Мне не особо приходилось создавать вид — и так коленки тряслись. Правда, у людей от неизвестности, а у меня оттого, что я все видела.

— Давай я нарисую нам другие лица. Мы выйдем и попробуем успокоить духов. Что думаешь? — спросила я, слегка повернув голову к Ирию, но не спуская глаз с безумцев.

— Тогда предлагаю сделать это под тем столом.

Только мы собрались выйти из-за колонны, черный дух топнул ногой — и в разные стороны от него поползла морозная корочка. По полу, скатертям; одела стулья в белые чехлы, припорошила блюда снежной крошкой. Превратила людей в ледяные фигуры. Ирий подхватил меня на руки и оторвался от пола телекинезом, едва морозное нашествие коснулось колонны, за которой мы прятались.

Сдуреть можно! Я широко раскрытыми глазами наблюдала, как иней поднимался по стенам к потолку. Скрытые камеры, если и были, оказались подо льдом. Холод защипал обнаженные руки и лодыжки.

— Кажется, перерисовывать внешность нам не придется. Мать твою, как людей разморозить? — шептал Ирий, вися в воздухе в нескольких сантиметрах от пола, похожего на каток.

— Никак, пока эти не угомонятся! — Я вывернулась в мужских руках, оборачиваясь, и крикнула: — Эй, успокойтесь!

Крик заглушили грохот, треск, взрывы — мой беленький дух превратил бутылки с алкоголем в нечто ужасное! Они бросались в черного духа и разрывались прямо перед ним, осыпая его осколками и искрами. Тот едва успевал уворачиваться и отбиваться.

— Предлагаю выкинуть их на улицу, — сказал Ирий. Мы на скорую руку соорудили план. Я перерисовала свои кроссовки в коньки. Жаль, пухоборд далеко. Но поверхность стола тоже подойдет.

Пусть только Ирий окно пробьет. Он сначала отломал ножки от ближайшего стола и вручил мне деревянную квадратную доску. Тяжелая. Придется попотеть. Затем оторвал барную стойку от пола и метнул ее в окно. Духи, занятые друг другом, заметили проплывающую через зал махину только тогда, когда она уже подлетала к стеклу.

Пользуясь их коротким замешательством, я пропетляла между столиками на коньках и сиганула в дыру следом за барной стойкой. Едва успела скинуть в нужный миг коньки и подставить под ноги деревянную пластину.

Пух принял меня в ласковые объятья, зацеловал, запутался в волосах. Но я гнала его прочь, чтобы расступился ненадолго перед лучами Белого солнца. Яркий свет скоро прорвался в пуховой тоннель и обрушился на окна ресторана. Лед начал оттаивать.

Мой дух мигом нарисовался рядом.

— Что ты творишь?!

— А что вы вытворяли в ресторане?! Если не разморозить людей, они погибнут…

— Поэтому надо убить это земное исчадье!

Ирий должен был вытолкнуть своего духа на улицу, но тот, с невозмутимой обезьяньей мордой, тащил его за собой по мокрому полу. И безжалостно вышвырнул из окна. Ирий ведь не умеет летать! Тридцать этажей до земли.

Время вокруг меня будто замедлилось. Сердце едва билось. А притяжение спешило как никогда. Раз — и Ирий скрылся за пеленой пуха. Я рванула следом, бросая доску, план, духа.

Ветер лупил по лицу, пух слепил, забивал носоглотку — я никогда не летала так быстро. Неужели я медленнее, чем притяжение? Отчаянье прожигало кровь смертельным ядом. Я никогда не прощу себе, если не успею!

Выставив руки, я принялась закручивать потоки воздуха от самой земли. На пятом узле почувствовала сопротивление — и поддала скорости. Почти ничего не видела, летела по зову интуиции.

Вихрь сильнее притяжения. Ирия подкидывало на воздушной спирали. Без сознания. Я мягко опустила его на пуховой сугроб, попутно разматывая один за другим узлы. Напряжение с ядом испарялось из моего тела. Голова кружилась от радости. Но сомнение кольнуло…

Жив ведь? Я прислонила дрожащие пальцы к венке на шее — бьется. Ран нигде не видно, я бегло ощупала затылок, растрепала черные волосы. Может, его дух просто магией оглушил? Он ему смерти хотел. Какова была гарантия, что я поймаю?

Огромная крылатая тень заслонила свет. Я нервно обернулась и похолодела. Серая птица, размером с мою квартиру, обратилась в воздухе в человекоподобное существо и двинулась к нам. Метра три роста, вытянутое лицо, ряса из парящей материи.

Страж? Я судорожно затрясла руку Ирия. Пожалуйста! Очнись! Хотя бы посмотри мне в глаза перед тем, как нас лишат жизни!

— Служительница? — окликнул меня глубокий голос, резонируя эхом, и меня скрутило от рыданий.

Я накрыла собой тело Ирия, зарылась пальцами в пуховую постель, протянула руки под широкой спиной, обнимая, прижимаясь лбом к груди, что медленно вздымалась. Пусть так и похоронят. Буду вдыхать аромат кофе, горького шоколада, крепкого рома до самой смерти. Буду чувствовать его тепло.

Еще что-то мелькнуло тенью за закрытыми веками. Второй страж? Конечно, их должно быть несколько. Воздух заколебался в сантиметрах от меня — чужое присутствие вибрировало в пространстве.

— Только не разъединяйте нас! — взмолилась я и приподняла слипшиеся от слез ресницы.

Какая-то аморфная кисть вынырнула из рукава рясы и прикоснулась ко лбу Ирия — он тотчас же глубоко вдохнул. Веки затрепетали, взгляд голубых глаз сфокусировался на мне. Пухлые губы дрогнули в улыбке — и меня окатило сладкой ласковой волной.

— Прошу, служители, поднимитесь для беседы о дальнейшей судьбе своей! — раздался второй голос, тоже глубокий, но более жесткий.

Ирий сомкнул руки за моей спиной, прижал крепко-крепко, что стало нечем дышать, и произнес еле слышно:

— Ничего не бойся, бесовка. И не спорь со мной, ладно?

Ком в горле не позволил выдавить из себя ни слова. Я молча кивнула. И тогда Ирий, приобнимая меня одной рукой, поднялся. Я цеплялась за его одежду и клялась себе, что ни за что не отпущу. Но вложила всю смелость в свой взгляд и посмотрела на стражей. Они серыми фигурами возвышались над нами. В их полупрозрачных глазах зрачки были тонкими точками. Жутко. Страшно до дичайшей паники.

— По моей вине произошла сегодняшняя встреча, — заговорил Ирий. У меня внутри все сжалось — он собрался брать вину на себя. Как с ним не спорить? Я прочистила горло и произнесла:

— Он пришел в ресторан, где я обедала, но я его не прогнала.

Пальцы ущипнули за бок — я резко втянула воздух через стиснутые зубы.

— Я ее все время преследовал, несмотря на то что она отталкивала меня.

Будто щипки меня испугают. Я добавила в свой тон уверенности.

— Вообще-то, я первая не послушалась своего духа и встретилась с Ирием.

— Тогда ты еще не знала, кто я.

— Насильно я с тобой не была никогда! — заявила я, стрельнув в него гневным взглядом, и дальше сказала стражам: — Проводить с ним время или нет, было моим выбором. Я осознавала риски.

Ирий зажал мне рот ладонью и прошипел на ухо:

— Прекрати рыть себе могилу!

Я увернулась от руки.

— Мы уже давно ее друг другу вырыли, разве нет?

Голос стража остудил нас:

— Нет смысла нам объяснять. Мы читаем мысли. И все знаем. Ваша вина, служители, пока не столь велика, чтобы лишать вас жизни.

— Но наши Духи…

— Духи — весьма чувствительные существа. Благодаря чему прекрасно исполняют свое предназначение. Но им сложно удержать неприязнь друг к другу. Раньше, когда на Калинидиксе еще не жили люди, духи воевали между собой днем и ночью, не щадя планеты. Позже им пришлось разделиться ради того, чтобы гостям обеспечить уют и спокойствие. Для вас триста лет существования человечества на Калинидиксе кажутся долгим отрезком времени, но для них это как три дня. Как проявление гостеприимства и развлечение. Но они обещали не пугать людей. Они понесут свое наказание. У вас же имеется выбор.

Второй страж продолжил:

— Мы не можем оставить все так, как есть. После сего происшествия вы не сможете служить своим Духам, как прежде. Следовательно, вам придется перейти в служение к другим духам. С клятвой, что вы больше никогда не будете встречаться. Ибо тогда наберется достаточно оснований, чтобы лишить вас жизни.

Больше никогда? Разве это не равносильно смерти? Ирий ведь сорвется, даже если поклянется. Не хочу, чтобы он променял встречу со мной на жизнь.

— Какой есть еще вариант? — без надежды, сухо осведомился Ирий.

— Уйти в запас. Лишиться дополнительных способностей. Тогда вы можете встречаться, ведь будете подчиняться напрямую нам. Останетесь служителями без привилегий. Вас вызовут в случае непредвиденных катаклизмов. Для них может понадобиться долгая работа, поэтому время телепорта больше не ограничивается по времени.

— Дополнительные способности, это конкретно какие?

— Все, кроме основных: телепортации. Для воздушных — кроме управления воздушными потоками. Для водных — кроме управления водными потоками планеты.

Мы переглянулись с Ирием. Его рука крепче сжала меня за плечи, словно я собралась убежать. Словно его объятье мне помешает убежать, если я правда соберусь. Я пока лишь наблюдала, как пух ложился на растрепанные волосы Ирия. Меня заворожил влюбленный блеск в голубых глазах, смешанный с бесконечной печалью.

Пожалуйста, лишь минуту. Позвольте немного постоять, насладиться моментом прежде, чем сигануть с обрыва. И бесповоротно изменить свою жизнь. Ирий, возможно, пытался что-то прочесть по моему лицу. Мой выбор? Разве его выбор будет зависеть лишь от моего решения?

Мягкий шорох привлек внимание. Мы повернули головы на звук — стражи уже уходили прочь, превращаясь в птиц.

— А разве… Мы не должны сообщить наш выбор?! — крикнул Ирий, шагнув за ними вслед.

— Вы его уже сделали!

Я правой рукой провела по левому предплечью, чтобы вызвать магическую кисть. Ничего не произошло. Ноги подкосились — я рухнула в пух.

— Беатриса… — ладонь Ирия мягко легла на плечо. Я в ярости откинула ее, сложила пальцы в символ скорости и унеслась как можно дальше.

Это несправедливо! Почему они послушали ту часть меня, которая не имеет ничего общего со здравым рассудком? А если бы дали время на размышления и просили ответить вслух? Я бы выбрала служить другому духу?

Со злости я пинала пуховые сугробы, швырялась воздушными волнами, рыдала в голос до хрипоты. Благо, никто не услышит и не увидит. Я в глуши тополиного леса. Жаль, не осталось в тайнике дисков Ирия, чтобы их подробить.

Теперь мне, что? Вешаться ему на шею и ждать, пока ему выплатят гонорар за гастроли по планетам? Как объяснить Йеруну Нордли, что я больше не могу играть шпионку? Как вообще оказаться среди людей?

Надо бы радоваться, что стражи не казнили. Ни меня, ни Ирия. Ненавижу его! Как же он задрал переворачивать мне жизнь вверх тормашками!

Какого черта он засел так глубоко внутри меня, что совсем нет сил вышвырнуть его и забыть?!

Мне конец. Пора признать. Больше нет той независимой Беатрисы, которая думала лишь о себе, для которой смысл жизни был лишь в далекой мечте. Хотела бури? Получи распишись. И нечего нос воротить!

Нет, я хотела не такую бурю. Я не ждала, что она разрушит мою жизнь. Я хотела лишь ею разукрасить черно-белый рисунок будней.

Тот бардак, что я чинила вокруг в порыве злости, скрывался под новым слоем пуха. Шумел где-то в вышине ветерок. Я невидящим взглядом замерла на стене из белых хлопьев.

От еле слышного хруста за спиной я вздрогнула. Не оборачивалась, ошарашенная. Внутри поднималось что-то безмерно теплое, необъятное, волнительное. Великих усилий стоило не шелохнуться, не поддаться чувствам.

Он обнял со спины, прижался мокрой одеждой, зарылся носом мне в волосы. Волшебное исцеление — слезы высохли, мысли перестали метаться в агонии, а сердце застучало громко и быстро. Трепет дрожал под кожей, тепло окутывало хмельным облаком. Я промокла сзади мгновенно, но какая разница?

— Даже об этом месте знаешь… — произнесла я, тише ветра.

— Я б с ума сошел, если бы не нашел тебя здесь.

— Наверно, если бы я хотела побыть одной, то выбрала бы другое место… Прости, что хочу тебя оттолкнуть так же сильно, как и обнять.

— Перестань. Это ведь ты, бесовка. Искренняя, настоящая. Не нужно извиняться. Я тебя люблю такой, какая ты есть.

Здесь, наверное, надо сказать что-то в ответ. Я прикусила дрожащую губу, теряясь в мучительной неловкости, тишине. Только пульс громко стучал в висках. И я чувствовала лопатками, как колотится сердце Ирия.

— Можешь ничего не отвечать, — пробормотал он.

— Конечно, — пожала я плечами. Но вышло сипло — горло снова сдавило спазмом. И плечи подрагивали.

— Я и так все знаю.

Дернувшись, я развернулась в кольце рук и вперилась злобным взглядом в голубые глаза. Ирий светился задором и радостью. Черные мокрые волосы он закинул назад, на лице еще поблескивали капли. Похоже, он в ту же секунду, что я телепортировалась, помчался искать душ.

— И что ты знаешь?

— Что ты подарила мне шанс больше тебя не отпускать. Поверь, я сделаю все, чтобы ты не пожалела о своем выборе.

— И что ты сделаешь? Слова — это ничто.

Невольно мой взор ускользал к обезоруживающей улыбке на пухлых губах. Так долго я их не касалась. Нестерпимую, горькую вечность.

— Я тебя не поцелую сейчас лишь потому, чтобы ты не думала, будто я поцелуями собираюсь что-то доказывать.

Видимо, на моем лице отразилась вся серая гамма эмоций: от печали до тоски, потому что Ирий склонился ближе к моему лицу и, обдавая горячим дыханием, спросил:

— Скажи, что ты хочешь? Исполню любое желание.

Я впилась в ткань кофты у себя на груди — так крепко вцепилась пальцами, что затрещала ткань.

— Просто сделай с этим что-нибудь! Я не справляюсь! Этих чувств внутри слишком много! Они мучают меня щекоткой до боли!

— Просто поделись, — с улыбкой отвечал он, невероятно радуясь моим крикам. Злил невыносимо!

— За какие такие заслуги?! — я отпустила свой многострадальный свитшот и вцепилась в рубашку Ирия. Мокрая ткань легко смялась в кулаках. Я дернула в стороны — пуговицы разлетелись — и влепила ладонью по мускулистой груди. Вот не знаю, что на меня нашло. В порванной, мокрой рубашке было что-то безумно сексуальное. Во мне запульсировало возбуждение.

Никто не мешал касаться к теплой влажной коже. Не истекали полчаса, подгоняя. Страх оказаться замеченными вдвоем больше не дышал ледяным дыханием в спину.

Пух кружил рядом, укутывая нас в белый кокон.

Моя броня трещала по швам. Знаю, она срастется позже, заштопается, окрепнет так, что никто не пробьет. Но сейчас осыпалась, обнажила чувства.

Я расплакалась — импульсивно и бурно. Обвила руками шею Ирия, прижалась к нему всем телом, уткнулась носом в ключицу, припала губами к коже.

— Ну… Чего ты?.. — шептал Ирий, стискивая меня в объятьях.

А я уже не могла остановиться. Наполнялась запахом его кожи и теряла рассудок. По щекам текли сладкие слезы, руки подрагивали, но мяли на мужских плечах рубашку. Сорвать бы ее…

— Бесовка, я не железный. Если не хочешь, чтобы я тебя трахнул прямо здесь, прекрати заводить меня.

— Да, прямо здесь, — промолвила заплетающимся языком и прижалась губами к колючей скуле. Ноги подкашивались, пуховая поляна больше не казалась устойчивой.

Ирий взял мое лицо в ладони, заставляя посмотреть ему в глаза. Я по-прежнему прятала взгляд, в данный миг на уголке его губ.

— Скучала, бесовка?

— А говоришь, все знаешь…

— Это был риторический вопрос.

На моем языке завертелась колкость в ответ, но Ирий заткнул мне рот напористым поцелуем. От шока я глубоко вдохнула его дыхание — будто прежде не дышала, с прошлой нашей встречи, а только страдала, задыхаясь. Трепетные чувства переполняли меня, выплескивались в порывистые движения, я с диким запалом отвечала на поцелуй.

Ближе бы еще. Припечататься бы голыми телами друг к другу. Я отстранилась лишь на несколько мгновений, чтобы скинуть с себя свитшот. Нетерпеливо поморщившись, Ирий пытался быстро стянуть с себя мокрую рубашку. Пожирая его торс голодным взглядом, я расстегнула лифчик — и Ирий резко ускорился, раздеваясь. Ткань треснула, он не глядя откинул ее куда-то в белую пургу.

Как безумный накинулся на меня. Я оступилась под его напором, и Ирий подхватил меня под бедра — я обвила ногами его талию, прильнула к горячему торсу обнаженной грудью. Соски затвердели в две каменные горошины, молили о ласке, я терлась ими о бархатную мужскую кожу.

Не знала, на какую сторону лучше склонить голову, целуясь. Мы хаотично боролись языками, я проигрывала и от злости прикусывала его пухлые губы.

Невозможно за минуты насытиться тем, чего до боли не хватало бесконечными сутками. Прежде чем начать доказывать, что я не зря лишилась способностей, пусть утолит мою жажду.

Прямо здесь, в буре пуховой метели. Где для любого человека ад, а для нас — родная сказка.

Пока я держалась за его шею, он прокрался рукой к ширинке моих джинсов и расстегнул молнию. К счастью, штаны на мне не узкие — я опустила ноги, утопая носочками в пуховой перине, и джинсы сползли вниз. Ирий мигом накрыл мои ягодицы ладонями, притиснул меня ближе к себе так, что я в полной мере ощутила каменную выпуклость в его промокших джинсах.

Я провела раскрытыми ладонями по мускулам его торса сверху вниз, зацепилась за пояс, но Ирий убрал мои руки, завел их за мою спину и принялся спускаться по моей шее ласковыми поцелуями. Я запрокинула голову, млея от наслаждения. Белые хлопья кружили в вычурных танцах, мягко падали на лицо и плечи, стекали нежностью вниз.

Острая вспышка пронзила тело, едва Ирий мягко прикусил мой сосок. Негодяй, не мог без боли на грани с наслаждением. Он всегда тонко чувствовал эту грань, не переступал через нее. Даже тогда, на потолке. Чистое безумство.

Которое больше не повторить.

Как ему такой обычный секс, как сейчас? Он втягивал в сладкий плен то один, то второй сосок, заставляя меня постанывать от удовольствия. Каждый раз припадал к груди как к вкуснейшему десерту. Но как же без привычных сценариев и разнообразных приспособлений? Не будет ему скучно?

Я разлепила губы и пробормотала:

— Может, телепортируемся к тебе?

— В чем дело? — Ирий выровнялся и осмотрел мое лицо взглядом, затуманенным похотью. Его руки легли на плечи и принялись с нажимом поглаживать — ощутил напряжение во мне. — Боишься, что за нами подглядывают какие-то духи?

— Нет, здесь никого нет. Просто… Тебе разве достаточно одной меня? Ну, без шкафа с игрушками…

— Бесовка, ты… — усмехнулся Ирий, сразив наповал дерзкой улыбкой. — Ты теперь моя главная любимая игрушка. Те, что в шкафу так… дополнительные, необязательные. Понимаешь, раньше девушки были для меня как полотно для экспериментов. Неважно кто, главное — как и с чем.

— Любимая игрушка?! — В ярости я оттолкнула его. — Это я лишилась способностей ради того, чтобы ты называл меня вещью?

— Нет, конечно. С чего ты взяла, что мне может быть тебя недостаточно?

— Ты сам говорил, что тебе обычный секс скучен!

— Да? — он задумчиво поднял взгляд к вершинам тополей. — Другие девушки не вызывали во мне чувств, поэтому приходилось добавлять что-то ради острых ощущений. С тобой по-другому. Но не надейся, что избежишь экспериментов. С тобой их проводить в разы интереснее.

— Я тебе не подопытная мышка!

Он примирительно вскинул руки:

— Ничего без твоего согласия, бесовка. Все взаимно. Ты тоже можешь что-то предлагать. Если заинтересуюсь, сделаю. Вот ты захотела, чтобы я трахнул тебя прямо здесь — и я, так как безумно хочу того же, просто не могу тебе отказать.

Взбесил. Окончательно и бесповоротно. Самоуверенности ему не занимать! И это я еще ему в любви не призналась!

Я взмахнула руками, подчиняя воздушные потоки, и отшвырнула Ирия волной пуха. Он невысоко подлетел над поверхностью, смешно взмахнул руками и приземлился на пятую точку в метрах двадцати от меня. Я прыснула в кулачок — Ирия растерянно мотнул головой. Неожиданно? Я сама не знала, что получится, ведь не делала так раньше. На Келлане было нечестно практиковаться.

— Мать твою… Бесовка! — рыкнул Ирий, вставая на ноги. Мне бы сорваться с места и удирать, пока не догонит. Но почему бы не попрактиковаться еще?

Упертый, шел мне навстречу, хотя ему в лицо и грудь дул бешеный ветер. Я закрутила потоки, они подбили его под ноги и уложили на лопатки. Класс. Смех прыгал в моей груди мыльными пузырьками.

— Я сейчас тоже поиграюсь! — свирепо шипел Ирий. Ну, что он сделает мне за пакости? Оттрахает до умопомрачения? Так я не против.

Правда, в этот раз он не пошел ко мне, остановился невдалеке, принялся водить раскрытыми ладонями над землей. Это что он делает?

Пух притих, едва я замерла в тягучем ожидании. Холодок крался по позвоночнику. Я обхватила голые груди руками.

Поверхность под ногами задрожала. В испуге я отпрыгнула в сторону, но вибрация, похоже, распространялась далеко. Отовсюду выстрелили вверх ручьи воды. Некоторые взмывали до далеких высот, пух намокал и падал белой кашей. Другие струи будто нарочно лупили по моей заднице, прикрытой трусиками, по бокам, щекотали ноги, запутывались в волосах, норовили забраться под руки, которыми я прикрывала груди. Убегала… Но они были везде. Целили в чувствительные точки на теле, дразнили нервные окончания. Я вскрикивала до хрипоты, не могла защититься, убежать, управлять потоками воздуха — пока пух не высохнет или не налетит новый.

Вода залила глаза, я почти ничего не видела, суматошно лавировала между струями, пока не врезалась плечом в чью-то мускулистую грудь. Сильные руки мигом сгребли меня в охапку, повернули и спиной крепко впечатали в напряженный торс. Возбуждение лавой взметнулось по венам.

— Кажется, кое-кто сам не любит обычный секс, — голос Ирия свирепел. — Тебе обязательно нужно меня раздраконить, да, бесовка?!

— Наверно, у нас в принципе не может быть обычно…

— Наверно, мы идеально подходим друг другу.

Чувства, которые и так тяжело вынести, расширились в груди. Ну зачем Ирий доводит меня до сумасшествия?.. Он откинул мои мокрые волосы, добрался губами до уха, зубами прикусил мочку, порыкивая, посылая звуковые и горячие волны прямо в цель. Колючая дрожь промчалась до самой поясницы. Руки властно сминали груди, пальцы до сладкой боли прокручивали соски. Я превращалась в податливое желе. Положила затылок на мужское плечо, блаженно прикрывая глаза.

Мокрые во всех смыслах трусики мешали. Каменный член прижимался сзади, а лучше бы таранил мое лоно, истекающее желанием. Пылающая истома собралась внизу живота и требовала, требовала, требовала намного больше, чем губы на шее и руки на груди.

— Пожалуйста…

— Что?

Он немного повернул мое лицо к себе и впился в губы, съедая непроизнесенный ответ. Я завела руку за спину, с трудом пробралась к ширинке между стиснутыми телами. Среди отовсюду журчащих ручейков не слышно, как вжикнула молния.

Ирий поймал мою руку, заведенную за спину, и добавил к ней вторую, стиснул запястья мертвой хваткой.

— Куда ты так спешишь? Я еще не поцеловал тебя везде, где хочу.

Нежданная краска бросилась к щекам. Да, я бы с удовольствием позволила ему поцеловать меня везде, где ему хочется. Но не сейчас.

— Потом поедем к тебе и поцелуешь везде-везде, — ворчала я и царапала его торс короткими ногтями, куда доставала.

Горячее дыхание обжигало нежную кожу уха.

— Вот как? Значит, поедем ко мне. И надолго?

— На сутки. Нам хватит? — спросила я, зная, что за сутки, проведенные вместе, я привяжусь к Ирию так сильно, что мне его будет не хватать больше, чем когда-либо прежде.

— Суток точно не хватит, — подтвердил мои мысли. — Может, просто заменим слово «поедем» на «переедешь»?

— Я подумаю…

— Ты не думай, а соглашайся.

Руки мне отпустил, вцепился в мокрые трусики и стащил их вниз. Я поспешила выпутаться из ткани, что липла к бедрам, и повернулась к Ирию. Я не готова… Вот так внезапно просто представить, что эти пухлые губы буду целовать каждый день. Что буду засыпать в безопасности и горячих сильных объятьях. Что смогу наслаждаться своими безумными бабочками, ведь буду постоянно делиться чувствами.

Наверно, буря все разрушила для того, чтобы на месте старого построить новое.

Я подпрыгнула, и Ирий подхватил меня под бедра. Пух понемногу опускался на нас, срываясь с верхушек тополей. Я отрывисто и ненасытно целовала пухлые губы, отчего на них то и дело растягивалась улыбка. Счастье, влюбленность и возбуждение смешивались в какой-то крышесносный коктейль. Так хорошо я не чувствовала себя никогда.

Еще лучше стало, когда Ирий, изверг и садист, наконец-то снял с себя боксеры. Я цепко повисла на нем, обхватив руками и ногами, и позволила ему взять меня за бедра и насадить на вздыбленный член. Каменный, горячий, вошел до предела. С моих губ сорвался протяжный стон. Я бы прикрыла веки от удовольствия, но невозможно оторвать взгляд от лица Ирия. Безумно заводили его глаза, подернутые поволокой, нахмуренные брови, приоткрытые губы — я припала к ним коротким поцелуем и отстранилась, чтобы выпустить стон. Ирий рывками опускал меня, вбивался на всю длину за миг, яростно и одержимо. Я была так возбуждена, что принимала его легко до основания, а моя влага, казалось, текла по бедрам. Или это ручейки до сих пор резвились?

— Хочешь быстрее, бесовка? — низкие рычащие нотки отразились мурашками по телу.

Разнеженная во вспышках наслаждения, я едва нашла в себе силы кивнуть. Мощный трепет скручивался внизу живота в пружину — вот-вот она рванет. Желваки на скулах Ирия напряглись, он сжал челюсти, крепче впился пальцами в бедра и задвигался так быстро, что у меня все бешено запрыгало перед глазами. Внизу живота, казалось, сейчас все взорвется.

Буквально за пару секунд до оргазма Ирий меня, податливую, неведомым образом перевернул так, что я оказалась вверх тормашками. Вниз головой! Перед лицом качнулся набухший от желания член, а вверху к клитору прижались губы. Бедра мои он ловко зафиксировал на своих плечах.

Нет, ну он не может без вы…

Мысль оборвалась, ибо на меня обрушились волны дикого блаженства — ловкий язык пробежался ласковой щекоткой вокруг клитора и едва прикоснулся к нему, мое тело забилось в сладких судорогах оргазма.

Не сразу пришла в себя. Ирий перевернул меня обратно, поставил на ноги и прижал к своей влажной от пота, горячей груди. Хмельной туман в голове еще не рассеялся, как я случайно задела рукой твердый член. Он не кончил? Ему было важно, чтобы кончила я? Точно, мы ведь без презерватива, я забыла.

Так заботливо с его стороны… Теплые ласковые волны искупали сердце.

Ага, а завтра он с хитрой улыбкой скажет: «Ты не передумала по поводу веревок? Я по-прежнему хочу тебя связать».

Я подняла взгляд к голубым глазам, в которых на дне точно резвились хитринки. Придушить бы его. И зацеловать до смерти. Но пока я провела подушечками пальцев по нежной, как шелк, коже члена. Под ней точно сталь. Ирий заурчал, как сытый кот, которому охота еще сметанки, и провел пальцем по моей нижней губе. Я дернулась и прикусила его.

— Так не нужно делать, — пригрозил он, но улыбался, зараза, так, что дух перехватывало. Похоже, я влюблена в его улыбку. Признаваться не буду! А минет, пожалуй, он заслужил.

— Не просишь тебе отсосать, потому что боишься, откушу?

— По-моему, минет куда приятнее, когда девушка делает его по собственному желанию, а не по принуждению. Когда ей действительно хочется облизать член, втянуть его в себя, почувствовать, как сперма стреляет в глотку…

Я залепила ладонью этот пошлый рот, и Ирий удивленно вскинул брови. Мои щеки, черт подери, горели жаром.

— В другой раз, — буркнула я. Он отвел мою руку ото рта и, заигрывая, спросил:

— Разве не хочется сейчас?

— Уже нет.

— Нехорошо начинать отношения со лжи.

— И с манипуляций тоже.

Между нами заискрился воздух.

— Со мной будет непросто, — говорила я, поглаживая член. — Уверен, что еще хочешь, чтобы я к тебе переехала?

— Я осознаю трудности… — У него сбилось дыхание, так как я обхватила рукой ствол и принялась мучительно медленно двигаться вниз и вверх. — А ты осознаешь?

— Не особо. Я плохо тебя знаю. Но если мне что-то не понравится, уйти я всегда успею.

Ирий крепко сжал меня за плечи, слегка встряхнул и впился убийственным взглядом в глаза. За яростью явно прятался испуг.

— Зачем меня без ножа режешь?

— Привычка… — Я потупилась, повела плечами, стряхивая его руки. И опустилась на колени. Белая кашица под ногами подсыхала, покрывалась новым слоем пуха.

Я не умею любить. Раню себя и других просто по привычке. Вряд ли Ирий осознает трудности. Но он почему-то присел следом за мной и сграбастал в объятья. Как он догадался, что мне внезапно остро потребовалось его тепло? И как можно больше.

— Не доверяешь мне? Я тоже тебе не доверял… Но давай попробуем с сегодняшнего дня по-другому? Я расскажу о себе все, что ни спросишь. А ты попробуешь поверить в то, что я для тебя хочу делать только лучшее.

К ресницам подкрались слезы.

— Так, дай мне сделать то, что я собралась, — отталкивала его, пряча глаза.

— Нет, давай продолжим дома. Не хочу, чтобы ты тут стояла на коленях в грязи.

— Пух чистый…

— Пойдем, пойдем. — Он помог мне подняться и вытянул руку в сторону, где валялись его джинсы, по привычке, видимо, призывая телекинез. И сдавленно выругался. Я поникла.

Мы молча собрали влажные вещи. Ирий, хмурясь, высушил их магией. У меня мельтешила в голове уйма мыслей, но язык будто прирос к небу.

— Нет, сначала не домой, а найдем Герта, — сказал Ирий, осматривая порванную рубашку. — Бедняга наверняка решил, что ты из окна выпала.

— А что мне сделать, чтобы ты не жалел о выборе? — вырвалось из меня.

— Расслабься, ты причастна к нему лишь наполовину. Мне все равно надо было лететь в космос через месяц. Гастроли, все-таки.

— Что? То есть я пожертвовала фактически всем, а ты… — говорила я, задыхалась. — Я теперь не могу ни за кем следить, не могу выйти в люди… Не заработаю оставшуюся сумму…

Ирий взял меня за руку и тепло улыбнулся.

— Поэтому я тебе должен богатства всего мира.