Буря настигнет

Глава 6. Ирий

Наручники одиноко лежали под скамейкой. Я метнулся к ней: замок не взломан, железо не погнуто. Как? Мать твою, как?!

В растерянности я обежал раздевалку, заглянул в каждую душевую кабинку. Подергал ручки шкафчиков. Пнул со злости скамейку — она отъехала и треснулась о стену.

Куда бесовка делась? Испарилась? Через дверь не выходила — девчонки сказали бы. А смартфон?

Я лег на пол и зыркнул под шкафчик. Пусто. Но щель маленькая, женская рука не пролезет. Когда она успела выбраться из наручников, достать телефон и улизнуть? Я ушел на пять минут!

Она служительница. Телепортировалась в раздевалку, пробыла полчаса, смылась. Удобно. Какую ей подарили способность в обмен на служение? Принятие чужих обликов?

Идеально для слежки. Просто великолепно. У нас в агентстве ее оторвали бы с руками и ногами. Если бы служители не слыли колдунами, которых нужно уничтожать. Если бы она не нарушила закон бесчисленное количество раз…

И как ее поймать? Дать агентству ориентировку? С какой радости она покажет истинное лицо?

Я вздохнул. В солнечном сплетении разболелось — неплохо зарядила коленом, чертовка. По яйцам тоже. Язык у нее острый, полоснул лезвием по нервам. Позабавила. Я усмехнулся. С такой не заскучаешь.

С теми, на лежаках, я задолбался изображать клоуна. Тоже мне, первоклассный эскорт. Готовы ублажать, смеяться над тупыми шутками, лизать пятки. А, может, мне противно, когда девушки ходят на задних лапках и беспрекословно слушаются? Потому и надоедают быстро.

Я вышел из раздевалки и двинулся вдоль бассейна к выходу.

— Ирий! — окликнул тройной хор. Я отмахнулся, не сбавляя шагу. Работа на сегодня закончилась — накрылась медным тазом.

Выпить бы. Обычной воды. Завтра в восемь утра репетиция с Арвидом. Его, кстати, надо оттащить домой. Герт пусть развлекается сколько влезет.

В коридоре я наткнулся на коллег, что усердно весь вечер изображали охранников, заодно бурно обсуждали в коридоре, как вызовут для вымышленного садиста девушек, подкладывая огромный кусок сыра в мышеловку. Мышка пришла, хвостиком вильнула и была такова. Весь спектакль, детективное агентство на маскараде, в личинах журналистов, охраны, официанток и диджея — все зря.

Довольны остались лишь настоящие звезды, получив с группой уйму селфи, стриптизерша и девочки из эскорта — им заплатят фактически ни за что.

— Опускайте занавес, ребята. Преступница пришла и ушла — я спугнул.

Парни проводили меня изумленными взглядами.

— Ирий, ты куда? Объясни, что произошло.

— Ждите отчета! — крикнул я, не оборачиваясь. Нечего обсуждать. Я не в настроении трепаться и слушать нравоучения от коллег, у которых стаж больше. Меня ждет жесткая порка от миссис Шефер — если буду молчать, как степенная козочка, получу розгами дополнительно.

Нужно умаслить вкусной ложью. Или бросить нахрен дело.

Но если я не поймаю бесовку, никто не сможет.

Я завернул в стрип-зал и выдернул вокалиста из компании девчонок. Герт испарился — некоторые девочки, видимо, получат деньги за привычную работу.

— Что? Поймал?

— Скажи Герту, что мы едем по домам. Пусть забирает девочек, если хочет. Я останусь — приедет группа экспертов и начальство. Придется отчитываться.

— Что случилось?

Правду нельзя услышать никому. В мыслях пусто. Из чего строить ложь? Если коллеги позвонили миссис Шефер, она прибудет минут через пятнадцать. Не успею сообразить.

— Слушай, — я положил руку на плечи кучерявому — то есть сначала поднялся на носки и нагнул его, — а давай все вместе поедем с девчонками домой? Отчитаюсь завтра.

Мы успешно разминулись с начальницей. Когда расселись по машинам на подземной стоянке — у меня зазвонил смартфон. Я выключил его и закинул в бардачок. Тонкая рука с бордовыми коготками кралась от колена к паху. Музыка мягкими волнами омывала салон и вибрировала в сидении. Расслабиться бы… Я оставил управление машиной автоматике и повернул голову: брюнетка с собранными в хвост волосами пожирала меня томным взглядом. Она старше других, глаза умные, играет потрясно. Будто я вправду лакомый тортик.

Я поймал проворную женскую руку на полпути к ширинке и поманил пальцем. Девушка подалась ко мне, перекидывая хвост к пышной груди и забавляясь с прядями.

— Давай только мы вдвоем, — предложил я.

— С удовольствием. Не хочется тебя ни с кем делить, — она покосилась на задние сидения, где две блондинки сладко обнимались. Я усмехнулся. Свидетели нам не нужны.

У Арвида огромная двухуровневая квартира, с джакузи, лишними спальнями и мини-баром. К нему мы ехали через лабиринты подземных тоннелей. Тусклые лампы мелькали, отсчитывая метры. Девушка мягко водила пальцами по внутренней стороне моего бедра, игриво подбираясь к ширинке и отступая. Член твердел, но возбуждение не захлестывало.

Я вперился в лобовое стекло — там одни фары сменялись другими, мерцал свет. Монотонная мешанина. Она помогала сосредоточиться.

Зачем бесовка добывает и продает информацию? Явно не ради блага, не ради того, чтобы раскрывать грехи. Ей нужны деньги? Много денег. На что? Заболел родственник? Допустим, мать.

Я сам попал в клетку из-за матери. Бросить бы на произвол судьбы ее после того, как она продала квартиру, чтобы имелись деньги на выпивку, и пошла жить в каморке на заводе, где работала уборщицей. Поначалу я так и сделал — уехал в восьмой сектор.

Но спустя полтора года ко мне позвонили из полиции — мать поймали на краже. Что хуже для моей карьеры? Когда напечатают: его мать в тюрьме или в психбольнице?

Преступления у всех в крови, кто родился на Калинидиксе. Мы все правнуки убийц, воров, мошенников, бандитов. Может, поэтому со школ нам сильно вдалбливают, что нарушать закон — плохо.

Да, плохо, но моя мать украла потому, что пропила зарплату. Начала она пить, когда ушел отец. Не вынесла расставания. Виновна ли, что не справилась, что не воспитывала меня, а прикладывалась к бутылке?

Похер. Теперь ничего не изменить.

Я рано пошел подрабатывать и, чтобы не сидеть дома в свободное время, торчал в музыкальной школе. Позже договорился с директором и ночевал там.

В общем, если выбирать из двух зол — психбольница привлекательнее. Особенно в анонимности. Журналистам сложнее добраться. В награду за то, что она моя мать, я определил ее в хорошее место.

Бесовка тоже о ком-то печется, ведь у нее нет состоятельного отца, чтобы устроил в свою фирму? Или наркотики? Но на порошке она потеряла бы сноровку и не шпионила за знаменитостями месяцы напролет.

Когда машина потребовала меня, я несколько секунд выплывал из размышлений. Брюнетка, видимо, устала трудиться вхолостую — откинулась на сидении и листала новости в смартфоне. Я завел авто на стоянку следом за Арвидом и по привычке ощупал взглядом стены, транспорт, темные углы, хотя сюда вряд ли через пропускной пункт мог заехать левый человек.

Бесовка сейчас наверняка зализывает раны в норке. А не пашет ли она на босса? С ее характером? Вряд ли.

Я выбрался из машины, а брюнетка повернулась к девочкам на заднем сидении и что-то сказала — они вышли недовольные, но скоро расцвели в притворных улыбках и присоединились к Арвиду.

— Как тебя зовут? — Я приобнял брюнетку за талию, и мы зашагали следом за компанией.

— Констанция.

— Взаправду?

— Да. Показать паспорт?

Я покосился на нее, вскинув бровь.

— Зови меня Котя. И я не смущаюсь по поводу того, что мне тридцать пять. — Она обольстительно усмехнулась, и едва заметные лучики морщинок разбежались от уголков глаз. И меня не смущало, что мне двадцать два. Разве что немного. Констанция наверняка опытная и провести с ней ночь было бы классным приключением, но…

Но когда мы поднялись к Арвиду и все направились к джакузи, я взял брюнетку за руку и повел на кухню. В холодильнике нашлась вода — я выхватил бутылку и крупными глотками осушил до дна. Полегчало. Где у Арвида мини-бар, неважно, внизу стояло два ящика пива.

— Какое пиво любишь? Светлое, темное?

— Темное, — ответила Котя.

— Я тоже. Не голодна? — спросил, рассматривая полупустые полки: гроздь винограда, три йогурта, недоеденная пицца.

— Нет. А ты?

Я сыт по горло мыслями, которые не дают покоя. Аппетит вряд ли вернется, пока не разберусь.

Арвид хвастался, что у него есть лоджия, застекленная сверху, спереди и снизу — словом, выступала прозрачным кубом из здания. Там я предложил Коте выпить.

— Сегодня пуха меньше, чем обычно, — молвила она, проходя в лоджию, и оступилась — густой хвост соскользнул со спины и мазнул по бутылке в руке, когда Котя застыла, наклонилась, уставилась вниз. Я засмотрелся на округлые ягодицы, не расчерченные резинками трусиков. Возможно, она без белья.

Лишь потом я глянул под свои ноги. Дыхание захватило. Мы будто парили на пятидесятиметровой высоте. Стекло кристально прозрачное. Вечно безлюдная улица терялась в пуховом облаке — в него уходили шахматкой ряды окон.

Котя сняла шпильки.

— Чтоб не поцарапать пол, — объяснила и выставила туфли в комнату. Я чиркнул каблуком по стеклу.

— Ничуть он не царапается.

Она мелодично рассмеялась.

— Ты забавный. Ничего, что здесь нас увидят из соседнего дома?

Непохоже, что лоджия сделана с затененной пленкой. В восьмом секторе, в отличие от пятого, где я вырос, расстояние между высотками большое и обычно в метель соседних домов не видно. Но сейчас пух не летал бешено, а неспешно стелился. Напротив в доме свет едва пробивался через шторы.

Я вскинул голову: неба нет, только серая мгла. Котя, став ниже на сантиметров пятнадцать, дотянулась до моей щеки и ласково провела пальцами.

— Мы не будем заниматься сексом, — сказал я.

Рука упала. Котя расстроенно поджала губы.

— Чего ты? — спросил я. — Так или иначе, за ночь заплачено.

Она двинулась к белым кожаным креслам, покачивая бедрами, и уселась.

— Редко попадаются клиенты, которых вправду хочется трахнуть.

У меня очередь стоит из желающих. Если бы не гребаная работа, Котя прошла бы без очереди.

— Откроешь, пожалуйста? — Она протянула мне бутылку. — Ты не брал открывашку?

Я накрыл ладонью крышку своей бутылки, обхватил — чуть-чуть магии — и пиво, шипя, вознеслось к горлышку. Но не вылилось. Я отдал Коте открытую бутылку и забрал вторую. По дороге к креслу проделал то же и, усевшись, отпил. Кресло мягко прогнулось — из такого попробуй себя заставить подняться.

— Чем займемся? — осведомилась девушка.

— Поболтаем.

— О чем?

— О Жулианне. — Я повернул лицо к Коте и подпер подбородок кистью. — Знаешь ее?

Котя скривила губы в завистливой улыбке и на секунду-другую присосалась к горлышку.

— Надо же… Только не говори, что любовь с первого взгляда.

— А допустим, и любовь? — Посмеиваясь про себя, я забарабанил пальцами по бутылке. — Девочки из эскорта не заслуживают любви?

Она потупилась и ковырнула бордовым ногтем этикетку.

— Каждая девушка заслуживает любви. Просто некоторые перестают в нее верить. Или в себя.

— Ладно, я пошутил. Никогда ни в кого не влюблялся. Мне все быстро надоедают.

Котя выровнялась и откинулась на спинку кресла.

— Ты еще не встретил ту самую.

— Ой, я тебя умоляю.

— Тебе всего двадцать, да? Вся жизнь впереди.

— Я не страдаю по этому поводу.

— Так зачем болтать о Жулианне?

— У меня к ней особый интерес.

Я отпил пива. Рискованно. По-хорошему надо бы привезти Констанцию в агентство и отдать в лапы детективам, которые профессионально проведут допрос. Но с какой стати? Потому что мне почудилось, что преступница приняла чужой облик и находилась в нем полчаса? В дурку следом за матерью мне отправляться неохота. Я обернулся к стеклянной двери, что вела в комнату. Никого.

— Я представляю наш диалог о Жулианне так: я задаю вопрос, ты честно отвечаешь и не спрашиваешь, почему, зачем и как. И разговор остается между нами.

— Хорошо. — Котя нахмурилась и подобрала под себя ноги.

— Вы встречались раньше?

— Нет. Мы редко собираемся большими группами. Чаще заказывают по две или по три, по одной, само собой, но с Жули мы не сталкивались. Сегодня я только одну девчонку из всех знала.

— Ладно… Ты ведь внимательная, как я заметил, можешь сказать, о чем вы говорили?

Котя посмотрела в стеклянную стену, покрутила бутылку в руках, покусала губы.

— Как-то странно… Она сразу, как пришла, держалась высокомерно. Наблюдала за нашей болтовней и лишь закатывала глаза или усмехалась. Тебе поцелуи слала, когда ты с ребятами пришел. Потом сходила в туалет и вернулась другим человеком. То есть… — Котя бессильно махнула рукой и пожала плечами. — Фигурально, конечно. Я подумала, что она там приняла наркотики, а раньше была на взводе из-за ломки. В общем, после туалета стала дружелюбной и поддерживала разговор. Не так, как я, трепалась языком, но по сравнению с десятью минутами ранее…

Я прав. Я едва не вскочил на кресле и не закричал на радостях! Мне не почудилось.

— Продолжай.

— Мы беседовали о женских штучках, парнях, вас немного обсудили, куда без этого. — Она развела руками. — Тебе припомнить конкретно фасон платья, который мы обсуждали?

— Скажи лучше свое впечатление о ней. Какой она человек? Не в плане характера, а, допустим, возраст или, может, проскользнули ее интересы? Меня интересует то, о чем нельзя солгать.

Котя поставила бутылку на столик и запустила пальцы в хвост, разделяя пряди.

— Ума не приложу, зачем тебе… На детектива не похож, — усмехнулась она и крепко на пару минут задумалась. — Возраст. Ну ей что на вид, что на ум лет до двадцати. Она не показалась глупой, но мы с девочками постарше обсуждали, что такие фасоны носили на выпускной, а Жули в этот момент не закивала, а наоборот удивилась. Еще мне кажется, она приезжая. Модой вроде интересуется, но молчала, когда мы обсуждали местные интернет-магазины одежды… Что еще сказать, не знаю…

Я уставился на горлышко бутылки. Толку с того, что бесовке до двадцати и она приезжая? Пусть я предположу, ее рост около метра семидесяти — ниже меня почти на голову без каблуков.

Мысли вертелись, вертелись, — наконец зажгли идею.

— Вернусь через полчаса. — Я подскочил и дохлебал пиво впопыхах. — Подождешь меня?

— Подожду, конечно. До утра я вся только твоя.

Я метнулся в комнату, на ходу снимая пиджак. Где ванная? Глаза через несколько секунд привыкли к полумраку, который едва разгоняла тусклым светом лампа у кровати, и я среди темно-синих стен различил такого же цвета дверь.

За ней вся моя одежда полетела то в раковину, то на бачок унитаза, то на пол. Ладно, на пол съехала майка - я махнул рукой, она воспарила и приземлилась на боксеры в раковине.

Лишь бы в офисе никого не было!

Я шагнул в душевую кабину, и на меня обрушился теплый поток. В эту минуту коллеги явно обыскивают два этажа, где мы разыгрывали спектакль, а остальные отдыхают по домам. Я уговорил Арвида и Герта тоже отключить телефоны, а нагрянуть сюда на квартиру коллегам не хватит наглости. Тем более мы "охранникам" в коридоре объяснили, куда намылились.

Миссис Шефер остынет до утра или, наоборот, раскочегарится?

Я сложил пальцы в символ скорости, и умчался вместе с водой.

Этаж замер во мраке. Я не телепортировался в кабинет, там негде укрыться на всякий случай, а вышел из ближайшего туалета и пошлепал босыми мокрыми ногами по полу коридора. Тишина. За панорамным окном метель все замедляла и замедляла ход. Редко случается затишье. Если служители не исправят, утром нас ждет смертельно жаркий рассвет.

Я открыл дверь в кабинет с еле слышным щелчком. Там, где есть окна, ночью не бывает по-настоящему темно, если не задвигать шторы. Белый пух словно отражает огни города и хранит свет солнца.

Повезло — одно окно не зашторили, и я не включал свет, достаточно белесой дымки, что очертила углы столов и компьютеров. Я подошел к своему и запустил.

Наше агентство имело доступ к реестру граждан всех семи секторов. Восьмой считался самым богатым и многолюдным, шестой - для среднего класса, а пятый, четвертый и третий - секторы заводов, рабочих, бедняков. Первый и второй до сих пор тюрьмы. Если бесовка не из восьмого сектора, круг поиска сужается.

Я умостился влажной задницей на стул — до утра он высохнет — и ввел пароль. Дальше зашел в реестр, открыл фильтр и… вздохнул, подперев рукой подбородок.

Бесовка явно нигде не работает. В ее возрасте взяли бы разве что на тяжелый труд по четырнадцать часов, и у нее не осталось бы времени собирать и продавать информацию. Если выбрать женский пол, без работы, ростом 168-170, возраст до 20, без детей, то… 13644 девушек. Мать твою… куча студенток. Есть у бесовки когда учиться? Фотографии знаменитостей, которые я видел, сделаны в разное время суток. Учится дистанционно?

Я поставил галочку напротив дистанционного обучения и без обучения — 4777 девушек. Да что же такое... Я взлохматил волосы и провел ладонью по лицу.

Но дистанционное обучение разрешают по немногим причинам! Инвалидность, беременность, уход за тяжелобольным человеком.

Я добавил последнее — 11 девушек. Бегло просматривая профайлы, я терял надежду. Бесовка продает информацию около года, а эти 11 перешли на дистанционку не позже, чем семь месяцев назад.

Бесполезно. Глупая затея.

Я долго втыкал в монитор, пока на внутренних часах не подошли к концу тридцать минут, и выключил компьютер.

На обратном пути, в душе, осенило!

Для пропавших без вести иной реестр! Что, если бесовка ни за кем не присматривает, а деньги ей нужны для другого? За тунеядство без уважительных причин ее бы покарал закон. Она могла уехать из пятого сектора под чужой внешностью, и сейчас числится пропавшей без вести.

Я понесся обратно в офис. Барабанил пальцами по столу, пока компьютер, зараза, долго запускался.

В списке пропавших без вести я отфильтровал по возрасту и росту. Указал приблизительную дату пропажи: прошлый год.

Одна девушка. Беатриса Гилмур, 18 лет, пятый сектор. Я развернул фотографию на весь экран и нахмурился.

Ей тут лет 16, волчий взгляд зеленых глаз, короткие черные волосы, похожа на мальчугана. Нет косметики, сережек, скулы напряженные, губы поджаты. Кто из девочек так стрижется? Даже в колонии для несовершеннолетних не стригут коротко. Болела раком?

Я погрузился в биографию. Матери было 15, когда родила. Оформлено опекунство на бабушку и дедушку. Мать бросила дочь? В графе отца прочерк. В больничной карточке ничего серьезнее простуды. Училась на отлично. Участвовала в конкурсе искусств с картиной, нарисованной съедобными красками? Зачем сняла рисунок за день до оглашения результатов? Странно, не указано, что она посещала кружки или школу по рисованию. Самоучка? Почему? Кружки ведь бесплатные в пятом секторе.

Вдалеке послышались шаги. Я в спешке скопировал профайл Беатрисы и отправил на телефон. Дочитаю дома.

Котя до сих пор сидела в белом кресле, листала картинки в смартфоне, когда я вернулся. Она распустила волосы, вытянула стройные ноги и положила пятки на столик, ее бутылка опустела. Я подсмотрел, что она разглядывала: одежда, эскизы.

— Прости, Котя, мне опять нужно идти.

— Куда? Среди ночи... — Она обернулась, тоскливо нахмурившись.

— Не могу тебе сказать. Но... Оставишь свой номер телефона?

Грустное лицо расцвело.