Буря настигнет

Глава 2. Беатриса

Он засматривался на рыженьких, не замечал меня. Я терялась в толпе, отшивая большинство ухажеров. А с некоторыми танцевала, терлась о них телом, ловила разряды тока, упивалась желанием. Выдумывала себе имена, рассказывала на ухо небылицы, но следила за самым шикарным мужчиной.

Не раз Юрген Могенсен побеждал в голосованиях, как самый красивый, мужественный, умный. Самый популярный телеведущий. К экрану по вечерам прилипала половина женского населения, а половина мужского — давилась злобой.

На деле тот еще извращенец. Чем идеальнее старается казаться человек, тем больше гадостей он прячет. Юрген невесту свою склонял к сексу с друзьями и наблюдал, как ее имеют.

Честно, мне плевать, пусть хоть оргии закатывают. Каждый человек вправе устраивать жизнь по своему желанию, лишь бы другим жить не мешал.

Но я зарабатываю благодаря предрассудкам.

Рыжая девушка в фисташковом платье, которая сидела возле Юргена на диване, робко поднялась. Собралась в туалет? Мужчина еле отпустил, напоследок шлепнул по заднице.

Пока продавать нечего: его невеста, не выдержав критики в Сети, бросила телеведущего на прошлой неделе. И он с горя, бедняга, заходил после съемок по клубам. Вот и сейчас с удрученным видом присосался к коктейлю «Лонг-айленд», а я пошла за рыженькой, пританцовывая.

Басы вибрировали под кожей. Полумрак, рваный свет скрывал мелкие недостатки. Все выглядели стройнее и симпатичнее. Кондиционеры не справлялись с горячим воздухом — ткань платья стала влажной под грудью и на спине.

Дело не только в жаре — я нервничала, крутила бегунок на сумочке. Вдруг не получится.

В женском туалете я притворилась подвыпившей, ухватилась за плечо рыженькой, спотыкаясь. Тем временем прилепила на ее кожу усыпляющий лейкопластырь. Через сто секунд подействует и рассосется.

Мы разошлись по кабинкам, а через три минуты из туалета вышла я — рыжая девушка в фисташковом платье и соблазнительной походкой направилась к самому красивому мужчине.

За волосами, что огненной волной струились по спине, тянулись руки. Жадные глаза огибали полные груди и скатывались в ложбинку. Кто еще не представил, как погладил бы эти стройные ноги? Никто шагу не ступил ближе, чтобы воплотить фантазии. Все видели, с кем она.

А теперь с ним я. Села рядом, прижалась бедром к его бедру, и мужчина по-собственнически положил тяжелую руку на мои плечи. Приятно? Какие бы извращения ни резвились в голове Юргена, тело у него мускулистое, костюм из дорогой ткани, а запах духов затягивал в омут звериной страсти.

Я уверена, рыженькую сто раз проверили. И проверят снова. Телеведущий до одури осторожничал. А развлекаться-то охота.

— Ты сделала то, что я тебя попросил? — с жарким придыханием прошептал он на ухо. По телу пронеслась дрожь на грани отвращения и страха.

Черт подери! Чем можно заниматься в туалете, кроме как писать?

— Нет, но я сделала кое-что лучше.

— Что же? — Рука Юргена опустилась на талию и безжалостно сжала. Скотина! Ребра сломаешь! Сглатывая злость, я смущенно потупилась и потянулась к коктейлю. Мысли хаотично метались. Расквасить бы наглый нос, который зарывался в рыжие волосы. Вот сенсация! Хрупкая девчушка разбила нос непревзойденному Юргену Могенсену!

Но кто заснимет мой дерзкий кулак, что сносит наглый нос?

Я повернулась лицом к мужчине и пролепетала:

— Я сфотографировала то, что сделала. Давай я тебе скину фото, но, ты обещай, откроешь его позже. Я очень смущаюсь.

— Хочу посмотреть сейчас.

— Нет, пожалуйста… — Я прижала к груди смартфон. Рука Юргена прокралась по спине к затылку. Он резко запустил пальцы в волосы, сжал и потянул, запрокидывая мою голову. Черт, больно до слез!

— Ты будешь играть лишь по моим правилам…

Резким движением я ударила локтем мужчину в живот. Рука обмякла, отпуская меня. Телеведущий согнулся пополам. Машинально я достала из тайника на запястье полоску лейкопластыря и прилепила на крепкую мужскую шею.

— Прости, сильно больно, да? — шептала я, склонившись к нему. — Жалко, у тебя короткая стрижка, не то я тебя тоже потаскала бы за волосы. Знаешь, как приятно?

Он пытался разогнуться, встать, оттолкнуть меня, но движения слабели. Снотворное действовало. Пока он полностью не отключился, я пугливо огляделась: белые блузки официанток мелькали у дальних столиков, а парочки, что танцевали от нас в трех метрах, сплетали языки в поцелуях.

Вроде рядом никто не следил. Успею. Я взяла со стола планшет телеведущего. Улов мелковат, но хоть что-то…

Я прижала к сенсору большой палец Моргенсена, и экран ожил. На нем сотни пропущенных звонков и свежих сообщений. Я положила планшет возле своего смартфона — пять минут, и вся информация скопируется ко мне. Возможно, найдутся личные номера телефонов знаменитостей или интересные переписки.

Мужчина заваливался вперед. Я с трудом повернула его к себе и, оперев спиной о диван, подалась к нему, закрыла нас огненной волной. Запах дорогих духов смешался с потом, перегаром и моим ароматом страха. Юрген дышал через рот мне в нос.

Тугой комок подкатил к горлу. Только бы не стошнило.

Опасно. В пьяной толпе из откровенных платьев и мятых рубашек бдит охрана. Будет телеведущий долго сидеть неподвижно — заподозрят неладное.

Но куда хуже то, что на моем внутреннем таймере заканчивались полчаса. Семь минут… Успею ли вернуться в туалет?

Как я оплошала со временем?

Затанцевалась, долго ждала, пока рыженькой приспичит, чтобы с ней поменяться. Пошла на крайние меры: раньше я редко подбиралась близко к жертвам, но теперь они не отодвигают шторы от окон, устанавливают в квартирах камеры, мало с кем видятся, ползают на коленях, собирая осколки радужного, развратного прошлого.

Нужны новые жертвы. На продаже номеров телефонов далеко не улетишь.

Кто-то грубо дернул за предплечье. Ужас заискрил по венам.

— Что с ним? — грохнул бас.

Я состроила жалобную гримасу и обернулась: бугай под два метра нависал надо мной с таким видом, мол, вот-вот поднимет ногу и размозжит мне голову железной подошвой.

— Мы целовались, и он уснул, — ответила я обиженно, выпятив нижнюю губу. Меня колотило, но я прикидывалась пьяной. Телохранитель бегло осмотрел стол и зацепился взглядом за смартфон и планшет, что отдыхали рядышком с коктейлями. Не трожь!

Но нет, показалось. Бугай схватил недопитый коктейль Юргена и поволок меня за предплечье по дивану.

Отдаляясь от смартфона, который почти закончил копировать файлы, я схватила его. Связь прервалась.

Телохранитель дернул меня вверх — я нетвердо встала.

— Подмешала что-то, да? — обдал он горячим дыханием ухо. — А ну, пошли со мной.

Крупная лапища до боли сжимала предплечье — ни шанса вырваться. Я нажала специальную кнопку с боку смартфона и прислонила угол к тыльной стороне мужской ладони. Разряд тока ударил достаточно, чтобы рука ослабела. Я выскользнула, прошмыгнула мимо и ринулась в толпу на танцполе.

Свет мигал, красные, зеленые, синие лучи чертили ломанные фигуры, басы грохотали, отдаваясь спазмами в желудке. Я лавировала между людьми, последние секунды колокольчиками звякали в ушах.

Три, два, один… И пушистая метель вырвала меня из удушливого клуба на крышу. Тишина оглушила. От прохлады пронеслись мурашки по коже. Сердце замедляло стук. Спаслась, хоть и телепортировалась среди людей. Да кто заметил в мешанине светомузыки и в пьяном угаре? А от телохранителя я отдалилась на метров двадцать, заслонилась чужими спинами. Рыженькую найдут в кабинке туалета, и вопросы будут к ней.

Завихрение рассеялось, умчалось, и передо мной возник Келлан. За полчаса изрядно припорошило пухом — каштановые волосы спрятались под мохнатой белой шапкой. И шарф, которым Келлан обмотался аж до глаз, облепили пушинки. Они залетали мне в нос, но не мешали дышать, как остальным.

Потому что я — служитель Духа защиты.

Без пуха, что вечной метелью окутывает нашу планету, Калинидикс, почва давно сжарилась бы. И мы с ней. Но несмотря на то что пух спасает от адской жары, он убивает. Едва обычный человек выйдет на улицу, не прикрыв носа, он задохнется. Поэтому население планеты живет в высоких зданиях из особого стекла, которые ютятся между тополями-гигантами. Трассы прячутся под землей, а первые этажи строений оборудованы как огромные пылесосы: они втягивают пух, что оседает на землю, и прессуют.

Пуховые блоки — единственное, чем торгует Калинидикс. Из них получается замечательное стекло, что защищает от яркого света и высокой температуры.

— Что наловила? — спросил Келлан, забирая у меня смартфон.

— Я копировала информацию с планшета Юргена Могенсена, но…

Он в изумлении оторвался от экрана.

— Тебя не поймали?

— Пойдем внутрь.

Мы жили на последнем этаже — такие квартиры считались худшими и дешево стоили. Днем жарко, слишком светло и иногда сверху гудит оборудование, что преобразовывает солнечную энергию в электрический ток. Зато рядом выход на крышу. А я как цветок увядаю, если изредка не дышу пушистой метелью. Она дарит мне силы.

В полумраке кабинета светились компьютеры Келлана и штрихи фосфора на моих картинах.

— Разденься, пожалуйста, — попросил он, забрасывая испорченную пухом одежду в стиралку. Разденься — для меня значило снять чужой облик. Я провела пальцами по лицу сверху вниз, делая движение, точно снимаю маску.

Волна рыжих волос и фисташковое платье рассеялись. Я оказалась босиком в широких джинсах, просторной футболке, а черные волосы собрались в короткий хвост.

— Моя Беа… — Келлан притянул меня за талию. Я обвила руками его шею и прижалась к теплым губам.

Когда я возвращаюсь, он целуется так, словно мы не виделись вечность. Мы ходим по краю пропасти: моя или его ошибка — и наша мечта рухнет.

Но что бы ни произошло, когда я возвращаюсь, мы идем в спальню. И только после секса я рассказываю, как прошла слежка.

Ладно, в спальню мы идем не всегда.

Келлан подхватил меня под бедра и усадил на стол. Я подвигала попой, расталкивая баночки со съедобными красками, и стащила футболку. Риск, который жалил в клубе, до сих пор бурлил в крови. Лишь оргазм доведет чувства до предела и подарит разрядку.

Скорее, скорее бы. Я готова во всю прыть ринуться ему навстречу.

— К тебе не приставали в клубе? — спросил Келлан, водя влажными губами по шее. Он расстегнул лифчик и забрался под чашечки к грудям.

— Нет.

Пальцы стиснули и покрутили соски — я выгнулась от вспышки удовольствия, нервно скинула бретельки лифчика с плеч.

Ко мне никто не приставал. Ревнивый Келлан. Будь его воля, он бы посадил меня на цепь, но мои зубы настолько острые, что перегрызут сталь. А потом и глотку.

Приставали к блондинке в черном коктейльном платье — так я выглядела первые десять минут в клубе. Липли к кучерявой брюнетке в цветастой блузке и мини-юбке — так расхаживала я следующие десять минут. И одна сволочь едва не сломала мне ребра объятиями, когда я облачилась в рыженькую.

Я ухватилась за пряжку ремня Келлана, развела колени и дерзко подтянула его к себе.

— Трахни меня так, будто у тебя год не было секса, — прошептала я на ухо и лизнула мочку. — Будто ты каждый вечер наблюдал за мной через окно и дрочил, пока я, совершенно голая, занималась приседаниями, чтобы накачать аппетитную попку.

Он накрыл мои бедра руками и стиснул до сладкой боли.

— Я узнал номер твоей квартиры, — хрипло говорил Келлан, едва касаясь губами шеи, — и однажды сорвался. Открыл отмычкой твою дверь и наблюдал, как ты медленно опускаешься и поднимаешься, как раздвигаются половинки задницы.

— О черт… — Я скомкала черную футболку на его каменном прессе и дернула вверх до треска ткани.

— И складочки между ног тоже раздвигались. Они ведь были влажные. Тебе нравилось приседать. Ты иногда представляла во время приседаний, как скачешь на большом твердом члене.

Я погладила внушительную выпуклость на джинсах Келлана.

— На таком большом и твердом, да?

Усмехаясь, он отстранился и снял футболку. Никогда не устану любоваться его телом. Вот где самый красивый и мужественный парень в мире — он в моей власти. Я бы посадила его в клетку и не разрешала одеваться. Нарисовала бы со всех ракурсов. Сутками напролет обводила бы кончиком языка мощные мускулы.

Келлан подступил ближе, и я впилась пальцами в широкие плечи. Он завладел моим ртом в жгучем поцелуе. Наши языки боролись, лаская друг друга. Губы нежно скользили, пекли от укусов. Бесстыжие руки Келлана настойчиво распутывали шнуровку на моих джинсах и лезли туда, где желание сводило истомой.

— Пока я наблюдал за тобой, поглаживал член, — сказал Келлан, разорвав поцелуй. Карие глаза выжигали душу. — В один момент мне снесло крышу окончательно, и я подошел к тебе сзади. Рукой, что гладил себя, я ухватился за твою промежность.

— Я испугалась! — Я наигранно прикрыла рот и подняла брови. Келлан облизал свой палец и запустил мне в трусы. Я вновь ухватилась за его плечи, когда он начал описывать круги около клитора.

— Конечно, ты испугалась того, что желания шустро сбываются. Ты не зря приседала голая, не задвинув шторы. Ты мечтала, что кто-то из соседнего дома возбудится от твоего тела и захочет тебя. Но даже в самых смелых мечтах ты не представляла, что этот кто-то сделает все, чтобы тебя трахнуть.

Легко потерять рассудок от наслаждения. Келлан исследовал меня полностью за то время, что мы вместе. Он выучил назубок танец пальцев, благодаря которому меня можно заставить кончить за десять минут.

Я редко разрешаю получать такую власть надо мной.

— Когда ты тронул меня там, где не стоило, я испугалась. Может, и возбуждалась от того, что выставляла тело на обозрение, но не хотела, чтобы кто-то вломился в мою квартиру.

Накрыв его руку ладонями, я вытащила ее из трусов и поднесла к лицу. Палец пахнул моей смазкой. Мы с Келланом оба прильнули губами к пальцу, слизали влагу, встречаясь языками, и слились в поцелуе.

На ощупь я расстегнула мужские джинсы и устроила руку на члене, что рвался наружу через ткань трусов. Скорее бы наполниться им до предела. А потом еще и еще. И так тысячи быстрых, глубоких раз.

Я оттолкнула Келлана и спрыгнула со стола.

— Да, я испугалась, не ожидала. Но мгновенно среагировала,— говорила я, высвобождая твердый член. Рот наполнился слюной. Как аппетитно. — В тумбочке у окна я хранила пистолет. На всякий случай. К нему я бросилась…

— И застрелила меня?

— Нет. — Я опустилась на колени, а Келлан в ожидании замер. Забавно, он с великим благоговением взирал сверху вниз, будто это я возвышалась над ним. — У меня тоже давно не было секса. Ты оказался симпатичным, а твое достоинство — выдающимся.

Мой язык нежно пробежался вокруг головки — и Келлан шумно втянул воздух. Я с наслаждением облизала ствол по длине, плавно вобрала в себя по глотку и выпустила.

— Поэтому, — бормотала я, наблюдая, как слюна стекает по напряженному члену, — я велела тебе снять штаны и лечь на пол. Ты испугался. И немедленно послушался.

Я выпятила губы и ласково размазала слюну по нежной коже ствола. Вкуснее, чем мороженое. Я облизалась и потерлась о него щекой.

— Тогда я выбрала презерватив, и ты под дулом пистолета надел его.

Келлан на выдохе возмутился:

— Жестоко.

— Зато потом я попросила тебя держать член прямо, поставила колени по бокам твоих бедер и начала опускаться и подниматься.

— А пистолет?

— Держала в руках, чтобы слушался. — Я вскинула взгляд и вобрала в себя член целиком. Нахмурившись, Келлан рвано дышал через рот. Правой рукой он впился в столешницу, левой напряженно погладил меня по голове. Нельзя ли не трогать волосы?! Не отвлекаясь от минета, я поймала его левую руку за запястье и завела ему за спину. Он правой рукой взлохматил волосы на моей макушке.

Я выпустила член и прикусила кожу на бедре. Келлан зашелестел полиэтиленом.

— А если я перестану слушаться? Застрелишь? Нет, ведь за нами следит уйма свидетелей из моего дома.

Запахло клубничкой. Безумно приятно наблюдать, как парень натягивает презерватив на член, полностью готовый к атаке. Прикипая поцелуями к рельефному торсу, я поднялась, а штаны съехали.

— Возможно, мы слишком увлечемся процессом, забудем про пистолет, зрителей и вообще весь мир, — предполагала я, скользя подушечками пальцев по тонкой резине.

Келлан крепко обнял меня и жадно поцеловал. Я стащила трусики — сгорала от нетерпения. Иногда я спрашивала себя, каков секс с другими мужчинами? Не поэтому ли я дразнила любопытство, обнимаясь с разными парнями на танцполе?

Но, кроме Келлана, я ни с кем не спала. И не буду. Может, мы в следующий раз опять придумаем новую игру, чтобы завестись. Может, в будущем я полюблю его любовью, о которой судачат в мелодрамах, и одно его прикосновение будет вызывать во мне бурю чувств похлеще оргазма.

А если нет? Не трагедия. Наш союз скреплен кое-чем более надежным, чем любовь.

Келлан подхватил меня под бедра и присел.

— Прямо здесь? — спросила я с улыбкой, окидывая взором кабинет. Голубоватый свет компьютеров немного разгонял тьму, окутывал нас романтикой.

— Поприседай для меня, милая. — Келлан лег спиной на пол и заложил руки за голову. Засранец. Он что, на пляже? Я умостила колени по бокам от его бедер и направила член в себя.

Растягивая блаженство, я неторопливо опускалась. Взгляд невольно плыл по мониторам. Келлан всегда держал руку на пульсе — горячие новости обновлялись автоматически на центральном дисплее. Вот и сейчас старую статью о предстоящих выборах сменила свежая:

«В рок-группе ‘Буря настигнет’ новый гитарист Ирий Нордли! Сегодня группа провела пресс-конференцию…» Рядом с текстом теснилась фотография парня: черные длинноватые волосы и дерзкая, самоуверенная улыбка. Я подалась вперед, сощурившись, чтобы пристальнее рассмотреть черты.

— Беа?

— А?

Я опустила глаза: Келлан лежал подо мной, совершенно озадаченный. Член выпал из меня, а я и не заметила.

— Прости, пить захотелось.

У меня случалось, что отвлекалась во время секса. Но так сильно впервые. Страстное возбуждение пропало, его заменила безумная тяга к работе. За год я разоблачила всех знаменитостей восьмого сектора, и, продавая информацию, собрала лишь половину от нужной суммы.

Я подхватилась на ноги и сграбастала бутылку воды у клавиатуры.

«Нового гитариста выбрали на закрытом прослушивании. Лидер группы, Арвид де Анджелис, уверил фанатов, что Ирий потрясающий музыкант и автор песен. Он станет не заменой, а новым источником энергии для ‘Бури’…» Я недочитала. Прилипла к фото — и не оторвалась. Горлышко бутылки замерло перед губами.

Смутно знакомое лицо. Где я его видела? Мельком? Мы точно не знакомились.

Келлан обхватил талию руками и резко вошел в меня сзади. Я пошатнулась, расплескивая воду. Ирий… Он из моего прошлого? Жил в пятом секторе?

Экран потух, но перед взором светился мираж фото — отпечатался негативом на сетчатке. Я присосалась к горлышку. Пусть вода смоет смятение. Келлан насторожился, он выключил монитор.

— Работа подождет. — В мужском голосе заискрили назидательные нотки. Я суетливо закрутила бутылку и швырнула ее на стол, отчего она откатилась к стенке, сметая на ходу детальки какого-то устройства.

— Конечно, я не права, что отвлеклась! — Я развернулась в объятьях и с силой оттолкнула Келлана. — Возможно, если бы ты больше вкладывался в секс, мне было бы интереснее!

— Я вторые сутки не сплю! — Крикнул он, помрачнев. — Кто-то палит айпи адреса, я уже задолбался искать лазейки, чтобы скрыться!

— Давай остановим продажи ширпотреба типа номеров и переписок. А значит, уменьшим риск. Меньше товара — меньше площадок для продажи, и меньше риска. — Я ткнула пальцем в потухший дисплей. — Грядет богатый улов.

— Мы будем продавать все, что есть. Чем раньше соберем сумму, тем раньше распрощаемся со всем этим. — Келлан с презрением обвел широким жестом кабинет. — А богатый улов никуда до утра не денется. Мне действительно нужно отдохнуть…

— До утра? Что предлагаешь? Раскроем тайну, какой кофе он предпочитает по утрам? С сахаром или без? Ммм… Как интересно!

— Хочешь снова найти в человеке какое-то извращение? Если дико спешишь, то, может, с ходу прыгнешь к нему в постель и все выведаешь? За видео с места событий нам отвалят немало.

Стиснув челюсти, я влепила Келлану звонкую пощечину — его голова дернулась в сторону. Он потупился, ноздри раздувались от тяжелого дыхания.

— Я бы с удовольствием сидела в квартире и пялилась в мониторы. Но дух выбрал меня, дал способности мне. Я выкладываюсь на двести процентов ради сам знаешь чего. Мы храним уйму тайн друг друга, и ты не доверяешь мне? Не веришь, что я тебе не изменю?! — Я чуть-чуть отдышалась и потерла плечи. Зябковато без одежды. — В знаменитостях я ищу то, что позже купят. Сексуальные извращения ценятся больше всего.

Келлан с виноватым видом взял меня за руку и вывел из кабинета. Лучше бы мы сразу дошли до спальни. Там не отвлекают прямоугольники экранов, ничего не обновляется, только за окном кружится вечная пуховая метель.

На двуспальную кровать мы упали вместе. Келлан навис надо мной. Я подтянулась и поцеловала в щеку — туда, куда влепила рукой. За окном ветер швырял белые хлопья в стекло, и в их безумном танце крутились размытые картины.

Пятый сектор. Длинноволосый парень из соседнего дома, который тоже гулял по крыше и не задыхался от пуха. Это не может быть он. Просто похож.

Я притянула Келлана к себе и широко развела ноги. Комната наполнилась моими криками, быстрыми хлопками и его прерывистым дыханием. Я кричала на автомате, чтобы не расстраивать.

Но оргазм не обмануть. Его пришлось сыграть. Не трагедия. Разрядившись, Келлан завалился возле меня на подушку и вырубился. Я немного понаблюдала, как он мирно спит. Лишь бы отдохнул. Без него я никто, как и он без меня. Мы идеальные партнеры. Без него меня поймали бы после первой продажи.

Да если бы не Келлан, я бы до сих пор торчала в пятом секторе под домашним арестом.

Я тишком выбралась из спальни и помчалась в кабинет. Благо, Келлан не выключил компьютер, а только монитор. Полвторого ночи, но в сон не клонило. Я оделась, устроилась в кресле с чаем и прочла статью несколько раз. Приблизила фото Ирия так, что поры на коже стало видно. Словно фото двадцатидвухлетнего парня покажет, как он выглядел в пятнадцать лет.

Почему взяли в группу именно его? Соцсети не откликались на имя Ирий Нордли. Нигде, никакой информации в публичном доступе. Абсолютно чист. Либо он скучный, примерный мальчик, всю жизнь смиренно учился, либо за ним хорошенько почистили.

Скучные парни не улыбаются дерзко. На фото Ирий расслаблен, доволен. Внешность у него, конечно, не стандарт красоты. Но что-то в ней приковывало. Возможно, неприлично пухлые губы? Нечестно парню иметь такие. Или прическа? Говорила ли она о том, что он не подчиняется правилам и любит буянить? Мало кто ходит с коротко выстриженными висками и затылком, а массу волос на макушке завязывает в хвост. Или, возможно, причина в голубых глазах с яркими вспышками? Я смущалась смотреть в них. Будто он выберется из экрана и скажет: «Ты так долго разглядываешь меня, что чай давно остыл».

Безумно живой взгляд. Я поерзала в кресле, низ живота пульсировал — неприятно возбудиться и не получить оргазм. Но возбуждение вроде схлынуло, когда я лежала в спальне… Отчего разгорелось вновь?

К черту… Я откинулась в кресле, устроила разведенные ноги на столе и запустила пальцы под трусы. Там жарко и между складочками влажно. Я сомкнула веки. Перед внутренним взором, как назло, застыло фото нового гитариста «Бури».

Сгинь! Я подскочила и потушила дисплей. Выключить бы так же внутренний взор.

Слева мелькнуло светлое пятно — я дернулась. Белая обезьяна со смешными усиками крутила в лапках черную шляпу, сидя на столе среди красок.

— Напугали… Есть дело?

— Нет, я просто в гости. Хотел предупредить: впредь будь аккуратней.

Страх оторвал кусочек сердца.

— Меня спалили в клубе?

Дух защиты махнул лапой и скрестил ноги.

— Обошлось. Но ты моя любимая служительница, и я не хочу потерять тебя раньше времени.

— Что значит? Нас раскрыли? — Я нервно осмотрела включенные мониторы — красные флаги не мигали.

— Могут раскрыть. Если ты попадешь в тюрьму, мне придется забрать способности.

Телепортацию в тюремной камере заметят, как пить дать. Но благодаря тому, что я умею принимать чужие облики, меня до двери участка не доведут.

— Нет, не волнуйтесь. Со мной все будет в порядке. Никто не сможет меня поймать.

На мордочке залегла тяжелая дума. Дух вперился взглядом в потухший экран. Давно ли за мной наблюдал?

— Будь осторожна с… — Он указал лапой на черный дисплей. — С ним. От него веет опасностью.

Значит, мальчик точно не скучный. Садист? Мучителей проучивать одно удовольствие.

— Нет, Беатриса, не входи в азарт! Он страшно опасен! Я не шучу!

— Вы распалили меня еще больше, — усмехнулась я. — Что с ним не так? — Палец потянулся к кнопке, и дисплей засветился с развернутой фотографией Ирия.

Черная шляпка скукожилась в сердитых лапах. Дух защиты задвигал челюстями, жуя губы. Сомневался, говорить мне или нет?

— Я доставала информацию из таких опасных мест, что меня там, если бы поймали, в бетоне похоронили. За мной охотятся лучшие киллеры восьмого сектора, но никогда не убьют. Они не знают, как выглядит мишень. — Я развела руками.

Дух нахлобучил на голову мятую шляпу, изрек:

— Я тебя предупредил!

И растаял. Почему отвечал уклончиво? Забавно, меня в гробу спят и видят уйма опасных людей, а бояться нужно его?

Скорее бы вживую взглянуть на дерзкую ухмылочку Ирия Нордли и выпотрошить все тайны. Самый опасный человек становится жалким, когда его жизнь выворачивают наизнанку перед людским судом.