Буря настигнет

Глава 33. Беатриса

Охрана провела меня через черный ход. Дрожь не покидала тело. Я то и дело вытирала влажные ладони о джинсы. Ирий, конечно, обрадуется, когда увидит меня.

Точно?

Целый месяц разлуки. Все по моей прихоти. Он приходил каждый день, но охрана не пускала его в палату. Телепортировался прямиком к моей кровати однажды среди ночи, но я мигом нажала на кнопку вызова врача — тот прилетел за десять секунд. Ирию ничего не осталось, как свалить. Грозился вернуться снова, а я обещала снова позвать врача.

Настойчивый. Вот если бы принял мои условия, то общались бы хотя бы по телефону. А так я не оставила ему номер. И попросила Келлана не делиться с ним моими контактами.

Операция прошла хорошо. Три недели после нее я не смотрела в зеркало и не хотела, черт возьми, чтобы смотрел на меня Ирий! Может, будь мы супружеской парой, я бы не была столь упрямой.

Но больше, чем увидеть его, я хотела, чтобы наши отношения начались красиво. Без моих отеков на лице и обеспокоенного взгляда Ирия, который бы их увидел.

Правда, мне очень приятно было то, что он все равно приходил ежедневно. Лишь ради того, чтобы поцеловать дверь и передать цветы или милые подарки. Я с широкой улыбкой слушала, как он ругался с охраной. Но Йерун Нордли поставил надежных ребят меня охранять.

Стоило познакомить его с Келланом, и они спелись. Неожиданно мой бывший в последнее время все меньше говорил, что хочет переехать жить на другую планету. Наверно, вдохновился планами детектива и решил попробовать что-то изменить здесь, на Калинидиксе.

Ради справедливости, Келлана я тоже не пускала к себе. Только врачей и маму Джемму, когда ей стало лучше. Ее счастью не было предела, когда ей сказали, что я все-таки жива.

А я радовалась тому, что Йерун Нордли сдержал обещание — посадил за решетку деда, купил маме Джемме небольшую квартиру в восьмом секторе и оплатил на год вперед услуги психотерапевта, которому поручил следить за психическим здоровьем женщины. Она выглядела намного лучше, чем прежде. В вечно усталых глазах зажегся огонек, плечи расправились, будто с них упал тяжелый груз.

Когда я собирала вещи, едва не проговорилась ей, что хочу встретиться с мамой. Лучше не надо распространяться. Неизвестно чем закончится встреча, а я потом не хочу портить настроение маме Джемме.

Детектив все же дал адрес. На Новинилике пройдет третий концерт, через две недели. Ближайшие три месяца мы проведем в перелетах. Герт без проблем договорился, что я полечу вместе с сотрудниками их компании. При свидетелях я фотограф, а в другое время беспрепятственно могу общаться с музыкантами. Пока для меня опасно заявлять, что я сестра Герта.

А Ирию… я пока не прихожусь никем. Возможно, он пошлет меня на три буквы, когда увидит. За весь месяц я не сказала ему ласкового слова, не предупредила, что тоже лечу.

Что, если он действительно в обиде? Разве я не боюсь его потерять?

Больше, чем потерять, я боялась его разочаровать.

Я ускорила шаг по узкому коридору. Из-за двери впереди доносился мужской смех. Еще немного — и я увижу Ирия. От волнения меня то шпарило кипятком, то леденило холодом. Сердце в бешеном темпе билось о грудную клетку.

У двери ноги будто прилипли к полу. Я нервно поправила рыжие локоны. Пальцы подрагивали. Ну, давай же, возьмись за ручку и войди.

Я прислонилась лбом к прохладной поверхности. Немного стало легче, как во время лихорадки легче от влажной тряпки на лбу.

Там, за дверью, слышался бас Герта. Он хвалился, что вчера уложил Ирия на лопатки. Я вздрогнула. Смех оборвался. Через пару секунд Арвид завопил: “Отпусти!”

Рука моя сама распахнула дверь. Музыканты развалились на черных кожаных диванах, а Ирий, стоя за спинкой, душил Герта локтевым захватом. Бицепс заметно округлился, впираясь моему брату в подбородок. По-моему, Ирий стал немного шире в плечах, и мышцы выросли.

Как я могу любоваться мускулами, когда моему брать дышать нечем?! Я мысленно хлопнула себя по лбу.

Арвид безуспешно пытался разодрать парней. Герт махал руками, стараясь ухватить Ирия за что-нибудь, за футболку, например.

Я прыснула в кулачок.

Вроде взрослые ребята, но иногда такие придурки. Пять пар глаз устремились ко мне — я же встретилась только с голубыми. Они безжалостно пригвоздили меня к стене, чтобы не рыпнулась во время расстрела. Пухлые губы беззвучно зашевелились, говоря: “Бесовка…”

Как так быстро узнал меня? По короткому смешку?

— Кто это? — осведомился кудрявый вокалист.

Герт вывернулся из захвата и, пока растирал горло, подошел ко мне.

— Это сестренка моя, Белиса. Но она не хочет к себе лишнего внимания, так что не распространяемся. Она с нами полетит.

Парень с длинными русыми волосами, Сакари, дружелюбно улыбнулся и сказал:

— Если будет скучно лететь, познакомься с подругой Арвида, думаю, найдете общий язык. Ее зовут…

Ирий в несколько твердых шагов преодолел расстояние между нами, схватил меня за руку и выволок из комнаты ожидания, напоследок плотно прикрыв дверь.

За нею обнял крепко, до боли, до смерти от нехватки кислорода. Зачем мне воздух, если в меня проникал аромат горького кофе с ромом и корицей, будоражил черный перец и шоколад. Лучший в мире, самый вкусный, желанный запах.

И тепло, которого не хватало целый месяц, пропитывало кожу, проникало в кровь, в сердце. Бабочки обезумели — щекотали под грудью, словно крылышками намерились процарапать меня изнутри, вылететь, ибо их слишком много, а места слишком мало. Чувства переполнили до краев, нет другого выхода, лишь поделиться.

Да я ему отдам всю себя, без остатка. Лишь бы принял мои слова. Я быстро собралась с духом, потому что долго репетировала, готовилась.

Дверь распахнулась. Арвид уставился на нас, нахмурившись. Секунда, вторая, и осознание снизошло на него. Лицо вытянулось.

— Теперь не чужая. Теперь моя, — сказал почему-то Ирий. — Муза теперь с нами.

У вокалиста дрогнул уголок губ в улыбке.

— Давайте только недолго. У нас вылет через полчаса, — бросил и запер дверь.

Ирий взял мое лицо в ладони и принялся разглядывать. Голубые глаза светились счастьем.

— У тебя совести нет приходить перед самым отлетом.

— Я тебя люблю.

Ну, что, слова уже посадила на язык, вот и сорвались. Ирий замер, не моргая, будто громом пораженный. Сладкий трепет порхал по всему моему телу — меня тянуло вперед, как магнитом. Я приподнялась на носочках и прижалась к пухлым губам, прикрывая глаза от наслаждения.

Ирий обрушился на меня ненасытным, жгучим поцелуем. Он явно хотел раздавить меня своим ответом, показать, насколько рад моим словам. Радость у него, однако, сокрушительная и безжалостная. Расплющит в объятьях, выпьет дыхание до дна, искусает губы до сладкой боли. Я судорожно комкала футболку на его спине, прижимаясь так близко, как только возможно.

Нет, его мышцы правда стали крупнее и словно налились сталью.

Похоже, вымещал весь месяц злость на тренажерах. Интересно, какой он сейчас без одежды? Действительно, зря я пришла так поздно. Теперь придется уныло ждать, пока космический корабль приземлится на соседней планете.

Плевать, что мы в коридоре, куда каждую секунду может кто-то выйти. Истома внизу живота напряженно ныла от желания. Ирий оторвался от губ, спустился влажными поцелуями по шее, и под кожей разливалось всплесками наслаждение. Я хватала ртом воздух, хмельной туман опутал мысли и словно оторвал от пола, понес к верхушкам тополей.

— Я тоже тебя люблю, моя маленькая бесовка, — прошептал он на ухо, едва касаясь мочки влажными губами. Мелкая дрожь спустилась по телу. Сердце запрыгало еще быстрее.

— Да, твоя…

Не буду перечить, как раньше. Если я — его, значит он — мой. Мой любимый. Подхватил меня под бедра, впечатал спиной в стену и снова впился в губы жгучим поцелуем.

В дверь с той стороны постучали. Будто ведро холодной воды на наши головы опрокинули. Наше время на этой планете подходило к концу. Мы с неохотой разорвали поцелуй. Ирий уткнулся лбом в мой лоб и, заглядывая в мои охмелевшие глаза, прошептал:

— Когда прилетим, отправляйся сразу в гостиницу. Я скажу, чтобы тебя пустили в мой номер.

— Жаль, что мы не летим рядом…

— Да, сегодня, к сожалению, будет так. Но если ты хочешь, чтобы мы летали в соседних креслах, я придумаю, как это устроить. — В голубых глазах заплясали хитринки. Что-то задумал, гад.

Стук повторился, более настойчивый и громкий. Ирий тяжело вздохнул и поставил меня на пол. Я пошатнулась — грохнулась с небес на землю, ошалела. Но сильные руки не дали съехать по стенке на пол, крепко запечатали в объятья.

— Не хочу тебя отпускать… — прошептал Ирий.

Целый месяц ждать этой встречи, а она пробежала, как миг. Под ресницами запекли слезы. Мало, чертовски мало. Даже не манила моя заоблачная мечта, которая вот-вот сбудется.

Опять себя предаю? Так, весь мир на любви не сошелся. Но с ней, пожалуй, он куда краше. Если раскрашивать любовью мир, а не окунаться с головой в краску. Ибо можно задохнуться, а, спасаясь, все безрассудно расплескать.

Ярко-голубое небо, пушистые облака, желтое солнце, необъятные пространства — я совсем скоро увижу вас!

— Тоже не хочу тебя отпускать, но я так опоздаю… — ворчала я, выпутываясь из объятий. Ирий напоследок смачно ущипнул меня за ягодицу, отчего я аж подпрыгнула, и чмокнул в щеку.

— До встречи в номере, бесовка, — сказал, будто пригрозил наказанием розгами, и двинулся к ребятам. На секунду мои вены покрыло ледяной корочкой. Представляю, до каких высот доросла его сумасшедшая пошлая фантазия за месяц воздержания.

На посадку я шла с замирающим сердцем, на грани между слезами и улыбкой, что безудержно растягивает губы. Девушку Арвида я узнала сразу — и брови мои невольно поползли вверх.

Это ведь девчонка из эскорта, Констанция, если мне память не изменяет. Надо же… Сенсация! Но что-то не зажглось желание срочно продать ее… Ирий добился своего. Я теперь так же уязвима, как и те, чьи фото продавала. И лучше быть предельно осторожной, чтобы через пару-тройку дней мои фотки не разлетелись по сети с подписями, полными ядовитой зависти.

Я ни на шаг не отходила от работников продюсерской компании “Бури”, приклеилась к Констанции, она тоже дико волновалась. В любом случае не она летела по поддельным документам, а я. Голова кружилась, когда я проходила паспортный контроль — несмотря на самочувствие, изо всех сил делала вид, что каждый день летаю на космических кораблях.

Только меня пропустили — я едва не свалилась на пол, ноги подкосились от облегчения. И голова закружилась уже по другой причине. Предвкушение прыгало в крови пузырьками шампанского.

Прошедшую ночь я не спала — в глаза будто спички вставили, так бурлил адреналин. И на борту космического корабля я почти сразу вырубилась. Звездное полотно за маленьким круглым окошком сначала завораживало, а позже убаюкало вселенским спокойствием.

Констанция растормошила меня перед посадкой. Я глянула на часы.

— Так быстро?

— Ага, мы ведь на экспрессе.

Мы нырнули в атмосферу планеты, и я затаила дыхание. Сквозь жидкие облака проглядывали неясные очертания, серые пятна, которые по мере приближения превращались в паутину, что двигалась, мельтешила. Не успела рассмотреть, как мы приземлились.

Космопорт встретил нас множеством людей, роботов и откровенно страшных существ. Мигали голограммы на разных языках, порхали стальные кабины лифтов в прозрачных трубах. Глаза разбегались. Потеряться тут раз плюнуть.

Я с трудом придерживала челюсть. Рот то и дело открывался. Мы со стороны, наверно, были точно дикари. Вертели головами, вздрагивали, когда мимо проплывали существа, похожие на огромных улиток.

— Обалдеть, — ахала Констанция, держа меня за руку, — эти улитки на концерты тоже ходят, как думаешь?

— Ходить — не ходят, а вот ползают ли — это вопрос. Думаю, если хотят успеть на концерт — должны уже выползать?

Хорошо, что человек, который нас вел через космопорт на самолет, внимательно следил, чтобы никто не потерялся, чтобы все получили багаж, визы, временные айди-карты.

Мне хотелось поскорее выйти на улицу, увидеть своими глазами небо, не через стекло, подставить щеки теплым лучам солнца. Но извилистые коридоры привели нас прямиком на борт самолета. Где меня настигло разочарование, о котором говорил, зараза, Ирий…

Понурившись, я долетела до города, где как раз будет проходить концерт. В гостиницу нас доставили на летающих машинах — они бешеной мошкарой кружили по городу, из-за них с тротуара внизу не видно неба.

Как люди могут жить в таком городе? Сплошные каменные джунгли, воздух сухой, спертый. Я нормально задышала, только когда поднялась на лифте на сто сорок первый этаж и оказалась в номере.

У нас, на Калинидиксе, хоть белые хлопья порхают — это красиво. А здесь тучи летательных аппаратов вызывают только тошноту. На высоте, где летел самолет, можно было полюбоваться завораживающим рассветом. Но ни капли не хотелось приземляться в муравейник.

Правда, сто сорок первый этаж был выше, чем местные воздушные дороги. Я медленно подошла к панорамным окнам. Здания вдалеке шпилями выныривали из хаоса внизу. Желтое солнце поднялось над горизонтом, бликовало на стеклянных стенах высоток. А небо раскинулось чисто-голубое, необъятное.

Я так и села перед окном, как перед плазмой с безумно интересным фильмом. Иногда по небу пробегали самолеты, оставляя белые хвосты. Может, все не так плохо? Это мегаполис, а в пригороде, возможно, есть сады под открытым небом.

Послышались мягкие шаги за спиной. Я застыла в трепетном ожидании, наполняясь радостью. Что-то тихо шелестнуло, щелкнуло, и через пару секунд Ирий опустился рядом. Не смотрел на небо, впился взглядом в меня. У него ведь глаза цвета неба, не поэтому ли я так сильно от них потеряла рассудок?

— Как прошел полет? — спросил он с обаятельной улыбкой, которая окончательно прогнала паршивое настроение.

— Хорошо, — улыбнулась в ответ. — А у тебя?

— Замечательно…

Повисла пауза. Я молчала в растерянности. Кидала короткие взгляды то на небо, то на Ирия.

— Говори, — попросил он и пододвинулся ближе, соприкоснулся своим бедром с моим, отчего кожа вспыхнула пожаром. — Поделись со мной.

— Меня вообще бесит этот муравейник, — махнула рукой в сторону зданий. — Единственное, что здесь красивое, это небо, и то, его видно, если забраться выше сотого этажа. Где зелень? Реки? Горы?

— То, что ты хочешь, находится на окраинах или в областях.

— Почему люди, как придурки, кучкуются в одном городе, живут среди кутерьмы, зачем? Как они могут жить, не любуясь окружающим миром? Мы в Калинидиксе живем так же, потому что нет выбора.

Теплая рука легла мне на плечи — они, оказывается, напряглись. Я склонилась набок, прильнула к Ирию, нырнула в запах и жар его тела.

— Это всего лишь первая планета из четырнадцати, которые мы посетим. По-моему, там были в списке живописные, моя любимая художница. После гастролей останемся на той, которая тебе понравится. Идет?

— А ты? — спрашивала я, выводя пальцами узоры на черной футболке, что обтягивала рельефные мышцы. — Тебе разве все равно?

— Меня тоже напрягает мегаполис… И воздух этот, — Ирий забавно скривился. У меня в груди булькнул смешок.

— Да, воздух ужасен.

— Мне главное, чтобы было где музыкальное оборудование установить. Чтобы моя муза была счастлива, — он красноречиво прижал меня к себе плотнее. — Ну и соседи чтобы людьми были, а не улитками. Остальное неважно.

Я опустила голову, отстранилась, и холод пробежал мурашками по коже.

— Ты не бросишь “Бурю”. Тебе придется следовать за ней.

— Это “Буря” будет следовать за мной, бесовка. Продюсер, конечно, побелел, когда я озвучил ему мои условия, с которыми подпишу контракт. Но он согласился. Я ему два альбома в течение года, а он мне — переезд продюсерской компании на ту планету, которую я выберу. Это если наш тур, конечно, будет успешным.

В пятую точку ужалила бешеная доза эндорфинов — я едва не подпрыгнула.

— Я хочу на концерт! Достанешь мне билет? С экрана видеть — не то…

Ирий расхохотался. Душа разомлела от мелодии его смеха.

— Возможно, в каком-то из залов вип-места не раскупили, но я сомневаюсь.

— Стадионов нет?

— Ну, мы маленькие еще для стадионов тут. Пока выступим по небольшим залам. Но все равно прибыль будет шикарная. Она уже пошла… мы неделю назад выпустили студийную запись той новой песни, которая нас подняла. И продажи уже отличные.

— Вы молодцы.

— Когда решишься продавать свои картины?

Я перевела взгляд на небо. Что я собиралась делать, когда исполнится мечта? Казалось, достаточно переехать, купить небольшой домик с садом, а потом как-то само образуется…

— Не планировала я торговать здесь картинами…

— А что планировала?

Через несколько секунд молчания, Ирий вновь укутал меня в крепкие объятья.

— Мне сейчас так хорошо, что, кажется, больше ничего не нужно, — говорила я и терлась щекой о его плечо.

— Муравейник внизу уже не раздражает? — с усмешкой подколол Ирий.

— Немного. Ты знаешь, поделилась с тобой, и как-то полегчало.

— Зря я тебя подгоняю… И ты себя не подгоняй. Просто наслаждайся тем, как сбывается мечта, а там, в будущем, обязательно появится новая.

Зачем он так резко, без предупреждения чудодейственным бальзамом по сердцу? Чувства забурлили, вот-вот выплеснутся из краев. И я бы зацеловала Ирия, повинуясь сиюминутному порыву, подалась ближе к его губам, но его глаза скользили по моему лицу слишком внимательно.

— Как тебе мое новое лицо? Ты ничего не сказал… Злишься, потому что я месяц пряталась от тебя в палате? Прости, мне нужно было пережить этот период в одиночестве, хоть я и очень скучала по тебе…

— Прости меня тоже. Я не мог скучать тихо и мирно, — усмехнулся он. — Да и не мог не проверить лично, хорошо ли работает твоя охрана. А насчет лица… Наверно, я привык чувствовать тебя без маски в виде внешности, поэтому ты для меня такая же, как и раньше. Моя маленькая вредная любимая бесовка.

Я впечаталась пальцем в его губы за миг до поцелуя.

— С одним не хочу мириться. Я не маленькая!

— Ну как же…

Он с легкостью подскочил на ноги и подхватил меня на руки, как пушинку.

— Ты взял с собой чемодан игрушек? — спросила я, как только Ирий направился в сторону спальни.

— Конечно! Краснел весь персонал в космопорту, кроме меня, когда просвечивали мой багаж. Но вещи разбирать мы будем позже.

Кровать, до невозможности комфортная, пахла оттенками лаванды. Белые простыни нежные, будто шелковые. Мы быстро избавлялись от одежды, грубых джинсов, чтобы зарыться под мягкое одеяло, прижаться друг к другу, зарождая пожар из двух горячих тел.

Я жадно пила его поцелуи, запускала пальцы в его волосы, растрепывала их, прижимала его голову к своей шее, растворяясь в остром наслаждении. Действительно не хотелось сегодня никаких игрушек, не хотелось злить, а лишь чувствовать его как можно теснее и глубже.

Просто хотелось делиться чувствами и купаться в его море чувств.

Правда, спустя час мы все-таки добрались до чемодана. Ирий оставил меня выбирать, что понравится из игрушек, а сам побежал заказывать фрукты и вино.

На дне, под горой из коробок, лежали мотки алой веревки. Я судорожно сглотнула. Охренел?

Решительно я достала ее из чемодана и направилась в гостиную. Где-то должно открываться окно.

— Бесовка, что ты делаешь? — окликнул меня Ирий, когда я дергала механизм на окне.

О, щелкнуло, повеяло прохладой. Я замахнулась, чтобы выкинуть злосчастные веревки, чтобы понял в конце концов, что он не будет меня связывать, гад, но запястье угодило в ловушку — Ирий поймал меня за руку, вывернул ее и захлопнул окно.

Я впилась зубами в его предплечье, выкрутилась из захвата и опрометью бросилась прочь. Сердце подскакивало аж до горла, в попу подгонял страх — догонит, ой, как догонит!

Да, пусть обязательно догонит, но поддаваться не буду!