Буря настигнет

Глава 27. Беатриса

Я смотрела в одну точку — угол стола, за который меня усадили со скованными руками. Слезы закончились. Чувства сгорели. Невозможно пылать страхом и гневом долго — в один миг нервные окончания гаснут.

В моем случае так быстро… Всего за двенадцать часов в тюремной камере. Потому что каждая секунда могла стать последней или полностью сломать мою жизнь.

В камере нет воздуха — моего воздуха, пуха. Мне не выйти на улицу и не надышаться. Я чахла, как забытая роза на полу. Сорвали и бросили усыхать.

Ожидание по кусочку разгрызало сердце. Лучше бы Дух скорее пришел с заданием, окончательно растоптал меня и отобрал способности. А так маленький огонек надежды еще горел — тупой огонек. Никто мне не поможет.

Дверь щелкнула. Я не подняла голову, мне до дикости комфортно в отрешении. Ошиблась в чувствах. Я еще боялась. Всегда может быть хуже, чем способен представить разум.

— Беатриса Гилмур?

Говорил тот светловолосый мужчина, который курировал мое задержание. Главный. Голос у него как сталь. Как лезвие ножа. Порежет, смахнет кровь и вновь засияет угрозой.

Заскрежетали ножки стула. Мужчина сел. Боковым зрением я видела, как он положил на стол планшет, а к ножке прислонил большой бумажный пакет.

— Я к вам не пришел раньше, потому что ждал, когда вы успокоитесь. Сложно вести серьезную беседу с девушкой, у которой истерика. Не хотелось применять седативные препараты.

Я сглотнула тугой комок в горле. До того, как перевести в комнату допроса, мне в камере предлагали попить воды, но я отказывалась. Вдруг в жидкость подсыпали бы что-то… Пусть глупо, ведь они могли скрутить меня и уколоть, если бы хотели.

Язык стал шершавым от жажды. Я с трудом пошевелила им, голос мой шелестел, будто ветер:

— Истерика закончилась.

— Вот и отлично.

Мужчина удобнее устроился на стуле, хотя на нем в принципе невозможно удобно сидеть — задница моя затекла, пока я тут полчаса ждала в одиночестве. Зато меня вполне устраивало таращиться в одну точку. Детектив не требовал поднять взгляд.

— Я не буду выбивать из тебя признание. Как видишь, я даже не принес диктофон. Сейчас мы будем вести разговор, не предназначенный для чужих ушей.

Мои брови невольно сдвинулись. Глаза забегали по серому полу.

— Мы оба знаем, что ты около года следила за знаменитостями, обыскивала их квартиры, потом продавала информацию о том, что видела и находила. Тебя не поймала полиция, не нашли киллеры. Ты искусно не оставляла следов и прятала свою внешность. Все было хорошо, пока не потеряла голову от своей мишени, да?

Казалось, слез больше нет. Вроде все проклятья я выкричала из себя в адрес Ирия, лупя по стене раскрытыми ладонями. Но под ресницами вновь запекло, а в груди воспламенилось.

— Вы с ним хорошо поработали, мистер детектив, — процедила я сквозь зубы. — Потрясающе.

Наружу рвалось больше слов, но я прикусила губу. Нет диктофона? С чего бы верить? Бумажный пакет набит чем-то почти до верха. Пузатый немного. Там десяток диктофонов поместится.

— Ирий… — мужчина тяжело вздохнул. — Ненамеренно вывел нас на тебя. Ненамеренно. Я его уволил еще две недели назад после скандальной статьи, и с тех пор с ним не общался. Но у меня есть человек, который докладывает о каждом его шаге. На самом деле мы не на сто процентов были уверены, что застанем в номере именно Беатрису Гилмур. Но рискнули.

Ирий невиновен? Внутри меня все перевернулось. Еще раз и еще. И закрутилось дикой центрифугой. Хмельная от чувств, я подняла взгляд на детектива — сидел с непроницаемым выражением, точно вместо лица маска, высеченная из мрамора.

— Ирий тоже в камере? — спросила я. Будто могло быть по-другому. Его, конечно, повязали из-за меня.

— Ирий мой сын.

Так ответил, словно я сразу должна все уяснить. Словно их родство ключ ко всему.

— Что бы он ни творил, я уберегу его от прискорбной участи, если могу. Его имени не будет в твоем деле.

— А если я назову его имя?

— Не назовешь. Поэтому мы с тобой и говорим.

— А если он придет…

— Он не придет.

Я закусила щеку изнутри. Руки дрожали в наручниках. Спрашивать, почему не придет, нет смысла. Мужчина сказал как отрезал. Просто полсердца отсек одним взмахом.

Ирий меня не сдавал — в это очень хочу верить — значит, все, что между нами было, правда. Ирий искренне утром говорил, что нам надо не просто встречаться, а почаще спать ночами вместе. Я не успела отказаться… не успела ответить, что не смогу. Ведь проведенная вместе ночь высекла кинжалом с ядовитыми чернилами на груди: «Люблю». И пока чернила не пропитали насквозь все тело, не разошлись по крови и не смешались с нею навсегда, их нужно вывести.

Ведь моя мечта живет на другой планете. К ней я должна лететь. Ибо возненавижу себя рано или поздно.

Однако сейчас… моей мечте и жизни конец. А визит Ирия — мог бы стать единственным лучиком света во мраке.

Мистер Нордли продолжил:

— Ирий понимает, что к тебе приближаться опасно. Особенно теперь. Только сядешь в тюрьму — киллеры проникнут в нее и убьют тебя. Слишком много знаешь, слишком много людей хотят мести. Если Ирий будет наносить визиты — ему тоже перепадет. Ходят слухи, у тебя есть сообщник.

— Нет! Я все делала сама.

Может, раскрыть способности, как только окажусь среди людей? Стражи убьют меня за нарушение. Это лучше, чем сидеть в камере и ждать того мгновения, когда мне в еду подсыпят яд, или задушат подушкой, или заколют вилкой.

— Ты очень талантливая девушка. — Мужчина облокотился о стол и подался ко мне. Я невольно вжалась в стул. — Жаль, что не умеешь талантами с умом пользоваться. Они тебя погубили, вместо того чтобы осчастливить.

От нравоучений затошнило. Пусть бы побыл на моем месте! Со стороны наблюдать и судить каждый идиот способен!

Я прикусила язык, внутренне разрываясь от лавы злости. Если буду острить, это не сыграет в мою пользу.

Хотя какая разница? Меня, так или иначе, упекут за решетку! А потом прибьют. Шансов на помилование ноль.

— Какого черта умничаете, мистер детектив? Хотите, чтобы я имя Ирия на суде не упомянула? Так убедите меня молчать! Ибо пока что у меня есть только одно желание — плюнуть вам в морду!

Уголок его губ на миллисекунду дрогнул. Эхо моего крика звенело в тишине. Я тяжело дышала, что-то свистело в груди. Пух, родные белые хлопья, исцелили бы меня, напитали энергией, созидательной. А не разрушительной, которой наполняет злость.

— У тебя снова началась истерика, Беатриса? Тогда я приду завтра, — говорил детектив, поднимаясь. — Думаю, сутки в камере точно подействуют успокаивающе.

— Да можете вообще не приходить! Мне плевать! Все равно в итоге мне не светит ничего хорошего.

— Ты можешь избежать смерти, если будешь вести со мной адекватный разговор.

— Как великодушно с вашей стороны. Предлагаете сделку? Я не говорю имя Ирия, а в тюрьме меня будет опекать охрана? Бессмысленно… Я не поверю.

— Тюрьмы ты тоже можешь избежать. Поговорим об этом завтра? — Он потянулся рукой к пакету, нарочно медленно, следя за моей реакцией.

Я молча хлопала ресницами и мысленно топила надежду, которая вдруг воскресла. Тут что-то не так. В чем подвох?

— Какой ценой?

— Разве ты не готова отдать все за свободу и жизнь?

— Я готова отдать лишь то, что потерять не так страшно, как умереть.

Детектив сел обратно на стул.

— Предлагаю работать на меня. Лично. Выполнять любые поручения беспрекословно, какими бы они ни были. Взамен я инсценирую твою смерть.

Сухой смех, больше похожий на кашель, вырвался из моей груди. Очень воодушевляет стать девочкой на побегушках для детектива, которому закон не писан.

— Срок работы? Пожизненно?

— Да. По крайней мере, пока будет потребность.

Я свирепо стиснула зубы. То есть о том, чтобы улететь на другую планету, не может быть и речи. Ничего, дайте мне только отсюда выйти — замаскируюсь, спрячусь так, что никогда не найдут. Но неужели мистер Нордли глупый как пробка?

— Жучок на меня прицепите или какой-то чип впаяете, чтобы отслеживать мое местонахождение, да?

— Конечно, я подозреваю, что ты захочешь сбежать от работы… — Он разблокировал планшет. — Никаких жучков, это не надежно. Куда лучше угроза жизни. У тебя есть опекуны, отец, мать, братья. Если задумаешь меня ослушаться — они пострадают.

— Вы что-то путаете… Нет у меня братьев.

— Ну как же… — Мужчина листал документы в планшете, но с моего угла обзора толком ничего не видно. — Мы взяли твой образец ДНК, провели анализ, пропустили результат по базе и нашли родственников. Ты не общаешься с матерью, отцом и братьями?

— Да я не знаю даже, как они выглядят!

Рубцы на старой ране разошлись, она тягуче заныла, она никогда не заживет. Мама Джемма говорила всем, что я ее дочь. Зато дед часто упрекал жену, как она распустила мою мать, и угрожал жестокой расправой, если я выросту такой же распутной. То есть я постоянно слышала, что мое рождение — причина ссор, сломанной жизни, но окружающий мир обязан видеть иную картину: миссис Гилмур старшую дочь отправила учиться в другой сектор, а младшая — плод долговечного брака и неугаснувшей любви. Лишь бы я держала позорный поступок родной матери за зубами, мне угрожали, а ее фотографий и вещей в доме не имелось. Выбросили? Сожгли?

Она не приехала ни разу. Однажды я слышала, как мама Джемма рассказывала соседке, что старшая дочь вышла замуж в восьмом секторе и родила близняшек. Мол, не до поездок домой ей. Фотографии показывала соседке на телефоне, а мне — нет.

Теперь фото моей родной матери у детектива на планшете. Я с трудом подавила желание подорваться и заглянуть. С таким трудом, что едва не задохнулась.

— Беатриса, мне несложно передать тебе материалы, где есть фото и информация о твоих родственниках. Но тогда ты захочешь их навестить.

— Шпионка не имеет права на семью? Естественно. Тем более шпионка-призрак. — Из голоса сочился яд и мучительная боль. — Зато меня можно шантажировать родственниками. Мне на них, конечно, плевать, но… Я никогда не хотела им смерти.

— Значит, мы договорились?

— Вы действительно такой мерзкий человек, что убьете мою мать, которую я ни разу не видела, если ослушаюсь приказа?

— Мы здесь не шутим, Беатриса. Ты будешь ключевой шпионкой там, где крутятся миллиарды и вершатся судьбы всей планеты. Я готов и на большие жертвы, чтобы заставить тебя выполнять мои задания.

А значит, я никогда не улечу с планеты. Буду на побегушках. Возможно, у меня появятся деньги. Но никакой личной жизни, никаких детей. Я должна стать роботом? Рабом? Это лучше, чем умереть?

Меня заколотило от гнева. Цепочка зазвенела между кольцами наручников.

— Я против! И на суде расскажу, что вы мне предлагали! — орала я детективу в лицо. — Можете угрожать. Я буду кричать, пока не сорву глотку! О том, что вы шантажируете! — Кислород в легких закончился. Я вздохнула и уже тише, с ухмылкой продолжила: — Или, может, согласиться на ваши условия, а потом выйти на телевидение и все рассказать там? Интересно, успею ли до тех пор, пока какой-нибудь киллер пристрелит меня?

У мистера Нордли вздулись желваки на скулах. Наконец-то вышел из себя. Но пока не отвечал, молча пилил ледяными голубыми глазами.

— Да потому что мне не нужна такая тупая жизнь! Хотите, чтобы я на вас работала — оправдайте в суде!

— Это невозможно! — рыкнул он с такой силой, что я подскочила на стуле.

— Значит, невозможна и моя работа на вас…

— После того, что ты сделала, ты не сможешь жить обычной открытой жизнью. Даже если каким-то чудом удастся тебя оправдать в суде, ты не оправдаешься так легко в глазах тех людей, которые хотят твоей смерти.

— Но это вы… вы разослали мое фото по всему Калинидиксу! Вы всем оповестили, как меня зовут! Если бы вы не подали меня в розыск, они бы никогда не узнали, кто я!

Слева мелькнуло белое пятно. Я окаменела, не решалась повернуть голову и убедиться: Дух пришел — и прибыл мой суровый приговор. Перепалка с детективом стала бесполезной, ведь без способностей шпионка из меня не выйдет.

Я вздрогнула от нервного шепота, который прошелестел в голове:

«Соглашайся, соглашайся, скорее! Потом что-то придумаем! Лишь бы сейчас выпустили на улицу…»

Я склонила голову и скосила взгляд влево — там белые обезьяньи руки мяли черную шляпку. Дух переживал обо мне, не ругался, несмотря на то что я оплошала по всем фронтам. Нежность и теплота к магическому существу захватила меня — я едва не набросилась на него с объятьями.

Как согласиться, когда я только что заявила детективу обратное? И до суда дух терпеть не будет!

— Беатриса… зачем ты продавала информацию? Тебе нужны деньги?

— Какая разница? — огрызнулась я. Если моя мечта не сбудется — заберу ее с собой в гроб. Но не поделюсь.

— Мы можем долго торговаться тем, что дороже: твоя жизнь или работа шпионкой. И ты уже обменяла свою жизнь, когда начала нарушать закон. И то, что повсюду сверкают твои фотографии — лишь неизбежное. Вопрос в том, на что ты обменяла свою жизнь? Деньги? Так я за работу на себя буду платить достойно. Или причина не в деньгах?

Мечта одна-единственная, а желаний много. Я достала то, что исполнить почти невероятно.

— Причина не только в деньгах. Я собирала крупную сумму на то, чтобы посадить своего деда за решетку, а маму Джемму перевезти в восьмой сектор, подарить ей квартиру, оплатить психотерапевта и оставить солидный счет в банке.

Детектив застучал пальцами по клавиатуре на планшете.

— Что сделал мистер Гилмур?

— Домашнее насилие, — ответила я коротко, чтобы не утонуть в пучине боли, чтобы не бередить воспоминания. Ибо сойду с ума. Будь что будет с моей судьбой… Но, может, хоть какой-то плюс получится от адской сделки.

— В течение недели я решу этот вопрос.

Мои глаза расширились. Правда? Умереть не встать! Дух пританцовывал от нетерпения рядом, его голос на высоких частотах зазвенел в голове: «Нет времени, Беатриса. Поторопись, ну же! Слышишь? Там сбились в клубок воздушные потоки, смерч валит тополя!»

— Тогда я согласна! Когда меня выпустят?

— Погоди, не так быстро… Нам нужно обсудить детали, — говорил мужчина, не отрывая глаз от планшета, куда-то тыча пальцем.

— Нет, мне сейчас нужно.

— Выпустить тебя из здания выйдет только после полуночи, когда у охраны будет пересменка.

— Просто заведите меня в комнату, где можно открыть окно. У меня летательный аппарат… с искусственным интеллектом. Я его позову и улечу.

— Вот оно что, — сощурил голубые глаза мужчина. — Мы подозревали, что ты обладаешь подобной техникой. Но где…

Он обвел удивленным взглядом мой махровый халат и туфли. Что нашлось из непорезанной одежды в номере — в том и вывели. Потом обыскали. Ничего не нашли, ни оружия, ни встроенных чипов.

Я дальше лгала наобум:

— Мне понадобится ваш телефон. Я позвоню на свой летательный аппарат, скажу ему, где я, и он прилетит. Как такси.

Детектив задумчиво закивал. Кажется, у него нет причин оспаривать мои слова. Мне, конечно, не нужен пухоборд, чтобы летать, он лишь для удобства. И не прилетит он по звонку, но солгать надо было что-то. Пусть лучше детектив думает, что я купила уникальный чудо-самолет, а не умею левитировать в пуховой метели.

— Контрабанда с других планет?

— Да. Так выпустите?

— Зачем так срочно? — не унимался Нордли.

— Чтобы узнать, можно ли вам доверять. А то вдруг вы наврали с три короба. И на самом деле преследуете другую цель и будете держать меня тут до посинения и истощения.

— Нам нужно обсудить некоторые детали. Поэтому после полуночи…

— Сейчас. — Я вскинула руки, чтобы сложить их на груди, но наручники противно звякнули. Радость распирала грудную клетку — скоро избавлюсь от дурацких кандалов. — Так вам нужны мои услуги или нет?

— Одевайся пока. — Мужчина поднял с пола пакет, водрузил на стол, расстегнул наручники, забрал планшет и скрылся за дверью. Камер в комнате не было — я проверила еще раньше. Окон, ясное дело, тоже, ибо я уже бы разбила стулом стекло и выбросилась на свободу.

В пакете лежал серый спортивный костюм. Великоват, но сойдет.

«Не хочу мешать тебе одеваться… — бормотал дух. — А сказать охота: я же тебе говорил, не приближаться к Ирию!»

Похоже, он подслушивал нас с детективом с самого начала.

«Еще вы говорили, что именно Ирий раскроет мою личность, — мысленно возмущалась я, натягивая спортивки. — Но он обо мне не докладывал. Хотя мог!»

«Так или иначе, по его вине ты здесь!»

Одевшись, я запихнула халат в пакет и повернулась к духу. Он ростом едва доставал мне до груди. Поэтому подскочил и сел на стол.

«Вы запрещали с ним видеться, потому что знали, что он служитель?»

«Рассказал уже?»

«Сама догадалась» — я бросила взгляд на дверь. Где же детектив? Может, он солгал, лишь бы я отцепилась?

«Да, служителям нельзя встречаться! Общение служителей приведет к катаклизму, горю, войне… К чему угодно страшному и плохому, но ни к чему хорошему».

«Почему?»

«Ты человек, ты не сможешь понять. Не встречайся больше с Ирием, или случится худшее!»

«И не собиралась…»

Отец его прав. Пока я не потеряла голову от мишени, все было хорошо: наши отношения с Келланом, разоблачение знаменитостей, крутые разработки и техника, мечта близко.

Теперь у меня не осталось почти ничего… Черт подери! Моя половина миллиарда и смартфон у Ирия в машине! Лежали… Вряд ли он до сих пор не нашел им другое место.

А что мне с тех денег, если я обязалась прислуживать старшему Нордли? Толку от них? Просто бумажки, пока я не найду способ вырваться из адских условий.

Как без телефона встречусь с Келланом?

Мистер Нордли вернулся, как обещал, натянул мне на голову кепку и вывел из комнаты. Тридцать шагов по мрачному безлюдному коридору. Страх накинулся на меня голодным зверем и вгрызся в загривок, когда за спиной где-то стукнуло. Я едва обернулась, как мужчина грубо повернул мою голову и ускорился, придерживая меня рукой за плечи.

Как только мы завернули за угол и спрятались от большого пространства за дверью аварийной лестницы, мистер Нордли отпустил меня.

— У нас в офисе нет окон, что открываются. Поэтому тихо поднимайся на крышу. Там открыто. Завтра мы встречаемся здесь… — Он сунул мне в руку листик и гневно добавил: — Надеюсь, ты понимаешь, что не должна видеться с Ирием?

Заладили оба, что этот, что дух… Я отступила — ноги мелко покалывало, зудело. Сорваться бы с места и бежать скорее.

— А Ирий…

— Он будет думать, что ты мертва.