Буря настигнет

Глава 16. Ирий

Держа пистолет наготове, я открыл отмычкой дверь захудалого гостиничного номера. Будь программист опасным типом, я бы поступал осторожнее, но оружия у него явно нет. Возможно, он спит. Когда я дома шагнул под струи душа, на часах мигало полпятого утра.

Щелкнул замок — в номере не раздалось ни звука. Я приоткрыл дверь. Голубоватый свет падал на стену. Келлан сидел за столом в наушниках спиной ко мне. Прекрасно.

Мягкими шагами я переступил через порог, запер за собой и двинулся к столу. За головой Келлана виднелся кусок монитора: полуголая девушка играла сосками на камеру. Я поморщился — и инстинктивно вильнул в сторону.

Что, если это не развернутый на весь экран ролик с порносайта, а видеозвонок? Я пришел в кепке и тканевой маске, но свидетели мне не нужны.

Лишь теперь за стуком собственного сердца я расслышал тихое трение.

— Да, шлепни себя по сиськам, детка, — просопел Келлан. Меня брезгливо передернуло. А детка шлепнула. Точно видеозвонок. Он втихую постоянно занимался с кем-то виртом или внезапно на радостях приспичило? Хорошо, что это не видит Беатриса. Или, наоборот, плохо? Не корила бы себя за ночь со мной?

Трещина поползла по стене самообладания. А я ее долго и упорно возводил! Нельзя никуда идти с пистолетом без холодного рассудка.

Сталь приятно оттягивала руку. Я пошел боком, мимо нетронутой кровати, держась за кадром. Как только попал в поле зрение программиста, направил дуло точно ему в висок.

Келлан покосился влево — и подскочил на стуле, как от удара током. Движениями свободной руки я намекнул, чтобы он снял наушники и выключил ноут. Парень не мигая таращился в дуло. Я повторил. Наконец он отмер, набрал что-то на клавиатуре — экран потух — и снял наушники.

— Крышку захлопни, — приказал я измененным голосом. Более низким и грубым. Келлан нехотя послушался. Собрался записать то, что случится дальше, на камеру или диктофон? Ну-ну…

— Ты кто?

— Мой заказчик заплатил за то, чтобы я тебя пристрелил. Заплатишь больше — живи.

По-моему, прикинуться киллером и припугнуть — идея крутая. Келлан бросил взгляд на чемодан у постели. Наличку наверняка не перевел на виртуальную карту — банки открываются с восьми утра. Коротал время с девушкой. Чего же к ней не нагрянул домой?

Сидел передо мной совершенно невозмутим. Только плечи слегка подскочили. Страшно?

— Сколько тебе заплатили? — спросил он.

— Двадцать миллионов за двоих. За тебя и за девчонку, с которой работал.

— Я дам пятьдесят за себя. Ее убей. У нее нет денег.

Я сжал челюсти до скрипа. Не помогло. Стена рухнула. Ярость огнем взметнулась по венам и ослепила. Я перехватил пистолет рукоятью вперед и двинул Келлана с такой силой, что тот перевернул стул и пролетел по полу до шкафа. Меня распирало, я глубоко дышал, распалялся пуще прежнего.

Урод приподнялся на локте, сплюнул сгусток крови на пол и осклабился:

— Теперь точно знаю, где была Беа, когда я собирал вещи. Мило вы снюхались. Преступница и коп под прикрытием — крутая пара, да, Ирий Нордли? Ты реально башку потерял или Беа уговорила тебя подключиться к нашему небольшому бизнесу и меня убрать? — Он скривился и потрогал пальцами челюсть. — Только непонятно, зачем ты сейчас прикидываешься.

Я в замешательстве направил на Келлана пистолет. Отрицать? Что я не коп или что я не Ирий Нордли? Но как он догадался? Бесовка рассказала про наручники и про то, как я ее в первый раз «задерживал»? Она тоже догадалась? Странно тогда, почему по сети еще не гуляет информация о том, что новый гитарист «Бури» детектив под прикрытием.

— Что? Не догоняешь, как я узнал? А ты и не догонишь, тупой коп.

— Прямо-таки нарываешься на пулю!

— На мне датчик, который считывает пульс. Только сердце остановится — взорвутся все мои разработки. В том числе смартфон Беа. Она его обычно носит в переднем кармане.

Келлан похлопал себя по бедру, ухмыляясь.

— Блефуешь.

— Хочешь проверить? Возможно, она отделается глубокой раной, а, возможно, ей оторвет ногу. Как-то не появлялось у меня шанса протестировать свои разработки на людях.

Раздробить бы ему ребра ботинками в крошево. Но сначала отрезать поганый язык. Жаль, я не прихватил с собой нож. Зато носки кроссовок сойдут. Я в два шага подступил к нему и замахнулся ногой. Он резко двинул стопой по моей опорной ноге, выбивая из равновесия. Другой — треснул под колено. За долю секунды пол покачнулся, и притяжение рвануло вниз. Я невольно взмахнул руками, теряя пистолет, и хлопнулся плашмя. На автомате прижал подбородок к груди, не ударился затылком, но пролетел в опасной близости от угла кровати. Мороз пробежал по коже.

Мать твою… Кепка съехала. Я нарушил сразу два табу: пошел на поводу эмоций и недооценил противника. Келлан живо подскочил, сграбастал пистолет, отошел на два метра и нацелился на меня.

Вот из-за кого бесовка драчливая.

— Ты не выстрелишь. Гостиничный номер записан на тебя.

— Как убрать труп — это моя забота, а не твоя. — Он снял пистолет с предохранителя. Сердце пропустило удар. Я дернул рукой, призывая магию, — ноутбук сорвался со стола и врезался Келлану в висок.

Хруст. Программист закатил глаза и осел на пол без сознания. Я не убил его?!

Рубанул он мне по ноге, особенно левой, не хило. Боль адская, точно мышцу порвал. Я снял маску, кое-как поднялся на колени и подполз к нему. За спиной раздалось испуганное:

— Что тут творится? — Дух жизни быстрее меня поднесся к Келлану. — Людей запрещено убивать!

— Я защищался и, раз вы явились, не зря. Была угроза жизни? — спрашивал я, не в силах оторвать взгляд от виска, по которому текла кровь. Не рассчитал удар ноутбуком — тот разбился вдребезги.

— Не зря! Что ты тут забыл?! — Обезьяньи пальцы забегали по голове программиста.

— Умирает?

— Да!

— Чего злитесь? Лучше застать мой труп?

Дух что-то пробурчал себе под белые усы. Рассчитывать на него в смертельной опасности? Он чувствует, если есть угроза жизни, но появляется поздновато.

Ползком по ковру с проплешинами я добрался до чемодана. За ним прятался еще один, черный, размером поменьше — его раньше не увидел. Большой стоял открытым, но в нем лишь личные вещи, а маленький закрыт. Вряд ли среди футболок, джинсов и обуви завалялся листик с паролем.

— Не будите только… — сказал я Духу, притащив к нему поближе маленький черный чемодан. — Пусть поспит до утра.

— Тебя тоже подлатать? — кивнул он на ногу, на которую я не ступал. Его пальцы порхали над виском программиста, утонченно и ласково, словно гладили невидимые лепестки в воздухе. Кровь уже не сочилась.

— Нога пройдет. Чемодан откроете?

— В первую очередь, Ирий, будь добр ответить на мои вопросы. И не делай вид, что не слышал или забыл.

Морщась от боли, я уселся на пол и оперся спиной об изножье кровати.

— Это сообщник Беатрисы. Забрал заработанные общими усилиями деньги и смылся. Их себе возьму. — Я похлопал по прочному черному пластику. — Честное слово, это последний раз. Они поругались, останутся без денег — разбредутся кто куда. Черт с ним, что преступницу я не поймал. Спугнул — за это не похвалят, но фактически я ее нейтрализовал, что тоже неплохо. Будет умницей — не высунет из норки нос.

У меня словно вспороли грудную клетку и оттуда все вычистили, а обратно запихнули вату, пропитанную горьким антисептиком. Она больше не придет. Я больше не должен приходить к ней. Память о сегодняшней ночи настолько яркая, что засвечивает каждую свободную секунду и выжигает ее.

— Что с деньгами делать будешь? — осведомился Дух и встал. На виске Келлана осталась едва заметная царапина. Парень крепко спал.

— Не знаю… Отдать анонимно на благотворительность? На самом деле сделать что-либо анонимно сложно. Не хочу, чтобы возникли вопросы на тему, откуда у меня миллиард.

— Сам не хочешь улететь на другую планету?

— Я люблю Калинидикс. С его вечной пуховой метелью. Тем более в другом мире я стану обычным человеком. От способностей служителя ни за что не откажусь.

Беатриса не исполнит свою мечту. Отдать деньги ей? Тогда я ее точно никогда не увижу. Я реально башку потерял? События последних дней развернулись перед внутренним взором во всей ясности и красоте. Я ошарашенно просматривал их.

Надо написать Констанции. А пока припрячу деньги — Дух открыл чемодан, набитый под завязку крупными купюрами. Я выложил тысячу, остальное закрыл и, попрощавшись с духом, отправился под струи душа.

***

Рука застыла с пингвином над мусоркой. Обычно я выкидываю игрушки после ночи с новой девушкой. Использовать их второй раз с другой девушкой — негигиенично. Поэтому у меня шкаф набит не распакованными вещами.

Никогда мне не было жалко выбрасывать игрушку, сколько бы она ни стоила. Для меня раньше расставание с ней значило, что скоро открою следующую. Сейчас же внутри меня тянущая боль заляпала кровью старые привычки — нет их.

Я захлопнул дверцу мусорки с ноги и положил пингвинчика на кухонную стойку. Тиклер чудно смотрелся в вазе с искусственными ало-оранжевыми каллами. Обернуть лентой горлышко и завязать бантик, а потом каждый раз на кухне впадать в уныние? Почему? Почему не радоваться и не возбуждаться, не вдохновляться, вспоминая прошлую ночь?

Потому что мне мало. Я совершенно не насытился. Аппетит только разгорелся.

Я налил виски и опрокинул стакан в себя. Становилось горше, противнее, точно с алкоголем я глотал битое стекло. Но руки снова налили порцию. В какой-то момент станет легче. Должно стать. Лишь бы этот момент наступил раньше, чем закончится бутылка.

Время на циферблате расплывалось. То ли пять утра, то ли шесть. Барный стул плохо удерживал меня — я сполз на пол с бутылкой в обнимку. К черту стакан, все равно не добавляю лед.

Я уставился на темно-зеленый диван. Из груди вырвался булькнувший смешок. На прошлой неделе Беатриса разорвала подушку со злости, разбила камеру, а я складывался пополам со смеху, убирая перья, рассыпанные по полу и дивану, матерился, выковыривая из серого ламината детали камеры.

Что же она не вернулась разнести квартиру, порвать мне одежду за то, что я ее трахнул? Я бы не мешал ей ровно столько времени, сколько бы у меня хватило терпения стоять и не приближаться к ней. Ровно секунды три?

Я присосался к бутылке. Янтарная жидкость уже не так больно жгла горло, голова тяжелела, веки закрывались. Пол услужливо подставил свое твердое плечо. Я протянул руку, словно пытаясь кого-то достать. Оказывается, лежать одному больше не удобно.

Далекая вибрация скрежетом врезалась в мозг. Заткнись, мать твою… Но она настойчиво будила. Я продрал глаза: в щели между занавесками заглядывали тусклые лучи.

Где гребаный смартфон? Жужжало вроде сверху. Я вцепился в барный стул и с горем пополам поднял себя. Боль прострелила голень, яркий свет экрана ударил по глазам. Я чертыхнулся.

Звонил Арвид. Сколько времени? Щурясь, я нащупал взглядом часы — без десяти девять. Репетиция идет пятьдесят минут без меня. Пусть бы шла дальше. Так или иначе, я не в состоянии ровно стоять, о какой игре на гитаре речь?

Я поплелся в спальню, смартфон жужжал. Зря вчера отказался от лечения. Теперь придется ждать, когда явится дух.

Звонок резанул по ушам в коридоре. Я ошалел, точно кувалдой по затылку треснули. Звон повторился. Я подскочил к двери и распахнул ее — сейчас дам в морду.

Арвид с мобильником в руках оглядел меня с головы до пят и выдал:

— Утро недоброе.

— Проваливай. — Я двинул дверью обратно, но он вставил в проем кожаный сапог. Мать твою… Железное полотно оттолкнуло меня назад, я едва не запутался в ногах, выругался от боли.

— Что случилось?

— Не твое дело.

Я бросил гостя в дверях и поплелся на кухню. Спать в постели вряд ли дадут. Вокалист вещал за спиной:

— Меня касается все, что, так или иначе, мешает благополучию группы. — Он уселся на барный стул и водрузил локти на стойку. — Поэтому спрашиваю снова: что случилось?

Стоять тяжело, а думать — куда труднее. Мысли бродили в хмельном тумане, падали, спали. Тело выполняло лишь необходимое для выживания: попило воды, сходило в туалет, легло на диван. Арвид чем-то молча тарахтел на кухне. Скорее бы вырубиться.

— Ирий, — вырвал он меня из полудремы. Пахнет кофе? Я приподнял веко: кучерявый протягивал чашку. — Пей и поехали на репетицию.

— Ты сбрендил? Я пьяный! Если повезет, до вечера протрезвею. — Я отвернулся от панорамных окон, от Арвида, уткнулся носом в темно-зеленую обивку и с наслаждением закрыл глаза. Диван мягко покачивался, я уперся раскрытой ладонью в стену, чтобы угомонить сломанную ориентировку в пространстве.

— Нас ждут.

— Кто?

— Герт, Сакари и Луис.

— Они ведь ни разу не приехали за всю неделю, хотя Герт клялся прибредать на полчаса ежедневно. — Я приподнялся на локте, оборачиваясь. — К чему собрание?

— Поехали. По дороге протрезвеешь. — Арвид хлопнул меня по плечу. Шестеренки в голове зашевелились. Что в тополином лесу сдохло, если «Буря настигнет» собралась на репетиции в полном составе? Ума не приложу.

Я тяжело вздохнул. Выпроводи я вокалиста чудом из квартиры, все равно не усну — грызет любопытство. На столике источал горьковатый аромат кофе. Арвид сел за синтезатор и пробежался по клавишам. Он не человек, а музыкальный оркестр. Кроме гитары, играет на пианино, барабанах, басухе и скрипке. Но большинство песен для группы написал Тайлер Элмерз.

— Ты писал песни для своей группы или кто-то другой? — спросил Арвид.

— Я. — Глоток кофе приятно согрел горло. — А что?

— Хочу убрать из программы концерта несколько песен, написанных Тайлером. Нужна замена.

Он ударил по клавишам, подчеркивая слова. Я воспрянул духом и допил бодрящий напиток. В голове прояснялось.

— Я совсем недавно кое-что написал. Песня выворачивает душу наизнанку. Жесткая, но красивая.

В карих глазах вокалиста блеснул интерес.

— Предлагаю после репетиции вернуться к тебе и обсудить. Идет? — Он поднялся и протянул мне ладонь. Похоже, без репетиции не обойдется. Я хлопнул его по ладони, подхватился на ноги и захромал к ванной комнате.

— Они подождут, пока я помоюсь?

В душе под струями меня навестила причина апатии. Вчера в воображении урывками рождалась игра, в которую мы бы с бесовкой могли поиграть под водой. Но то было вчера. Сегодня новый день. Прошлое пусть остается в прошлом. Выброшу пингвина и тиклер, когда приду домой вечером. А сейчас в студию.

На меня, по идее, должна бы обрушиться буря злости за опоздание, но когда мы с Арвидом заявились на пороге, Герт протянул мне руку для пожатия.

— Выглядишь ужасно. Боюсь просить снять очки.

— Я не рожей буду на гитаре играть. А твое место вообще за моим затылком — какие проблемы?

Он злобно усмехнулся. Арвид подскочил к нам, видимо, готовясь разнимать. Я снял солнцезащитные очки, поморщился от яркого света люминесцентных ламп и пожал протянутую мне ладонь. Герт впился в мою руку, точно сломать собрался. Я дружелюбно ощерился и с каплей магии легко улизнул из захвата. Зачем мне крупные бицепсы, как у него, если магией можно сдержать удар любой силы. То есть предвидимый удар.

Левая голень откликнулась тягучей болью. Я проковылял три шага и пожал руки Сакари и Луису.

— В честь чего собрание? — спросил я, обводя взором музыкантов. Луису приспичило настраивать гитару — он повернулся спиной. Сакари постукивал пальцами по басухе и переглядывался то с Гертом, то с Арвидом. Не решили, кто заговорит? Барабанщик сложил крупные руки на груди, светя татуировками. Вокалист сделал вид, мол, я привел, а дальше разбирайтесь сами.

Бас-гитарист с неизменным аккуратным хвостом и спокойным лицом сказал:

— С этого дня мы будем репетировать вместе с утра до вечера.

Я вскинул брови.

— И что вас сподвигло?

Герт покачнулся на каблуках, пыхтя:

— Концерт на носу. Нам надо нормально выступить. Поклонники важнее моих нервов, которые придется на тебя тратить. — Он отошел к барабанной установке и уселся крутить палочки. Я обернулся к Арвиду — тот прожигал меня взглядом, взлохмаченные кудри падали на скулы. Коронный взгляд для сцены. Я одно время учился так же смотреть, но позже перестал копировать, а принялся искать в своих эмоциях и мимике что-то цепляющее.

— На наш концерт перестали возвращать билеты. К тому же… начали покупать снова. История с Тайлером уходит с первых полос. Журналисты обсуждают тебя.

— Да? Я ничего такого не сделал, — сказал я, пряча улыбку, и наигранно пожал плечами. Не собираюсь искать, что пишут обо мне. Есть более важные занятия.

Барабанщик разговорился:

— Девчонка, которая гроза звездных извращенцев, за две недели ничего на тебя не нарыла плохого. А то, что нарыла — только увлекло фанаток. Они верят, что ты крутой парень. Не буду спрашивать, зачем тебе дома тридцать вибраторов и три мотка веревки, просто надеюсь, ты умеешь правильно связывать девушек и все будет обходиться без травм и лишних скандалов.

— В этом я профи.

— Чего не скажешь о гитаре, да? Ты специально прикинулся гитаристом, лишь бы в «Бурю» попасть? На видеозаписях со старых выступлений тебя нигде нет с гитарой, только с микрофоном и несколько раз с синтезатором.

— Мне очень льстит, что ты свободное время посвятил поиску информации обо мне. Не напрягайся больше так сильно, ибо начнутся проблемы с самооценкой.

Герт стиснул барабанные палочки до побелевших костяшек. Швырнет мне тарелкой в висок или, перепрыгнув через установку, загрызет?

— Хватит! — пробасил Арвид. — Хотите пособачиться — сделайте это после репетиции.

Как бы по-детски ни звучало, но Герт первый начал. Молчать я не стану.

— После репетиции их по разным углам развести надо! — заявил Луис, прячась за синей электрогитарой.

Сакари подал голос:

— Арвид и Герт пять лет назад до дебюта тоже много пререкались. Постепенно стерпелись, сдружились. Теперь не разлей вода. Так что пусть пройдет время.

— Не надо, Сак, — барабанщик поднялся и поправил тарелку. — Мы с Арвидом стерпелись ради музыки. Несмотря на разногласия, оба уважали друг друга за мастерство.

— А вы, — Арвид посмотрел на меня, затем на Герта, — обязаны уважать друг друга ради фанатов. И помнить, что если бы не они, никого из нас здесь не было бы. Для них мы сыграем такой концерт, с которого они уйдут безмерно счастливы и несчастны одновременно. Счастливы потому, что были на нем. Несчастны — потому что он закончился.

На миг мне показалось, что я вправду настоящий участник группы «Буря настигнет».Что мне с ними предстоит длинный путь и надо как-то помириться с Гертом. Но я здесь временно. В лучшем случае до конца концерта. Разделю с поклонниками горькое счастье.

Мы начали репетицию. Забил Герт по барабанам — ритмичный стук отдавался в теле, сливался с биением сердца. Пусть я не протрезвел до конца, но подушечки пальцев загрубели на левой руке и больше не болели. Арвид гонял меня неделю по нотам до потери пульса, научил нескольким фишкам, и сейчас я играл на автомате. Пальцы не просто дергали струны: когда не тратишь внимание на то, чтобы правильно играть, удается вкладывать душу, эмоции.

Сегодня моя гитара играла куда лучше, чем на прошлой общей репетиции. И я уже не представлял, как разбиваю ее об пол со злости. Ребята не прерывали свою игру, стали единым организмом.

«Падает небо хлопьями белыми,

Мечется сердце хмельное в груди.

Я завяжу бант руками умелыми

На колыбели нашей любви»

Арвид выкладывался на все сто. Заскучал наверняка за неделю по микрофону. Я тоже. Может, мы бы спели как-нибудь дуэтом ради хохмы? Предложить ему вечером?

Прозвучал последний аккорд, песня закончилась. Мышцы гудели, в ушах затихали отголоски. Я поднял глаза и встретился взглядом с вокалистом — он улыбался.

— Ирий сегодня… — заговорил Сакари. — Играет намного лучше.

Я проникся благодарностью к бас-гитаристу. Но а что Луис и Герт? Первый одобрительно поджал губы, покачивая головой. Второй подбросил палочку, поймал и спросил:

— Какая песня следующая?

От радости у меня потеплело в груди. Мы снова соединили наши инструменты в реку мелодии. Кольнула болезненная тоска по старой группе. Кольнула — и растворилась. «Буря» играла с невероятной страстью и энергией. Казалось, наша музыка может призвать шторм, который будет швырять пух как пули в окна, крушить стекло, поить проливным дождем иссохшую землю.

Мне, конечно, еще учиться и учиться. Арвид несколько раз подходил ко мне в перерывах между песнями и объяснял ошибки, Луис часто кривился молча. А зря. Я бы спросил, что ему не так, но я едва успевал работать над замечаниями Арвида.

Ко второму часу силы начали меня покидать, тело затекло. Я предложил вокалисту спуститься вместе и взять кофе для всех.

— Ты вроде получше себя чувствуешь? Не расскажешь, почему прихрамываешь? — поинтересовался Арвид, пока мы ждали лифт.

— Подрался.

Я проверил смартфон — четыре пропущенных от миссис Шефер. Что-то стряслось?

— Не ввязывайся в драки до концерта. Проблемы со здоровьем могут помешать подготовке и выступлению.

Перезвоню позже. Я засунул смартфон в карман. Не разгорится ли ненависть Келлана до такой степени, что он подорвет свои разработки просто так? Чтобы отомстить.

Я нервно тряхнул головой, прогоняя мысли о Беатрисе, и повернул лицо к Арвиду.

— Я постараюсь не драться, но не забывай, что я детектив. Иногда приходится по работе.

— У тебя разве сейчас есть какое-то еще дело кроме поимки шпионки?

— Можно и так сказать… — уклончиво солгал я. — Было в смысле. Уже нет.

И зияет пустота внутри. Пока мы ехали на лифте вниз, я написал сообщение Констанции: «Котя, можешь приехать сегодня после одиннадцати вечера?»

У кофейного автомата пришел ответ: «Конечно, милый». Следом появился входящий вызов от миссис Шефер.

— Я отойду на несколько минут, — сообщил Арвиду и заковылял к окну, на ходу поднимая трубку.

— Наконец-то… Ирий! Важные новости! Почему я не могу к тебе дозвониться?

— Я с восьми утра на репетиции. Некогда смотреть на телефон. Тем более я не ожидал, что вы позвоните. Обычно мы с вами связываемся по вечерам.

За панорамным окном гуляла пушистая вьюга. Густая — соседних многоэтажек не видно за пеленой.

— Если хочешь, прямо сейчас уходи домой и с завтрашнего дня возвращайся в офис.

С какого хрена?

— Почему?

— Рано утром наши специалисты засекли новый адрес злоумышленницы.

Тяжело дышать, словно в легкие густого дыма накачали. Ее нашли? Поймали? Она в тюрьме?

— И что?

— Мистер Нордли отправил на найденную квартиру всего пару человек. Даже меня не известил! Поразительно! Конечно, он не обязан, но раньше…

— И что на квартире?! — повысил я голос, не выдержав. Пальцы сжимали смартфон так сильно, что вот-вот расплющат.

— Уйма оборудования. Мы его забрали на склад, но по дороге оно вышло из строя. Будто внутри произошли микровзрывы.

Я прислонил горячий лоб к прохладному стеклу. Лишь бы Келлан солгал, и у Бесовки в смартфоне нет взрывчатого вещества. Я боялся услышать продолжение, но миссис Шефер снова заговорила:

— Хорошо, что эксперты достали из ящика зубную щетку заранее, и мы наконец-то установили личность преступницы.

Меня повело — ноги подкашивались. Я сел на пол, спиной оперся о стекло и запрокинул голову.

— И кто она? — мой голос шелестел как бумага. — Ее поймали?

— Беатриса Гилмур, 18 лет, числится пропавшей без вести. Выпрыгнула из разбитого окна. Когда уже в квартире ее не застали, позвали остальных экспертов и меня. На улице мы нашли только осколки и пустой покореженный сейф.

Не выпрыгнула из окна, а улетела. Я облегченно вздохнул, и напряжение отпустило.

— Видимо, у нее имеется летательный аппарат, — рассуждала начальница. — Удивительно, но факт. Да вся мебель в квартире удивительна. Смею предположить, это контрабанда из других планет.

Улетела… И больше не вернется. Я не смогу ее найти! Мать твою… Я взъерошил пятерней волосы, с силой потер лоб. Естественно, я не собирался ее навещать, но… Было спокойнее, когда я мог в любой миг заявиться к ней, чисто теоретически.

— Ирий? Ты тут?

— Да, тут, тут, — пробормотал я, бегая ошалевшим взглядом по коридору. Арвид выстраивал ряд стаканчиков на кофейном аппарате.

— Не буду утомлять тебя деталями. С завтрашнего дня фото преступницы появятся в новостях, полицейских участках, гостиницах, банках и так далее. Поймаем ее быстро, так что твоя помощь в этом деле не нужна. Ты обрадуешь заказчика или мне ему позвонить?

— Я сам.

Вокалист обернулся и кивнул в мою сторону, мол, в чем дело. Я скривил губы и провел пальцем по горлу.

— Тогда жду тебя завтра в офисе.

В трубке раздались гудки. Я отрешенно опустил телефон на вытянутой руке. Вот и конец. То есть должно быть возвращение к привычной жизни, но почему ощущение такое, словно я стою на краю пропасти и впереди только сто шансов разбиться вдребезги?

Возле моих лодыжек остановились туфли Арвида.

— Что теперь?

Я вкратце пересказал телефонный звонок и добавил в конце: «Радуйся».

— Ты можешь взять отпуск на работе за свой счет или типа того? — спросил вокалист, падая рядом задницей в черных штанах на пол. Я ожил и с недоумением вперился в обрамленное кудрями лицо.

— А что?

— Разве получится одновременно ходить в офис и готовиться к концерту?

У меня посветлело на душе. Я взял кофе, который протянул мне Арвид, и отпил, наслаждаясь приятной горечью.

— Пожалуй, придется офису немного потерпеть без такого ценного сотрудника, как я. Отпуск я ни разу не брал за все время, но о нем обычно предупреждают заранее. Поеду завтра в офис и договорюсь с начальницей. Соберемся завтра на девять, чтобы я успел съездить в офис?

— Не вопрос.

Из другого конца коридора донесся мелодичный стук каблуков. Я повернул голову: из-за угла выплыла королевской походкой девушка в мятном пиджаке и короткой юбке. Она прижимала к груди огромную папку, шла медленно, выписывая бедрами восьмерку. Ее глаза спрятаны за квадратными очками, лицо красивое, каштановые волосы струились волнами до талии.

— Так что не парься, Ирий. — Арвид положил руку мне на плечи.

Она будто не видела нас. Смотрела только вперед, пока не поравнялась с кофейным автоматом, повернувшись к нам спиной. Мятная юбка соблазнительно огибала бедра и ягодицы.

Ноги стройные. Я бы провел ладонью по внутренней стороне бедра, пока край юбки не собрался бы в гармошку до самых трусиков.

Арвид сжал мое плечо:

— Слышишь меня?

Девушка резко развернулась к нам: череда вспышек камеры смартфона ослепила. Подрываясь на ноги, я расплескал кофе, швырнул стаканчик куда подальше, выругался от боли в левой голени и помчался. Бесовка — без сомнений — сорвалась с места сразу, как я встрепенулся.

— Стой!