Бывшая жена дракона. Целительница-попаданка (СИ)

Глава 31

Операционная готова. Свет настроен, а длинный стол устелен чистейшей простыней.

И я, и Шраус максимально собраны. Между нами протягивается невидимая ниточка, превращая нас в идеальных напарников.

– Целитель Шраус, я начинаю, – мой голос звучит сухо, но внутри все звенит от напряжения.

Ставки высоки, мы не можем позволить себе потерять племянника владыки. Шраус кивает, а рядом с ним замерла Кати, которая будет подавать инструменты. На нас магические маски и перчатки.

Марко лежит на операционном столе – гора неподвижных мышц, бледная кожа, на которой проступают раны.

Я прижимаю ладони к его вискам, закрываю глаза и выплескиваю магию, становясь живым проводником. В воздухе над Марко разворачивается объемная золотистая проекция. Его резерв не просто орган, а сияющее сплетение тончайших нитей, напоминающее второе сердце. Но сейчас оно выглядит ужасно: центральный узел опутан угольно-черной паутиной некроза, которая буквально высасывает из него силу.

Шраус перебирает стилеты, складывая их определенным образом Это не обычные медицинские инструменты, а тончайшие иглы из черного обсидиана, оправленные в матовое серебро.

– Сталь здесь бесполезна, – бормочет он, проверяя ход манипулятора. – Она заставит его резерв фонить, и мы ослепнем. Только обсидиан может войти в магию, не вызвав коллапса.

Через три полые трубки-гильзы, вставленные в проколы на торсе генерала, Шраус вводит обсидиановые иглы внутрь. На моем “экране” кончики его инструментов подсвечиваются ярко-синими маркерами.

– Иду к некрозу.

Я вижу, как синие точки касаются черных нитей. Шраус нажимает на рычажок на эфесе, и на кончике обсидиановой иглы вспыхивает выгравированная руна. Крохотный разряд магического пламени мгновенно коагулирует поврежденный участок, прижигая “сосуды”.

Шраус миллиметр за миллиметром иссекает черноту, а затем накладывает тончайшие швы из серебряной нити.

– Готово, – выдыхает он спустя вечность. – Анатомическая целостность восстановлена. Некроза больше нет. Айши, подавайте импульс на запуск.

Это штатный момент. Я концентрируюсь и направляю стандартный разряд магии в центральный узел, чтобы “протолкнуть” энергию по кругу. Нам нужно завести его резерв как мотор.

Но ничего не происходит. Сбой.

– Еще раз, сильнее! – командует Шраус.

Я бью снова. И снова. Золотистые нити в проекции лишь слабо вздрагивают и гаснут. Резерв остается серым.

– Пульс падает, – голос Кати звучит испуганно. – Мы теряем его, целитель Шраус.

– Бесы... – хирург отступает на шаг. – Почему он не заводится?!

– Потому что ему не за что зацепиться, – шепчу я, понимая, что стандартные протоколы реанимации здесь бессильны. – Марко, чертов упрямец, вернись...

А золотистая проекция начинает таять. Это конец. Если резерв не заработает сейчас, стазис просто законсервирует труп.

– Айши, отойдите, мы попробуем внешний стимулятор... – начинает Шраус и поворачивается к Кати.

Нет, нет! Дракон Марко слишком мощный. Его резерв, как ядерный реактор. Обычным разрядом его не запустишь.

Шраус смотрит на Марко и понимает, что пациент сейчас скончается прямо на столе.

– Быстрее! – подгоняет он Кати.

И та прижимает магические стимуляторы к груди дракона, но они, вспыхнув, просто затухают.

– Стимулятор не поможет, – цедит Шраус обреченно. – Мы проиграли.

Я облизываю губы. Что же делать? Время вышло. Марко умирает на моих глазах, а путь спасения лишь один и очень сомнительный.

Ох, я пожалею позже, но этот дракон не должен умереть!

Сбрасываю “экран-проекцию” и вжимаю ладони прямо в грудь Марко. Его кожа ледяная, но я кое-как нащупываю нашу связь.

“Авир! Слышишь меня? Ты не смеешь так уйти!” – кричу я в ледяную пустоту его сознания.

– Айши, это самоубийство! Вы не выдержите такой вольтаж! – Шраус пытается остановить меня.

А я сама знаю, что заплачу за это.

Но Марко Авира спасу, хотя очень скоро мы снова станем врагами.

Я нахожу эту нить… нить истинности – она почти прозрачная. Хватаюсь за нее, как за оголенный провод, и вместо целительской магии вливаю в него себя. Я использую связь как дефибриллятор, направляя сокрушительный импульс прямо в резерв.

Мир взрывается ослепительно-белым. Под моими ладонями его грудь вздымается, легкие делают первый вдох.

БУМ…

Волна золотого огня проходит сквозь меня, опаляя страшной болью и отбрасывая назад на пол.

По операционной проносится низкий, вибрирующий гул – так звучит оживший резерв высшего дракона.

Я лежу, схватившись за правое плечо, и лихорадочно хватаю ртом воздух.

Кто-то, видимо, Шраус поднимает меня с пола, доносится сдержанная брань. Кати кричит что-то.

– Нашатырь, – рявкает Шраус.

Я задыхаюсь от крепкого запаха и резко прихожу в себя. Тяжело дыша, поднимаю взгляд. Марко все еще без сознания – стазис будет отпускать его постепенно, пока регенерация латает ткани.

Шраус придерживает меня и я бесцеремонно откидываюсь на его крепкую грудь. Мне нужно восстановиться.

– Вы рисковали, Айши, – Шраус обращается ко мне по фамилии, без титулов и расшаркиваний. Позже, возможно, станет звать по имени.

А в следующий миг я широко распахиваю глаза, потому что наблюдаю чудо драконьей регенерации. Раны бледнеют и заживают буквально на глазах. Нога срастается. Даже от проколов не остается и следа. И на шее, прямо из-под кожи, медленно и отчетливо проступает витиеватая черная татуировка. Моя метка.

– Вы его завели, Айши. Не знаю как, но завели, – хрипит Шраус.

Я отстраняюсь от него и оборачиваюсь. Но он прячет взгляд, потому что тоже видел метку. Шраус все понял и делает вид, что не произошло ничего особенного.

Но связь восстановлена, хотя, видят Боги, я не стремилась к этому.

– Стазис еще держит сознание, и это хорошо, – произношу негромко. – Резерву нужно время, чтобы разогнаться. Если генерал очнется сейчас, его собственная сила сожжет ему мозг.

Моя же метка больше не колет кожу, наоборот, приятно холодит. Когда Марко придет в сознание, он снова начнет охоту. А мне придется объяснять, что я больше не его женщина.

Не его собственность, не сосуд для его детей, не вещь.

Заглядываю в драконьи неподвижные глаза. Игольный зрачок еле заметно пульсирует.

Боги, я безумно осложнила себе жизнь. Но, черт возьми, генерал начал дышать.