Бывшая жена дракона. Целительница-попаданка (СИ)

Глава 41

– Тебе нельзя пить, Марко, – произношу я ровным, подчеркнуто сухим голосом.

На каминной полке замечаю ряд пузырьков с ярко-синей жидкостью. Догадываюсь, что это седативные средства. Я видела такие в арсенале у Шрауса. Видимо, хирург уже снабдил генерала партией “успокоительного” для драконов.

– Я не буду пить эту гадость, – Марко кивает в сторону камина, не скрывая пренебрежения.

– Состав поможет стабилизировать фон и немного успокоит…

– Моего дракона? – Марко не дает мне договорить. – А вы, целители, бываете забавными.

Я стремительно подхожу к нему и просто забираю стакан. Мой выпад настолько неожидан и дерзок, что Марко не успевает среагировать. Знал бы он, как громко стучит мое сердце.

– Не стоит играть со мной, Лу, – тянет он, и в этом предупреждении сквозит обещание бури.

Генерал явно нетрезв, а я выливаю виски прямо в камин.

– Ты несешь ответственность не только за себя, но и за окружающих тебя людей, Марко. Обернешься здесь, и мы все погибнем.

Он откидывает голову на спинку кресла и морщится, отмахиваясь от меня, как от надоедливой мошки. Я не понимаю: злится он на мою наглость или его изводит физическая боль.

Налицо острая фотофобия – он щурится от малейшего блика, и, судя по тому, как сохраняет неподвижность, любой шум отдается в его голове ударами молота.

Страшно признавать, но обычные травяные настойки не справятся с физиологией высшего дракона, хотя протокол и обязывает нас их назначать.

– Верни стакан, Лу, – цедит он мрачно, и я чувствую, как воздух вокруг него начинает вибрировать.

– Кто пронес сюда выпивку? Это нарушение режима.

Я решительно направляюсь к шкафчику, выполняющему роль бара, и рывком открываю его. Так и есть – внутри шеренга бутылок.

– Не смей, Лу! – прикрикивает он, сорвавшись на рык.

И тут же кривится, звук собственного голоса бьет по его оголенным нервам. Я молча сгребаю бутылки в охапку и демонстративно иду к дверям, чтобы избавиться от этого пойла.

– Ты слишком много себе позволяешь… – доносится мне в спину.

Он пьян, и это делает его резерв непредсказуемым. Я стреляю в него гневным взглядом и выставляю алкоголь за порог, на паркетный пол коридора. Выгляжу я серьезно, как и подобает врачу, но в груди гулко до боли.

– Ты не думал обратиться к целителю душ? – осторожно спрашиваю я, возвращаясь к его креслу.

“Целителями душ” называют здесь мозгоправов.

– Ты меня утомляешь, Лу. Не искушай судьбу, не доводи до греха.

Ох, до греха его не доводить? Я медленно закипаю, вспоминая интриги владыки. О чем они с Марко так долго говорили наедине?

Но снова в воздухе этот тяжелый запах – жженый металл и горькая гарь.

Марко Авиру плохо, его система идет вразнос. И единственный путь купировать приступ – задействовать… истинность.

Боги, как я не хотела доводить до этого.

А Марко не встает, понимая, что тело предаст его, стоит только сменить опору. Напился, разогрел поврежденный резерв – ночью будет метаться в кошмарах, сгорая от драконьего жара.

Я приближаюсь к нему вплотную. Генерал все так же силен, но сейчас он словно пригвожден к креслу невидимыми цепями. Он тяжело, рвано дышит, на висках крупными каплями проступила испарина. Если не заземлить его сейчас, дело закончится неконтролируемым оборотом прямо в доме.

– Марко… – зову я, но он лишь слабо взмахивает рукой, отгоняя меня.

– Выметайся. Какой из тебя лекарь…

Вместо ответа я прикладываю тыльную сторону ладони к его лбу, затем к шее, скольжу к груди, туда, где под тонкой тканью рубашки бешено колотится его мощное сердце. Кожа буквально обжигает, она сухая и горячая, как раскаленный песок. Марко сжимает зубы, его челюсти напряжены.

Мне до дрожи страшно стоять так близко, ощущая его первобытную мощь, но я преодолеваю страх. Наклоняюсь к самому его лицу и заглядываю в глаза. Осторожно оттягиваю нижнее веко, проверяя реакцию. Зрачок нестабилен: он то вытягивается в хищную щель, то расширяется, пульсируя в лихорадочном ритме.

– Мне нужно тебя осмотреть, Марко. Профессионально, – мой голос почти не дрожит, хотя стоять в полумраке рядом с опасным зверем сомнительное удовольствие.

– Хочешь поиграть в доктора? – его хриплый голос звучит издевательски.

– Хочу спасти твою бесову шкуру от самовозгорания.

– Не надо так стараться, Лу. Титулы и власть достигаются иначе. Или ты уже забыла, как шла по головам?

Он смотрит прямо мне в глаза. В нем бушует такая буря, что делается плохо. Кого Марко ненавидит в этот момента? Меня или… себя?

– Я принесу седативные, – отвечаю, игнорируя оскорбление, хотя внутри всё сжимается.

Беру пузырек с полки.

– Я списан, Лу. Больше ни на что не способен. Только наследника хочу успеть оставить, пока окончательно не выгорел, – в низком мужском голосе проскакивает рык дракона.

А я вздрагиваю, его признание неожиданно ранит.

“У тебя есть дочь, Марко”, – думаю тихо.

Он рычит, а затем его начинает трясти. Крупная дрожь проходит по плечам, он буквально вжимается в кресло. Глаза светятся белым, зрачок становится совсем узким – зверь рвется наружу, сметая остатки человеческого контроля. Марко до хруста вцепляется в подлокотники, удерживая себя от оборота.

Я кидаюсь к нему. Времени на уговоры нет. Размыкаю его плотно сжатые зубы подвернувшимся под руку столовым ножом и насильно заливаю ярко-синюю жидкость. А затем, не давая ему опомниться, сажусь на него верхом, прижимаясь всем телом. Крепко обхватываю его шею. Моя правая ладонь ложится на метку.

Массивное тело Марко под моими бедрами содрогается. Адреналин шпарит, помогая мне действовать точно и целеустремленно. Я сосредотачиваюсь, вызывая диагностическую проекцию. Черт, его метаболизм сжигает седативное в считанные секунды, а магический иммунитет блокирует лечение, принимая его за атаку.

Подлокотники с сухим треском ломаются под пальцами генерала. Мозг Марко пытается выключить боль, но вместе с ней отключает и контроль.

Нужно действовать.

Я нащупываю нашу нить истинности. Она еще тонкая, бледная, но уже живая. Я хватаюсь за нее всем своим существом и посылаю в него поток чистой, холодной магии.

– Все хорошо. Ты не на войне, Марко.

Я становлюсь безопасной гаванью, якорем, принудительно заземляя его ярость.