– Птичка, – ласково отвечает Марко. – Не бойся.
И я почему-то верю. Никогда раньше он не говорил со мной так: в его привычной жёсткости проросла незнакомая нежность.
– Мне надо вернуть книги, – бросаю я и проскальзываю мимо него в дом. – Зачем мы едем за платьями, кстати? – мой голос звучит оживленно, но фальшиво. Мы оба понимаем: разговор не окончен, он лишь поставлен на паузу.
Я быстро иду к лестнице, за спиной слышатся его тяжелые шаги, отдающиеся эхом в моем сердце.
– А на ярмарку ты в старом платье собралась? – спрашивает он с легкой хрипотцой. – В Диких землях местная знать любит веселиться наравне с простым народом.
– Это же хорошо, – я оборачиваюсь и ловлю его напряженный, сканирующий взгляд. По-прежнему не могу уловить ход его мыслей.
– В городах все иначе, – он пожимает плечами. – Я хочу, чтобы ты сверкала, Лу.
Мы подходим к моей спальне. Я толкаю дверь, Марко заходит следом. Привычным движением сгружаю тома на стол и… замираю. Посреди кровати стоит открытый сундучок, а вокруг царит пестрый хаос – варежки, крохотные башмачки, кружевные чепчики. Эль играла и не убрала за собой.
Но Марко уже приближается к кровати и берет в руки розовый чепчик, почти невесомый в его пальцах.
Он молчит. Даже не смотрит на меня, просто разглядывает эти крохотные свидетельства украденной жизни. Его брови сходятся на переносице – он будто по кусочкам пересобирает картину мира.
А затем Марко медленно поворачивает ко мне голову и внутри все обрывается.
Я слишком затянула с признанием, все испортила. Но мне было страшно!
– Не позволю вам забрать ее, – тихо произношу.
В моих глазах, должно быть, плещется дикий, первобытный страх.
– Мне донесли, что вы со Шраусом привезли девочку… откуда-то. Я подумал… Боги, Лу. Ты была беременна и он отнял у тебя младенца.
Слова даются Марко с трудом. Я же стою ни жива ни мертва, не зная, что он решит. Марко кладет вещь обратно на покрывало и подходит ко мне. Его лицо в этот момент, словно застывшая маска. Глаза стеклянные, жесткие.
Не проронив ни слова, он обхватывает меня за талию и прижимает к себе так крепко, что вышибает дух. Я чувствую, как он тяжело дышит мне в шею. Его сердце колотится совсем рядом, и он не закрывается, позволяя мне захлебнуться его болью – болью отца, который осознал, что его обокрали.
Я плачу. Соленые слезы текут по щекам, я вцепляюсь в грубую ткань его шинели. Но рядом с ним мне внезапно становится легче. Нас сшивает общая боль.
– Шафар даже смерти не заслуживает, – цежу я сквозь стиснутые зубы.
– Я это улажу, – отвечает он пугающе спокойно.
Вдруг понимаю, что с Шафаром случится что-то настолько ужасное, что я не в состоянии это даже вообразить.
– Мне страшно.
– Я же сказал, что бояться не нужно, – отвечает Марко.
Большая ладонь ложится мне на затылок и я закрываю глаза, вдыхая его запах.
– Владыка… – начинаю я.
– Может отправляться к бесам. Я не позволю ему тянуть лапы к моей дочери.
Я всхлипываю и обхватываю руками шею генерала. Поднимаю на него глаза.
– Шафар убийца, – вырывается у меня.
– Я знаю, – отвечает Марко.
Он… знает? Понял, что Лу больше нет?
Мы смотрим друг другу в глаза, но я страшусь спросить прямо. Я самозванка, обвешанная массой страхов.
– Выбрось из головы сомнения. Это моя вина, что ты до сих пор дрожишь. Отныне ты в безопасности, птичка, – он наклоняется и стирает мои слезы поцелуями.
– Эль ждет нас, – я провожу ладонью по его лицу. – Марко, я…
Он запечатывает мне губы коротким, властным поцелуем, не давая произнести ни слова. Между нами повисает недосказанность, но сам Марко будто не позволяет мне наговорить лишнего.
Боги, неужели он все-таки понял?
***
Экипаж катится по дороге, мерно покачиваясь на рессорах. Эль пребывает в абсолютном восторге, для нее поездка в настоящий город, да еще и за платьями – ожившая сказка, в которую она боится верить до конца.
Мы останавливаемся у модного ателье мадам Клэр. Марко первым выходит из экипажа и подает руку Нэнси, затем бережно высаживает Эль. Малышка, оказавшись на мостовой, с любопытством оглядывается по сторонам.
Когда я протягиваю руку к дверце, Марко перехватывает мое запястье. Его ладонь горячая, властная. Он не просто помогает мне выйти, он удерживает мою руку чуть дольше, чем нужно. На миг наши взгляды встречаются, и между нами снова проскакивает та самая электрическая искра недосказанности.
Эль вкладывает свою крохотную ладошку в мою, и мы направляемся к сияющей витрине салона. Дочка подпрыгивает на месте от нетерпения, ее личико светится предвкушением чуда.
Но стеклянная дверь внезапно распахивается, и нам навстречу выходит Линда. В руках у нее объемистый сверток, перевязанный лентой.
– Леди Айши. Генерал Авир, – она здоровается с нами, но ее взгляд, острый и холодный, буквально сверлит Эль.
Розовые губы медсестры изгибаются в улыбке и она добавляет:
– Вы тоже готовитесь к ярмарке? О, уверена, там будет очень весело.
Мазнув по нам напоследок колючим взглядом и помахав Эль рукой, Линда исчезает в толпе прохожих.
– Гадкая тетя, – высказывается Эль.
Сегодня она оставила медвежонка дома. Поэтому, ища защиты, вместо игрушки изо всех сил прижимает к груди мою руку. Марко оказывается рядом, подхватывает дочку, и одним легким движением усаживает ее к себе на плечо.
– А я, по-твоему, зачем здесь? – спрашивает он серьезно. – Чтобы защищать нашу принцессу от неприятных личностей.
Эль мгновенно забывает о Линде. Она смеется, по-хозяйски вцепившись ручонками в коротко стриженные волосы Марко.
– А я передумала. Можно мне розовое платье?
– Купим сразу два, – обещает Марко и решительно отворяет перед нами двери салона.
И у меня на душе делается так сладко, что самой страшно.