Бывшие. Когда ты ушел, я осталась одна

Глава 1

Катя

— Какие планы? Может выпьем где-нибудь облепиховый чай вечером? — спрашивает только что пришедшая на смену в клинику коллега Вера.

Несмотря на то, что время близится к полудню, она сладко зевает и выглядит так, будто десять минут назад встала с кровати. Впрочем, не удивлюсь, если так и есть. Вера всегда была совой, а теперь, когда ее округлившийся животик уже невозможно скрыть под медицинской формой, эта засоня постоянно спит. И в ординаторской, и даже в кабинете нашего главврача Тимура Шахова, который со своей любимой жены пылинки сдувает.

Жены… Все еще в шоке от того, как быстро все у них закрутилось. Что ни говори, а Вера и Шахов — это история любви, достойная экранизации. Наши медсестры лили бы слезы и не отрывались от телека, покажи что-нибудь подобное на «России 1» или «Домашнем».

— Можем, — соглашаюсь я, но без особого энтузиазма.

Последняя неделя меня здорово вымотала — никуда не хочется, но с тех пор, как Шахов появился в нашей клинике и украл у меня все внимание Веры, мы так редко проводим с ней свободное время. Подозреваю, что когда подруга родит, мы вообще будем видеться лишь по праздникам, поэтому…

— Не хочешь? — удивляется Вера, которая явно не привыкла к тому, что я могу отказаться от движа.

— Хочу, — спешу успокоить ее, касаясь плеча ладонью. — Устала просто. Извини.

— Да какие извинения? Я прекрасно все понимаю, — она вздыхает. — Мне кажется, из-за моей анемии страдаю не только я, но и ты. Спасибо, что взяла утром моих пациентов.

— Брось, — отмахиваюсь я. — Это мелочи.

— Ничего не мелочи… — прямо вижу, как начинает накручивать себя Вера.

— Буду надеяться, что когда я забеременею, ты сделаешь для меня то же самое, — неловко шучу я.

Неловко, потому что мы обе понимаем, что в личной жизни у меня в последнее время полнейший штиль. И забеременеть я могу разве что от святого духа.

— Ладно, давай ты сегодня отдохнешь, а завтра мы с тобой вместе пообедаем? — предлагает Вера. — У тебя же вторая смена будет?

— Угу…

За нами громко хлопает дверь приемного. Раздаются суетливые шаги. Потом звук колес медицинской каталки по кафелю.

— Опять привезли кого-то, — успевает шепнуть мне на ухо Вера за секунду до того, как в коридоре показывается Шахов.

Щеки подруги тут же розовеют. Вот я прекрасно отношусь к ней и Тимуру Юрьевичу, но когда в собственной личной жизни провал за провалом, как-то завидно смотреть на чужое счастье. Я, наверное, ужасный человек…

— Городецкий Даниил Владиславович, 32 года, упал со склона, катаясь на лыжах. Подозрение на сотрясение, многочисленные ушибы… — доносится до меня монотонный голос медсестры, которая передает старшему по смене краткий анамнез пострадавшего, а у меня вместе с каждым произнесенным словом сердце уходит в пятки…

Как в замедленной съемке вижу, как Шахов подходит к каталке, на которой лежит мужчина, о чем-то переговаривается с врачом и медсестрой. Но еще до того, как я успеваю приблизиться к ним, чтобы посмотреть и убедиться в том, что все это чудовищная ошибка, они исчезают.

— Эй, Кать, ты чего? — прихожу в себя, когда Вера дергает меня за рукав медицинской формы. — Побледнела. Ты здорова?

— Здорова, — бормочу я, едва шевеля языком. — Показалось, что знакомый.

— Пациент, которого привезли? — уточняет Вера.

— Угу.

— Лихач какой-то, — подруга качает головой. — Как зима начинается, так у нас эти лыжники и сноубордисты прописываются в отделении…

— Ага, Вер… Я пойду посмотрю.

Медленно ступая по коридору, подхожу к смотровой. Через приоткрытую дверь слышу собранный голос Шахова и другой… Тягучий, как мед, чуть с хрипотцой и такой до боли знакомый… Сколько раз я слышала его в своих снах за последние годы?

Останавливаюсь, хватаясь за дверную ручку, не зная, чего я хочу больше — закрыть эту чертову дверь и никогда не слышать голоса Городецкого или, наоборот, открыть ее нараспашку и посмотреть в лживые глаза человека, который двенадцать лет назад назывался моим мужем. Которой меня растоптал. Ушел в закат, оставив меня один на один с моими страхами и проблемами.

Я знаю, что с тех пор много воды утекло. Общие знакомые с удовольствием посвящали меня в историю успеха «нашего Дани», который после развода сколотил себе целое состояние на IT и теперь пожинал плоды напряженной работы, наслаждаясь жизнью: меняя девушек, путешествуя и увлекаясь дорогими хобби. Вот как лыжи, например, или сноуборд, не знаю, что он там предпочитает…

— Голова болит? Тошнит? — спрашивает Шахов, проводя Городецкому осмотр.

Если к пациенту спустился наш главный врач клиники Шахов это значит, клиент особенный, требующий эксклюзивный подход.

— Нормально все, — отрывисто отвечает Данил, но в следующую секунду шипит от боли.

— Если бы все было нормально, ты у нас здесь, как на курорте не валялся бы. Сейчас на КТ отправим. Надо кому позвонить? Матери? Жене?

— Нет.

— Кать, пропусти, мне надо анализы взять, — шикает вдруг возникшая рядом медсестра.

Я отскакиваю от двери, медсестра Валя отскакивает от меня, мы сталкиваемся, пробирки летят на пол, гулким эхом отдаваясь в тишине коридора.

Две пары глаз — карие Шахова и пронзительно синие Городецкого — резко поднимаются.

Я чувствую себя так, будто тону. Мазнув взглядом по причитающей Вале, которая наклоняется, чтобы собрать инструменты, Даниил упирается раздраженным взглядом в меня.

Шок. Удивление. Узнавание.

Вспышка необъяснимого гнева.

— Я думал, это лучшая клиника города. А у вас все медсестры такие неуклюжие? — тянет с раздражающей самоуверенностью, не отрывая от меня своего гипнотического взгляда.

Вот же козел! Как был им, так им и остался…