Бывшие. Когда ты ушел, я осталась одна

Глава 16

Катя

Стою как громом пораженная. Как рыба выброшенная на берег, жадно хватаю ртом воздух, не в силах найти достойный колкий ответ. Мне больно от слов бывшего мужа. Так сильно больно, что я хочу чтобы он почувствовал эту боль физически.

— Какая же ты скотина, — произношу сквозь зубы.

Замахиваюсь, и моя ладонь со звоном соприкасается к колючей щекой Городецкого.

Слезы брызжут из глаз, и я с каким-то животным рыком накидываюсь на своего бывшего. Луплю его по груди, по лицу, куда могу дотянуться. Не знаю откуда у меня только силы на это беруться. Может быть это злость на то, что Даниил мог подумать обо мне такое, что я могла убить нашего ребенка. Или обида, которая тлела во мне годами. Не знаю… Только вот я замахиваюсь, снова и снова, сотрясаясь от собственных рыданий.

— С ума сошла? — зло и отрывисто бросает Даниил. — Угомонить, Кать.

Он ловит мои руки и стискивает пальцами запястья. Дергает к себе, впечатывая в свое тело. Пытаюсь вывернуться, чтобы ударить его еще раз. И еще раз. Чтобы он ощутил на себе всю ту гамму эмоций, которая разрывает меня сейчас изнутри.

Живот крутит спазмами, в горле ком, который мешает дышать, а по щекам не переставая текут слезы.

— Вот значит ты как обо мне думаешь? Что я убила его тогда? На зло тебе, что ли? — громко и истерично смеюсь, запрокинув голову, а потом замолкаю смотря прямо в пронзительные голубые глаза Городецкого в которых плещется беспокойство, злость и непонимание. — Это ты его убил.

— Что ты несешь? — встряхнув меня как тряпичную куклу говорит Даниил.

Он наклоняется ближе, так что наши носы почти соприкасаются. Прям как месяц назад, когда мы поддались чувствам и накинулись друг на друга с поцелуями. А потом и случился наш незащищенный секс. Теперь мы здесь. В этой точке, после которой не будет уже возврата назад в счастливое, но болезненное прошлое, и не будет никакого возможного будущего.

— Я любила того ребенка всем сердцем, прямо как тебя. Может даже чуть сильнее. Любила ту точку, которой он был на экране монитора, я слышала как бьется его сердце! Я ждала его! Я хотела его! Он был для меня центром моего мира! Он был моей семьей! Как и ты! — выкрикиваю в побледневшее лицо Городецкому свою боль. Мое душа кровоточит и разрывается на куски. Я уже никогда не смогу быть целой. — А потом ты мне изменил. Предал нас! Его и меня. И я не выдержала, мой организм не смог дать ему, то что нужно и отверг его! Нашего ребенка. У меня был выкидыш! И я нуждалась в тебе больше всего на свете… А ты… Ты предал нас… И он ушел. И… И когда ты ушел, я осталась одна! Совсем одна.

Я заканчиваю свой истеричный монолог и опускаю голову, не в силах видеть исказившееся от муки лицо Данила. Прижимаюсь лбом к его плечу и тихо плачу. Стараюсь успокоиться и дышать, чтобы не повторилась давняя история и этот малыш не решил меня покинуть. И потихоньку мне это удается.

Не знаю сколько мы так стоим с Городецким. Он больше не сдерживает мои запястья. Мои руки бессильно болтаются по бокам. А Даня меня обнимает. Баюкает в своих объятиях как маленького ребенка, утешает и покрывая невесомыми поцелуями мои волосы. Не отстраняется. Не отпускает. Молчит.

Я слышу как гулко и часто бьется сердце в его груди. И мое собственное отвечает тоской.

— Я не знал этого… — хрипло говорит Даниил. — Слышишь? Не знал. Ты сказала, ты в больнице, ты хотела сделать аборт до этого… Кричала мне эту угрозу в ссоре. Ты говорила, а я идиот поверил.

Я до конца жизни буду ругать себя за те необдуманные слова, которые крикнула ему в пылу ссоры двенадцать лет назад. Получается я сама приманила к себе то, что в итоге получила.

— Мне было двадцать лет. Я была глупой и хотела уколоть тебя побольнее, так как ты уколол меня. Теперь я буду до конца жизни себя винить. Поэтому можешь не переживать. С этим ребенком я ничего не сделаю. Я его оставлю. Хочешь ты этого или нет. Если он тебе не нужен, то как он родиться ты можешь написать на него отказ. Я дам ему самую лучшую жизнь. И буду любить за двоих.

— Кать, я не оставлю вас. Не тогда, когда я только что узнал о том, как все было. Мне нужно подумать, переварить информацию. Понять почему так все получилось тогда, разобраться в этом. Я разберусь обязательно. Но я вас не оставлю. Теперь уж точно.

Это звучит прекрасно. И это хочет услышать каждая одинокая женщина в положении. Но облегчения я почему-то не чувствую. Как и доверия к Даниле.

Выпутываясь из его рук и иду к кушетке. В горле пустыня. Беру со столика стаканчик с водой и допиваю остатки.

Слышу шаги Городецкого за спиной, он останавливается почти вплотную ко мне, но больше не трогает. Просто стоит рядом. Опаляет своих дыханием мою шею и волосы.

Закрываю глаза, теряясь в чувствах. После эмоционального признания у меня совсем не осталось сил продолжать битву.

— Я устала и хочу домой. Уйди, пожалуйста.

— Ты меня не слышала? Я сказал, что не оставлю вас, Кать. Ничего не изменилось. Поехали домой. Ко мне. У меня огромная квартира, и я много работаю. Мы не будем видеться, если тебе так будет удобнее. Но после того что я здесь услышал и увидел, я не могу тебя отпустить куда-то одну.

Закусив губу, смотрю в окно. Рабочий день только недавно начался, а у меня ощущение, что прошла неделя. Столько событий.

— Я не могу поехать к тебе. Я живу не одна.

— С мужиком?

— Почти. С котом.

Кажется, я слышу, как Даниил облегченно выдыхает, чертыхаясь себе под нос.

— Кота тоже заберем. Поехали, детка. Тебе нужно отдохнуть.

Я больше не сопротивляюсь. Слишком истощена морально и физически.

Послушно собираю свои вещи, накидываю сверху верхнюю одежду, запихиваю ноги в зимние ботинки.

Выхожу в коридор.

— Я готова.

Городецкий хмурится, гуляя взглядом по моему лицу и не застегнутой молнии на куртке. Подходит ближе и забирает мою сумку, закидывая себе на плечо.

— Что ты делаешь…. — шепчу потрясенно.

Даниил опускается на корточки и быстрым движением завязывает шнурки на моей обуви, а затем чуть приподнявшись вставляет лапку от молнии в бегунок и застегивает ее до самого моего горла.

Выпрямившись, подставляет мне локоть, о который я чуть поразмыслив опираюсь. И когда поднимаю голову чтобы простится с коллегами, сталкиваюсь с удивленными округлившимся глазами Вали и Оли. Судя по их выражениям лиц, мне сегодня перемоют все кости.