Бывшие. Когда ты ушел, я осталась одна

Глава 5

Катя

Отослав медсестер из палаты, занимаю их место напротив Городецкого. Беру в руки жгут и несколько раз щелкаю им перед вытянувшимся лицом Даниилы.

А что? Пусть не расслабляется! Сам захотел меня видеть своим лечащим врачом — никто его за язык не тянул.

— Анализы тоже нужно сдать, дорогой бывший муж. Не против, если я сделаю в твоем теле несколько крошечных отверстий? — вскочив на коня сарказма, мне сложно остановиться.

— Надеюсь, не пулевых, — осторожно шутит Даниил, косясь на зажатый в моей руке шприц.

— Как знать, как знать… — бормочу себе под нос, сортируя пробирки.

Ну не могу я быть милым терапевтом рядом с этим пышущим превосходством индюком! Он еще такой… Городецкий сегодня! Двухдневная щетина, затуманенный после сна и лекарств взгляд, живописное рассечение на острой скуле. Чертов мачо.

Ловко перетянув ему жгутом плечо, стараюсь вспомнить клятву Гиппократу. И слова Шахова о том, что нашей клинике нужны такие спонсоры, как мой бывший муж. А я люблю нашу клинику, она мне как второй дом. Поэтому сделаю все, что от меня зависит для того, чтобы Даниил поделился своими денежками.

— Работай кулаком, — говорю я, протирая спиртовой салфеткой сгиб локтя Городецкого.

— Прям при тебе? — ухмыляется бывший, пошло приподнимая брови.

— Уволь. Обойдусь без этого зрелища. Сожми кулак, — командую, нащупав вену, аккуратно ввожу иглу. — Расслабляй.

Подставляю три пробирки одну за другой и убираю ждут.

Глаза на Данилу не поднимаю, но чувствую, как он пялиться. Внимательно следит за моей работой, расслаблено восседая на больничной койке. И все еще без футболки.

Этот факт я обнаруживаю, когда заматываю локтевой сгиб Городецкого бинтом, и прижимаю его руку к голому торсу, веля так подержать минут десять. Кожа у него гладкая и горячая, а темноволосая дорожка на животе убегает прямиком под хлопковые серые штаны… Ой, по фигу, ладно.

— Не хочешь надеть футболку? — интересуюсь я, снимая перчатки.

— Зачем? Если так я могу смущать тебя.

Пожимаю плечами, убираясь.

— Ты меня не смущаешь.

— Волную?

Громко фыркаю.

— Вот еще.

— Дезориентирую?

— Ха.

— Шокирую?

— Нет.

— Заставляю твои трусики становиться влажными?

— Не забывай, что клизма может сделать влажными твои трусики, — напоминаю сладко.

А что? Пока это мой единственный рычаг давления на этого зарвавшегося хама. Будет и дальше пошлить — без шуток пропишу очистительные процедуры.

— Жестокая женщина. Я тебя боюсь, — обворожительно улыбается Городецкий.

Немного опустив подбородок, смотрит на меня исподлобья своими ультрамариновым глазами, и заставляет в моем животе что-то сладко сжиматься.

Когда-то я за эти глаза готова была свернуть горы и осушить океаны. А сейчас… Без понятия, что я чувствую. От раздражения из-за того, что Даниил имеет надо мной какую-то власть, врученную ему руководством клиники, и теперь я должна его обхаживать и лечить. До… Легкого любопытства. Мы не виделись слишком долго, и мне слегка интересно осталось ли в этом самоуверенном и чужом мужчине что-то от того парня, в которого я влюбилась в семнадцать лет, а затем и вышла замуж в восемнадцать.

— Что тебе от меня надо, Городецкий? — сложив руки на груди в защитном жесте, решаю задать мучивший меня вопрос в лоб. — Ты можешь позволить себе любого врача в любой клинике в стране, думаю и за ее пределами тоже. Так почему мы оба здесь? Я, например, собиралась держаться от тебя подальше.

Теперь Даниил беспечно пожимает плечами, чуть поморщившись — у него все же трещины в ребрах и перевязанная рука, которые магическим образом за ночь не лечатся, даже если у тебя миллионы в банке.

— Думал, будет весело. Помоги, пожалуйста, — кивком головы просит поднять подушки повыше, чтобы он мог сесть.

Закатив глаза, выполняю обязанности сиделки.

От близости к Городецкому меня обволакивает его терпким запахом, который еще не успел вытеснить спиртовой больничный. Мой бывший пахнет дорогим табаком и утренней свежестью моря. Аромат лишь частично знакомый, потому что к нему примешивается запах самого Данила. Все остальное — явный налет большого богатства.

— Я пошла, у меня есть и другие пациенты. Если тебе что-то нужно, то вызывать сразу меня не обязательно. Можешь обратиться к Вале или Оле. Они с радостью составят тебе компанию. Городецкий забирается на кровать, и я накрываю его пледом, который он подтягивает выше, скрывая от меня тату, которую я так и не успела разглядеть. Потому что пялиться на бывших полуголых — дурной тон и опасно для морального здоровья!

— Я не знал, что ты стала хирургом. Но я рад, помню что ты всегда хотела научится спасать жизни. Впечатлен, Кать, — внезапно говорит Даниил совершенно серьезно, чем на мгновение ставит меня в тупик.

— Оставь свои восхищения при себе. Потому что сейчас вместо того, чтобы спасать жизни, я торчу здесь, подтирая зад твоему самолюбию!

— Моя задница слишком сильно тебя волнует. Поставите туда укольчик, доктор? — усмехается нахально.

— Если только снотворный! Чтобы ты, наконец, помолчал.

Развернувшись, беру с подоконника свой планшет, ампулы с кровью Городецкого им наконец, выхожу из его палаты. И только оставшись одна в ординаторской расслабленно выдыхаю. Оказывается все это время я была жутко напряжена.