Бывшие. Когда ты ушел, я осталась одна

Глава 4

Катя

Сплю я плохо. Кошмары мучают, в которых я Городецкому клизму делаю под напором. Саморучно!

Жуть! Приснится же такое…

Встав по будильнику в пять тридцать, первым делом выпиваю залпом стакан воды, а потом, вспоминая ночные видения, в ужасе таращусь на свое отражение в зеркало шкафа-купе, что стоит напротив кровати.

— Брр… Не дай бог…

Еще и сон пришелся с четверга на пятницу — страшно представить если станет пророческим.

Вот аппендицит я бывшему с закрытыми глазами вырежу, но клизму… извольте откланяться.

— Мяу.

Мой британец, запрыгнув на кровать рядом со мной, трется мордочкой о мое плечо, выпрашивая порцию еды и ласки.

Жирок со мной уже четыре года, и лучше мужчины в моей жизни не было: многого не требует, ночью в постели согревает и не изменяет. И сердце мне точно не разобьет. Разве что своей старческой смертью, но об этом нам еще рано думать — ко мне он попал совсем котенком.

Воздав Жирку положенные почести, с особой тщательностью собираюсь на работу.

Сегодня у меня ответственный день — сдержаться и не залечить до смерти человека, который когда-то заменил мне всю семью. Вчера, после того, как Шахов сбросил на меня бомбу про требование Городецкого, у меня духу не хватило пойти к нему в палату. Я бы его придушила, ей-богу. Но садиться в тюрьму из-за этого… существа мужского рода, я не намерена!

— И я тебя люблю, пушистик, — посылаю своем мурчащему приятелю воздушный поцелуй и выскакиваю на лестничную клетку.

Смоки-айз, высокий хвост как у амазонки, вместо допотопных кроксов на мне туфли на каблуках. Не самые удобные, зато добавляют мне уверенности, ногам — длины, а росту — сантиметров, чтобы не запрокидывать голову, когда Городецкий будет надо мной возвышаться.

Не то, чтобы я представляю как он будет надо мной возвышаться… Ну, в общем, на всякий случай. В сражении с бывшим мужем мне нужны любые преимущества.

В клинику добираюсь на машине. Два года назад купила себе небольшой хэтчбек синего цвета, старенький, с пробегом — друг в ремонте бывает чаще чем я у своего парикмахера.

На утренней летучке в пол уха слушаю Шахова, листая в телефоне информацию о Городецком.

Первые годы после развода я постоянно мониторила его социальные сети. И обливалась слезами, когда видела фотографии с его новыми пассиями. А они все как одна словно с одного модельного агентства были. Красивые, длинноногие, с грудью третьего размера. Натуральности ноль. Но почему-то Данил проводил время именно в таком обществе. Не смотря на то, что много лет твердил мне, что в восторге от моей красоты и натуральности.

Врал.

Те фотографии Городецкого в обществе моделей породили во мне миллион комплексов, но те времена в прошлом. Я больше не сопливая девчонка с разбитым сердцем. Я врач, хирург и сегодня намерена показать Городецкому важность своей профессии.

— Екатерина, — окликает меня Шахов после летучки. — Вы помните о наших договоренностях?

— Доброе утро, Тимур Юрьевич. Конечно, облизать Данилу Городецкого с головы до ног, чтобы он не думал жаловаться, а лучше стал спонсором клинки, — произношу елейным голос.

Я гуляла на их свадьбе с Верой в числе немногочисленных гостей и раз в месяц на кухне в их квартире мы устраиваем с подругой посиделки. Поэтому могу позволить себе немного дерзости.

— Хорошо, что ты уловила суть, — усмехается Тимур, а затем понизив голос серьезно добавляет. — Кать, я знаю, что у вас с Городецким непростая ситуация. И если бы мог, отдал бы его другому терапевту. Но он настроен слишком категорично, а таких врагов клинике, как Данил, нам не нужно.

— Я понимаю, Тимур.

Видимо Вера все же рассказала своему мужу о моем совместном прошлом с Городецким. Не могу ее винить.

Взяв планшет, неспешно иду в сторону отделения в котором лежит мой бывший муж. Останавливаюсь около автомата с кофе и беру себе стаканчик ароматного капучино.

Около палаты Городецкого замечаю, сидящего на стуле парня в черной футболке, черных штанах и высоких берцах на шнуровке. Поверх его странного наряда накинут белый халат.

Медбрат Сергей видимо не шутил насчет охраны.

Ну Гродецкий совсем офонарел. Корона, интересно, ему мозг не давит?

Парень меня не останавливает, лишь провожает внимательным сканирующим взглядом. Салютую ему кофе, зажав планшет подмышкой и захожу в палату.

Вопреки моим ожиданиям Городецкий не валяется при смерти, а вполне себе бодр и весел. Сверкает голым накаченным торсом с несколькими гематомами на ребрах. С удивлением обнаруживаю какую-то татуировку у него на левой грудной мышце.

А еще обнаруживаю вокруг него двух суетящихся медсестер Валю и Олю. Девчонки смеются. Даня сверкает улыбкой, протягивая им руку для забора крови. Разве, что мышцами не поигрывает. Херов Дон Жуан.

Валя уже натягивает жгут, Оля готовит ампулы, и обе поглядывают из-под ресницы на тело Городецкого.

Внутри меня что-то взрывается, а в мозгу щелкает.

— Здрасти, а что у нас здесь происходит? — произношу громко, да так, что все присутствующие вздрагивают. — Кто-то уже успел назначить товарищу Городецкому анализы? Девочки, вы ничего не перепутали? У меня в назначениях стоит очистительная клизма.

Даня почему-то бледнеет, а медсестры замирают, удивленно хлопая длинными ресницами.

— Клизма? — Валя, косится на Олю, затем на меня.

— Для чего? — хмуро интересуется Городецкий.

— А для профилактики! — я широко улыбаюсь.