Бывшие. Когда ты ушел, я осталась одна

Глава 20

Катя

Утром следующего дня, зевая и потягиваясь выхожу на кухню и застываю в ужасе, потому что за моим столом сидит Городецкий и что-то яростно печатает в своем ноутбуке. На Дане светлая футболка и спортивные шорты, на столе дымится кружка кофе и вторая такая же стоит рядом. Для меня? Метнув взгляд к плите, замечаю там свою гейзерную кофеварку.

Жирок предатель крутится около ног моего бывшего мужа, а Даниил опустив руку задумчиво почесывает время от времени у него между ушек.

— Что ты здесь забыл? — спрашиваю громко и зло, отчего и Жирок и Городецкий подпрыгивают.

— Ты дала мне ключи. Вчера, — напоминает, обернувшись через плечо.

Городецкий проходится обжигающим взглядом по моему телу. На мне лишь пижама, состоящая из микроскопических шорт и топа на бретельках. Я не ожидала, что бывший заявится ночью, а то легла бы спать в парандже!

От взгляда Дании мое тело загорается и покалывает, там куда он устремляется. Грудь. Живот. Ноги. Обратно к лицу.

— Я дала ключи на экстренный случай.

— Твоя беременность и есть экстренный случай.

— Я не больна, Городецкий! А просто беременна, не нужно меня тотально контролировать. Можешь и дальше жить своей жизнью.

— А что если я хочу жить так.

— Как? Спать на полу у меня на кухне? — киваю на свернутый в рулон спальный мешок в углу. — Не слишком ли унизительно для твоего эго?

— Как видишь, совсем нет. Я сказал тебе, что больше не оставлю вас, значит не оставлю. И в горе и в радости, ты помнишь, дорогая?

— То было давно. Мы в разводе.

— Это всегда можно исправить, — улыбается этот наглец.

Я презрительно фыркаю, решаю оставить выпад без ответа. Открываю холодильник и достаю коробку с яйцами, помидоры, огурцы и хлеб. Сегодня меня не тошнит, и я ужасно хочу есть.

— Ну-ка, дай сюда, — рядом матерелизуется Даниил и отбирает у меня продукты. — Хочешь омлет с помидорами? И гренки? Я могу сделать.

— Эй! Я тоже могу это сделать.

— Мне не сложно за тобой поухаживать, и я это хочу сделать. Сядь, пожалуйста, за стол или если хочешь, можешь порезать овощи для салата.

— Я не немощная старуха! И могу позаботиться о себе сама, о себе и малыше, — яростно топаю ногой.

— Я знаю, детка, но я тоже хочу о вас заботится, как ты не понимаешь?

Взгляд Данила вдруг смягчается и меня обволакивает ощущением нежности.

Городецкий опускает свое лицо, почти касаясь носом моего носа, накручивает на свой указательный палец локон моих волос. С моих губ срывается тихий невесомый выдох, когда Даня приклеивается взглядом к ним.

Он смотрит на мои губы, их покалывает от желания, чтобы он к ним прикоснулся. Чертовы гормоны, чтоб их…

— Поцелуй меня или прекрати так смотреть, — произношу тихо.

Даниил улыбается и на секунду припадает к моим губам в целомудренном поцелуе, а затем отворачивается к плите, как ни в чем не бывало. Словно только что не сотряс мой маленький мир своими словами и действиями.

Я не знаю этого мужчину. Не знаю в кого вырос мой бывший муж. Но не могу себе врать, кажется он нравится мне больше чем та версия, в которую я влюбилась в восемнадцать лет.

Подхватив Жирка под брюшко ухожу с кухни в сторону ванны, на ватных ногах.

Полосатый дружок урчит и ластится, трется головой о мой подбородок. Торможу около его мисок, стоящих в коридоре, которые доверху наполнены сухим и мокрым кормом.

Когда я ложилась спать ночью, они были абсолютно пусты!

— Понятно, этот сноб купил тебя едой? Ах, ты проглот-предатель! — прижимаюсь к мокрому носу питомца и спускаю его на пол около дверей ванны.

Я собираюсь доехать сегодня в клинику и сдать некоторые анализы. Сходить на узи и, наверное, мне придется отказаться от части смен, чтобы снизить нагрузку. Последние несколько рабочих дней дались мне тяжело. И возможно переутомление, беременность и стресс сказались на моем паршивом самочувствии. Выспавшись в своей постели всю ночь, я чувствовала себя менее разбито.

Совсем отказываться от работы я не собираюсь. Мне же нужно на что-то жить. Хотя я почему-то уверена, что бывший муж был бы рад, если я оставила клинику и просто лежала на диване, задрав вверх ноги. Он ведь о сохранности ребенка переживает, а не обо мне.

Мы завтракаем с Городецким в полной тишине. Его омлет и правда сносный, а кофе вышел ароматным и вкусным. Иногда Даня отвлекается на ноутбук, морщит лоб и что-то печатает, порхая пальцами по клавишам. Ловлю себя на том, что любуюсь им. И когда понимаю это, приходится отворачиваться, чтобы начать рассматривать свой кухонный гарнитур, вместо того чтобы пялится на бывшего.

— Мне нужно уехать. Это на несколько часов, — говорит Городецкий, захлопывая крышку компьютера.

— Ты не должен передо мной отчитываться о своих делах. Езжай куда хочешь и с кем хочешь… — говорю я резче, чем хотелось бы. — С женщиной, мужчиной, группой лиц…

Запрокинув голову Городецкий громко смеется.

— Ревнуешь, Катенька? — уточняет, насмешливо прищурившись.

— Вот еще! — вспыхиваю, как спичка. Не хочу себе признаваться, что испытываю дикое чувство ревности. Это все гормоны. А Городецкий единственный мужчина в зоне видимости и отец моего малыша, конечно, мое нутро бунтует на каком-то генном уровне. И никак иначе! — Кто ты мне чтобы я тебя ревновала?

— Я твое прошлое, твое настоящее, и твое будущее. Смирись.

— Ни за что. Наш ребенок это не причина ворошить старое, Городецкий.

— Посмотрим, — произносит Даня, вставая из-за стола. Моет свою тарелку и убирает ее в сушилку, забирает компьютер и уже на выходе из кухни оборачивается и добавляет. — В моей жизни сейчас есть только одна женщина. И это ты. Смирись.

Когда наконец Даниил уезжает, я тоже начинаю собираться.

Живот начинает потягивать и крутить. И я сажусь на кровать, прислушиваясь к себе.

Это не токсикоз. Крутит как-то иначе…

Яркая вспышка воспоминаний из прошлого, заставляет меня похолодеть.

— Нет, только не это… Только не опять.

Вскочив на ноги бегу в туалет и стянув с себя шорты в смертельном ужасе смотрю на красное пятно крови у себя на нижнем белье.