Бывшие. Когда ты ушел, я осталась одна

Глава 18

Катя

Просыпаюсь от спазмов в животе. Резко отбросив одеяло и возмущенного Жирка с него, бегу в уборную, где меня в течение следующих минут выворачивает наизнанку желчью и вчерашним ужином.

Бессильно откидываясь на кафельную стену, вытираю рот тыльной стороной ладони и прикрываю глаза. Горло жжет, живот все еще крутит. Ну, пипец…

— Ты в порядке? — раздается рядом обеспокоенный голос Городецкого.

Боже, я даже не слышала, как он подошел! И давно он здесь наблюдает?

— Это просто токсикоз, через недель восемь должно отпустить. Или стать еще хуже, — говорю, поворачивая голову к Данилу.

Он даже после сна выглядит обалденно. Растрепанные волосы рвано торчат в разные стороны, веки чуть припухли, а на правой щеке еще не сошел след от подушки. И одет он только в низко сидящие пижамные штаны. Настолько низко, что у меня почти не остается простора для фантазии, когда я заставляю себя притормозить взглядом на дорожке темных волос, убегающую под пояс.

Мой взгляд возвращается к его груди, где сейчас отчетливо видна его татуировка.

Это оказывается кино-билет в обрамлении колючих роз. К горлу поднимается новый спазм тошноты, и я с трудом его проглатываю.

Неужели? Да не может быть…

Зачем Городецкому делать себе тату, которое хоть как-то может быть связанно со мной? Ведь наше первое свидание было в кинотеатре…

Если подойти ближе, то наверное я могла бы разглядеть дату и место. Но тогда пришлось бы пялиться, а пялиться на бывшего мужа я не хочу. По крайней мере так открыто, чтобы он это видел.

— Я принес тебе воды. Еще что-то нужно? Хочешь есть? — спрашивает Городецкий, протягивая мне высокий прозрачный стакан для сока.

И когда я забираю его, Даня накидывает себе на шею полотенце висящее на сушилке рядом. Вновь скрывая от меня свой рисунок на груди. Хм, интересно. Специально прячет?

— Будешь мне готовить? — спрашиваю сипло.

— Могу сделать омлет и пожарить сосиски. Кажется есть еще авокадо и апельсиновый фреш могу организовать.

— Кто ты и что ты сделал с моим бывшим мужем, который раньше даже не был в курсе, как включить плиту? — я пытаюсь пошутить.

— Когда от меня ушла жена и у меня не было денег на личного повара, пришлось научится готовить базовый набор, чтобы не сдохнуть с голоду, — отвечает Даниил мне в тон без тени юмора.

Протянув мне руку, помогает подняться и аккуратно убирает прилипшие к моей щеке волосы. Городецкий смотрит на меня с неприкрытой нежностью, от которой спазмы в моем животе превращаются в легкое порхание крыльев бабочек. Опять гормоны шалят. Пока они совсем не распустились, решаю выяснить кое-какие вопросы у своего бывшего.

— А как же твоя мать? Она не помогала своему сыночку готовить? — спрашиваю, отшатнувшись от бывшего, и поворачиваюсь к раковине.

Умываюсь и полощу рот, а уже потом делаю глоток принесенной Даней воды.

— После нашего с тобой разрыва мы с ней поругались и пару лет не общались.

— Почему?

— Потому, — отвечает уклончиво. — Ты приводи себя в порядок, а с меня завтрак. А ты… — обращается Городецкий к зевающему на пороге ванной Жирку. — Держись от меня подальше.

После того, как вчера мой кот пометил тапки бывшего мужа, я сразу поняла, что между этими двумя мужчинами в моей жизни дружбы никогда не случится.

Но Жирка особо за инцидент не ругала. У него, как и у меня стресс от смены локации.

Я принимаю душ и чищу зубы, а потом переодевшись в джинсы и джемпер, выхожу из своей комнаты.

В воздухе витает запах свежесваренного кофе и яичницы. В животе урчит. Кто-то внутри меня, кто так жестко отвергал еду полчаса назад, проголодался.

— Оль, сегодня не жди меня. Когда приеду не знаю, — долетает до моих ушей голос Данила из кухни-гостинной.

Резко торможу в дверном проеме.

Городецкий нажимает на кнопки кофемашины и положив на нее одну руку, прижимает плечом телефон к голове. Он так и не удосужился что-то на себя накинуть. Так и стоит на своей шикарной кухне в одних пижамных штанах и босой. На плече у него висит серая футболка, которую он видимо не успел еще натянуть.

Красивый как черт. И от такого нужно держаться подальше, чтобы не совершить еще больше ошибок.

Хотя назвать ошибкой наш спонтанный секс из ненависти я больше не могу… Ведь он подарил мне малыша.

— Оль, не начинай. Все успеем. Сегодня не приеду. Не жди. Все до встречи. Обнял-приподнял. Пацанам привет передавай, — заканчивает свой разговор Городецкий.

По коже проносится табун мурашек.

У него есть постоянная женщина.

Конечно, она у него есть, а ты о чем думала, Катя? Что увидел тебя и потерял голову? Былые чувства вскружили голову?

Да и к себе он тебя привез лишь от жалости и беспокойства за малыша.

Кладу руку на живот и поглаживаю круговыми движениями.

А я чего так расстроилась? Почему факт женщины у Данила меня так задевает? Он явно не жил монахом все эти годы. Да и я тоже была в отношениях дважды. Почему же мне тогда становится так гадливо на душе? Потому что он мог изменить ей со мной? Как когда-то изменил мне с кем-то еще…

— Кать, чего стоишь там? Иди все остывает, — заметив меня, произносит бывший. — Тебе нехорошо? Ты опять побледнела.

— Я наверное, пойду прилягу. Есть что-то не хочется…

— Ладно… Может врача вызвать?

— Не нужно. Это просто слабость.

Развернувшись иду обратно в свою комнату.

Залезаю на кровать и обняв Жирка стараюсь уснуть.

Но ничего не получается.

Вчера я была наверное не в своем уме раз приняла предложение Городецкого перебраться к нему. А сейчас понимаю, что это было не совсем обдуманное решение. Точнее вообще не обдуманное. Не место мне в его жизни и уж тем более в его квартире.

Видеть сонного и домашнего Даню больно. Словно я проживаю ту жизнь, которую когда-то должна была жить, если бы тогда судьба нас не развела. А еще больнее оказывается осознать что у него кто-то есть. Оля… Он ее любит? Кто она? Девушка? Невеста? Только все это насмешка и миф.

Я слышу как Городецкий несколько раз заглядывает в комнату, но я притворяюсь, что сплю. На тумбочке около кровати появляется ароматный горячий чай и бутерброды с сыром. Но я не притрагиваюсь к ним, а потом когда слышу что Даня закрылся в своей спальне и начал с кем-то созвон, вскакиваю с кровати и заталкиваю свои вещи назад в сумку под внимательный взгляд Жирка.

— Тебе же здесь тоже не нравится? Поедем домой?