Бывших предателей не бывает

13. Яблочный штрудель с заварным кремом

Весь вечер и начало следующего дня Марго мысленно перебирала и отметала рецепты для кулинарного «несвидания». Девушка решила считать встречу с Максимом исключительно деловой. По крайней мере, пока происходящее не разубедит ее в обратном. И все же, несмотря на это, утром, как всегда перед работой заглянув в «Бурбон и ваниль», Бестужева поймала себя на откровенном кокетстве: пока бариста варил традиционный раф, Маргарита, как бы между делом выведывала его кулинарные пристрастия.

— С любовью к ванили все понятно еще из названия, — завела она разговор, бессознательно рисуя пальцем солнышко на столешнице, — а какие еще специи ты любишь?

Макс бросил на нее краткий, но явно заинтересованный взгляд и ответил, не задумываясь:

— Кардамон. Только не ту серую пыль, что продают в пакетах готовых специй, а настоящий, свежий. У семян, только что вытащенных из коробочки и слегка расплющенных в ступке удивительный вкус, а в кофе они открываются особенно гармонично. Пробовала когда-нибудь?

Девушка отрицательно мотнула головой, а мужчина тут же закончил взбивать молочную пенку.

— Скандинавы любят его почти так же, как тмин. — Из небольшой металлической баночки Максим извлек несколько серо-зеленых, похожих на миниатюрный плод какао сушеных коробочек и ловко расплющил одну между пальцами. На ладонь выпали несколько черных семян, не крупнее макового.

— Для напитков его надо измельчить, но самый вкус ощущаешь просто раскусив. Рискнешь? На всякий случай предупреждаю, как и любая специя в чистом виде может показаться чересчур ярким…

Но Маргарита уже протянула руку, чтобы подцепить на кончик ногтя миниатюрную горошину и отправить ее на язык, как-то слишком томно облизав палец для обычной дегустации. Макс закашлялся и на секунду отвел взгляд, а кардамон обдал небо острым холодком, чтобы тут же согреть пряностью и легкой перечной горчинкой. Марго закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям — маленькое зернышко рассказывало ей, как этот аромат раскроется в печеньях с ягодным джемом, или разогретый со сливочным маслом насытит завитки с корицей.

— Спасибо, — искренне призналась девушка, и серо-голубые глаза в ответ довольно вспыхнули. — Не то чтобы я не знала про кардамон, но, видимо, встречала только, как ты сказал «серую пыль». А это совсем другой вкус, как… — она замолчала, подбирая правильное сравнение, глядя на бариста.

—...Как настоящие чувства против дешевой подделки, — тихо закончил за нее Максим.

Серо-голубые глаза захватили взгляд карих, продолжая немой диалог. Спокойный, ясный, открытый, неожиданно откровенный до душевных глубин.

Марго схватила стаканчик с кофе, чувствуя, как щеки заливает румянец.

— Кажется, я придумала, что мы будем готовить в студии сегодня вечером.

— С кардамоном, угадал? — озорно подмигнул Макс, сглаживая неловкость.

— Именно, — Марго быстро отхлебнула кофе, чтобы скрыть смущение. — Позднее пришлю тебе список продуктов. Попробуешь определить блюдо по ингредиентам?

— Вызов принят! — бариста шуточно салютовал бумажным конвертом с круассаном. — Я уже в предвкушении. До вечера…

Мужчина внезапно замялся, точно решаясь на что-то важное, а потом добавил с теплой улыбкой:

— … Рысь.

Марго вздохнула растерянно и радостно. От этого прозвища почему-то становилось светло, хотелось смеяться и петь. Определенно, владелец «Бурбон и ваниль» знал секрет хорошего настроения.

Когда Бестужева вышла на улицу, ее не отпускало странное ощущение. Будто она только что продегустировала не просто специю, а самого Максима. И этот вкус — сложный, теплый, с горчинкой и глубиной хотелось изучить подробнее.

Выбранная Максом кулинарная студия располагалась в центре и представляла собой большую перестроенную квартиру. От парадного прошлого сохранилась лепнина на потолке и мраморные колонны, а о бытности коммуналкой напоминал десяток звонков на входной двери, которые владельцы сохранили, сопроводив надписями: «Для свадеб и корпоративов», «девичники и дни рождения» и «я просто спросить».

Они договорились встретиться внутри. Во-первых, потому, что Марго не была уверена, что не опоздает — вчерашнее отсутствие пришлось компенсировать внеплановым совещанием. А во-вторых, так было проще: встреча с мужчиной у дверей налагала ответственность ритуала и тяготила первыми мгновениями, когда надо то ли приветственно поцеловать, то ли обнять, то ли как-то иначе по-особенному поздороваться. Значительно проще оказалось войти на большую оборудованную кухню, где Максим уже раскладывал на столе купленные продукты.

— Штрудель? — угадал он с порога, высыпая в миску сочные яблоки.

— Он самый. — Подтвердила Маргарита, придирчиво разглядывая ингредиенты. Крайне редко Бестужева доверяла кому-то покупку еды. Несмотря на загруженность на работе и насыщенные заботой дни, услугами доставки девушка пользовалась в исключительных случаях, и то, если не надо было выбирать овощи или фрукты. Сборщики в магазинах просто не замечали дефектов, критичных для понимающего в кулинарии. Но владелец «Бурбон и ваниль» явно подошел к процессу ответственно — все продукты были отличного качества, так что пришлось признать — вряд ли она сама выбрала бы лучше.

— Честно, я ожидал твой разрекламированный лимонный тарт, — Максим протянул Маргарите фартук с эмблемой студии.

— Но в выбор вмешался кардамон, и теперь тебе придется стать участником кулинарного эксперимента, — Марго усмехнулась, закатывая рукава офисной блузки и ставя на весы миску для теста.

— Согласен на роль участника, но не жертвы! — вернул ухмылку мужчина.

— Тут уж как получится… — девушка задумчиво оглядела арендованную кухню, — как думаешь, нам разрешено пачкать полотенца?

— Уборка и стирка включена в стоимость, думаю, никто не будет возражать, пока мы не начнем бить посуду и использовать оборудование не по назначению, а что?

Лицо Маргариты приобрело одновременно загадочное и хулиганское выражение, отчего Макс, не сдержавшись, прокомментировал:

— Ну вот сейчас — вылитая рысь! Смотри. — И сфотографировал ее на смартфон.

С экрана телефона, очаровательно выгнув бровь, улыбалась довольная хитрющая моська, явно замышляющая какую-то шалость. Обычно Марго не особо нравилось, как она получается на снимках, но то ли у Максима был талант фотографа, то ли ему просто удалось поймать удачный момент, но девушка тут же попросила прислать ей фото.

— Так что ты собралась делать с полотенцем? — бариста спрятал улыбку в усы, пытаясь придать голосу деловой тон.

— Секрет! — подмигнула Маргарита. Игривое настроение отбивало незамысловатый ритм ноготками по столешнице и лучилось озорными искрами в прищуре глаз.

— Тогда, может, расскажешь, почему штрудель, а не тот же чизкейк, например?

— Потому что это вызов. Тесто нужно растянуть так, чтобы сквозь него можно было читать газету. Можно приготовить сразу несколько и заморозить до выпекания, а еще его подают кусками. И... — она запнулась, глядя на мужчину из-под ресниц, — потому что мне хочется тебя удивить.

— Тогда приступим! — Макс облачился в фартук и, повторив за Марго, закатал рукава рубашки. — Что прикажете делать, шеф?

— Просто повторяй за мной. — Бестужева уже ловко ввела в тесто масло, яйцо и теплую воду и замесила в липкий ком, половину которого протянула напарнику. — А теперь бей и растягивай, пока не сможешь развести руки хотя бы на полметра.

Показывая пример, девушка резко шмякнула своим куском об стол. Не ожидавший такого поворота мужчина коротко рассмеялся:

— Похоже, мы не тесто месим, а отрабатываем удары для схватки с противником.

— Есть такое! — согласилась Маргарита, повторяя маневр. — Я бы с огромным удовольствием вдарила со всей силы сам знаешь кому, но… Но тесто надо любить. Оно впитывает наши эмоции и выходит вкуснее, когда все плохое остается за порогом кухни.

— Значит, мы сделаем ему любовный массаж… — комок Макса с силой врезался в столешницу, — … глубокий массаж на проработку всех внутренних блоков…

Добавил он, разминая шар теста между ладонями.

— О, ты умеешь?..

— Немного. Я коллекционер больших начинаний, но малых свершений. Несколько лет назад отучился на медбрата и закончил курсы массажа, но не воплотил задумку в жизнь. Так, изредка практикуюсь на друзьях.

Марго по-новому взглянула на руки мужчины. Движения Максима были точными, размеренными, плавными. Казалось, он не замешивал тесто, а прощупывал чувствительные точки и уделял внимание особым зажатым зонам. Похоже, бариста, певец и предприниматель был полон сюрпризов.

Когда шлепки теста об стол сбились со счета, а влажная мучная масса перестала прилипать к рукам и обрела эластичность, они оставили его «отдыхать» под влажным полотенцем и принялись за начинку. Максим, достав баночку, растолок в ступке ароматные семена кардамона.

— Не хочешь добавить немного мяты или розового перца? — неожиданно предложил он. — В кофе они сочетаются отлично, может, и здесь получится интересно.

— А говорил, что не любишь готовить! — Маргарита отобрала несколько самых сочных веточек и с удовольствием вдохнула освежающий аромат. — Ты не перестаешь меня удивлять.

— А ты меня — восхищать. — Как бы между делом заметил мужчина, наблюдая за точными движениями ножа в девичьих руках, нарезающих яблоки.

Сказанный будто вскользь комплимент ответа не требовал. Марго даже не подняла взгляда, опасаясь, что стушуется и не сможет сосредоточиться на десерте, а еще очень надеясь, что щеки не стали пунцовыми от смущения. Быть галантным у бариста выходило само собой — без пафоса, без громких слов, точно восхищение ею было чем-то естественным и не нуждалось в акцентировании. Все предыдущие мимолетные кавалеры, включая Вольского, хваля, ждали чего-то взамен — ответного действия, слова, уступки. Максим же просто был рядом, ни на что не намекая и не требуя. Это было необычно, странно… и подкупающе искренно.

Закончив с начинкой, Марго расстелила на столе большое льняное полотенце:

— А вот и гвоздь программы! Готов читать газету через тесто?

— Я не захватил с собой периодических изданий, — раздалось в ответ.

— Так и знала, что-нибудь обязательно пойдет не так! — притворно надулась главный кондитер, но тут же сменила гнев на милость.

— Секрет идеального штруделя в очень тонко раскатанном тесте. Таком, чтобы через него можно было прочесть газету или увидеть лицо собеседника. В Вене был даже такой экзамен для невест — разглядеть мимику жениха, наблюдая за ним через тесто. Вот для этого нам и пригодится полотенце.

— Забавная деталь про жениха, — ироничным шепотом заметил Макс, уже второй раз за вечер вгоняя девушку в краску.

Мука щедро посыпалась на полотно, а следом лег пласт теста, который Марго предварительно покрутила в руках, вытягивая в большой круг.

— А теперь — ты со своей стороны, я со своей — нежно и аккуратно, — скомандовала она, показывая разглаживающие движения.

Стоя напротив друг друга, мужчина и женщина принялись осторожно, почти не дыша, тянуть тесто. Оно послушно расползалось, становясь все тоньше и прозрачнее.

— Не бойся, — подбодрила Марго, — оно прочнее, чем кажется.

— Я вижу, — улыбнулся Максим, а девушке показалось, что речь опять совсем не о выпечке. Сквозь невесомую, толщиной в волос пленку проступал полотняный узор полотенца, но Маргарита смотрела не вниз, а прямо перед собой — на обычного человека непримечательной внешности, полноватого, с седыми прядями в длинных, собранных в хвост волосах, и почти физически ощущала, как с внутреннего взора падает пелена, не позволявшая за внешней оболочкой разглядеть душу.

Он не сводил взгляда с ее рук, сосредоточенно повторяя каждое движение, а уголки губ при этом замерли в располагающей, едва уловимой улыбке того, кто хранит внутри свет и готов им делиться. Макс почувствовал интерес девушки и ответил одобрительным кивком, разделяя интимность момента.

Осторожно, стараясь не порвать и не разрушить совместно созданное, Марго подняла тончайшую пленку теста на уровень глаз.

— Я тебя вижу, — прозвучало признанием, куда более откровенным, чем она планировала.

— А я тебя, — просто ответил бариста, вновь поражая непосредственной легкостью общения.

Когда золотистый, пахнущий яблоками и кардамоном штрудель отправился в духовку, настало время заварного крема.

— Капризный, как избалованный ребенок, — заявила Марго, ставя на огонь кастрюльку с молоком. — Вечно пытается пригореть, убежать или скомковаться. Ты не представляешь, сколько литров молока и желтков я извела, прежде чем смогла с ним подружиться.

— Верным друзьям можно простить капризы, — улыбнулся Максим, подходя ближе.

Бестужева взяла венчик, но через минуту девичий локоть нечаянно задел мужскую грудь. Места у плиты было мало, и они оказались вплотную друг к другу.

— Нужно вот так. Круговыми движениями, чтобы ничего не оседало на дне, — Маргарита показала движение венчиком, а потом, не спрашивая, вложила его в ладонь бариста. Ее пальцы лежали поверх его, их дыхание смешалось, а от близости в висках сильнее застучала кровь. Тепло тел пробивалось через тонкую ткань блузы и рубашки. Происходящее все меньше напоминало кулинарный мастер-класс и все больше походило на чувственный танец, где партнеры физически ощущают взаимное притяжение.

— Кажется, я начинаю понимать, — тихий голос Максима прозвучал над ухом, а свободная рука аккуратно обняла девичью талию. Ничего больше — ни поцелуя, ни ласки, ни словесного намека — просто двое над кастрюлей, где тихо булькал заварной крем, а венчик мерно постукивал о металлический корпус.

Они стояли так, пока крем не загустел, разделяя на двоих простое действие, сближающее больше, чем ночь страсти. В каждом движении, в каждом обмене взглядами во время совместного творчества росло и укреплялось доверие. Воздух насыщался ароматами ванили и кардамона, штрудель в духовке обретал золотой цвет, а Марго внезапно подумала, что это первое удачное свидание за многие месяцы, и плевать, что кавалер далек от идеала красоты.

Пока штрудель остывал на решетке, а крем настаивался, накрытый пищевой пленкой, двое еще вчера едва знакомых людей нашли общую тему — оказалось, что они оба любят выставки и стараются не пропускать театральные премьеры. Правда, Максим больше тяготел к традиционному искусству, в то время как Марго отдавала предпочтения авангардным постановкам.

— Вот поэтому мы раньше и не встречались, — сделал вывод мужчина.

— Почему ты так уверен? Может, просто не обратили друг на друга внимание?

— О, я бы обратил. — И вновь короткое замечание, от которого захотелось потупить взор и улыбаться как неопытная девчонка.

Десерт удался.

— По-хорошему, ему бы отлежаться несколько часов, чтобы все ингредиенты «сдружились» и пропитали тесто, но… — приговаривала Маргарита, раскладывая по тарелкам хрустящую, многослойную выпечку с сочной кисло-сладкой начинкой. Они одновременно поднесли вилки ко рту и попробовали на вкус удивительный дуэт мяты и кардамона, сдобренный нежным кремом.

— Гармонично. — Вынес вердикт Максим. — Вкусно. А еще очень сложно. Без талантливого шеф-кондитера с таким не справиться.

— У нас получилось. — Марго зажмурилась от гастрономического наслаждения, а когда открыла глаза, то встретила внимательный взгляд мужчины.

— Прогуляемся? Кажется, этот штрудель требует физической активности не только в процессе приготовления, но и после…

Вечерний город встретил прохладным ветром с Невы. На причале у набережной покачивался небольшой кораблик, почти пустой в будний вечер. Поднявшись на палубу, пара расположилась у кормы. Мотор заурчал, и Петербург медленно поплыл мимо: огни Дворцовой набережной, строгий профиль Петропавловской крепости, ажурные переплеты мостов. И тут Максим запел. Тихо, почти для себя, глядя на берег, а не на девушку. Это была незнакомая Марго песня — меланхоличная, блюзовая, о дожде, стучащем по крышам, о фонарях, отражающихся в лужах, и о женщине, которая ждет, сама не зная кого. Мягкий, бархатистый баритон в ночной тишине звучал иначе, чем в караоке баре — проникновенно, обнаженно, пронзительно, пробирая до глубин души.

Бестужева слушала, не двигаясь, чувствуя, как странный комок подкатывает к горлу. Еще вчера ее сердце разрывалось от боли и унижения, а сейчас в груди ощущалась светлая грусть человека, готового отпустить прошлое и жить дальше, несмотря ни на что. Максим пел, а девушка смотрела на руки мужчины, лежащие на холодном поручне — те самые руки, что только что так уверенно помогали ей растягивать тесто. И ей снова, как на кухне, захотелось прикоснуться, почувствовать их тепло.

Она осторожно положила свою ладонь поверх его. Бариста не прервал песню, просто повернул руку и сцепил пальцы в крепкий, надежный замок. Так они и проплыли мимо освещенных дворцов — держась за руки, под тихие стихи о чужом ожидании, одиночестве и надежде. В мелодичном голосе Максима, в теплом прикосновении большой, чуть шершавой ладони, в ритме сердца и близости тел было больше сокровенного взаимного понимания, чем во всех провальных свиданиях вместе взятых, и уж точно больше искренности, чем в фальшивых поцелуях Вольского.

Домой они ехали на трамвае, обсуждая меню для детских часов. У подъезда Марго вновь взяла мужчина за руку:

— Спасибо, за все. За помощь, за компанию, за песню. За этот вечер.

— Это тебе спасибо, — Макс поднес их сцепленные ладони к губам и коснулся костяшек поцелуем, кратким, невесомым, легче дуновения ветра. — За вкус, за неравнодушие и за доверие.

Он притянул Марго к себе, обнимая по-дружески, вкладывая в этот жест благодарность за поддержку и обещание будущих встреч. Маргарита прижалась щекой к мужскому плечу, сплела руки на широкой спине и внезапно остро осознала: она не хочет его отпускать. Хочет стоять вот так целую вечность в свете уличного фонаря, под мелкой моросью то ли дождя, то ли тумана, и чтобы никогда не разрывалось кольцо теплых, надежных объятий. Здесь и сейчас она была дома, рядом с едва знакомым мужчиной, в одночасье перешедшем из разряда «незаметный персонал в кафе» в ранг, значимость и определение которого еще предстояло узнать.

— Спокойной ночи, Рысь.

— Спокойной, Макс.

Девушка зашла в подъезд и, обернувшись, увидела, что он все еще стоит и смотрит вслед, засунув руки в карманы и улыбаясь одному ему известным мыслям. Помахав на прощание, Марго поднялась в свою квартиру, вся еще ощущая на ладони его тепло, а на губах — вкус яблок, кардамона и обещания счастья.