Бывших предателей не бывает

2. Мятный чай

Горячая ванна с ароматом лаванды и сандала должна была расслаблять, но не справлялась с напряженными нервами. Противные навязчивые мысли кружили вокруг Олега, как мухи над навозной кучей. Он бросил ее, унизил, смешал с дерьмом лучшие чувства и надежды, а теперь…

Марго закрыла глаза, признаваясь себе:- Вольский выглядит еще лучше, чем раньше, когда он был первым красавцем факультета и все девушки завидовали, какого мачо она отхватила. Эта стрижка, этот небрежный, но четко выверенный стиль… От Олега веяло уверенностью, маскулинностью и успехом. Разгоряченному водой телу стало нестерпимо жарко от поднимающегося снизу живота внутреннего огня. Вот черт! Спустя столько лет этот подонок все еще имеет над ней власть! Один мимолетный взгляд и она уже плывет, как неопытная дурочка, готовая на все ради гада, ни во что не ставящего верность и любовь!

Девушка прикусила губу, прогоняя непрошеные, предательские мысли. Внутренний циник язвительно усмехнулся: «Хочешь занять место той богачки, ради которой тебя бросили десять лет назад? Шансы есть — ты одинока, обеспечена и, судя по всему, особо не поумнела. Напомнить, чем все тогда кончилось? Или сразу поищем контакты хорошего психотерапевта?»

Марго резко вылезла из ванны, завернулась в махровый халат и направилась на кухню. Мятный чай и музыка для медитации всегда помогали прийти в себя после тяжелого дня, но сегодня ни цитрусово-травяной аромат, ни звуки тростниковой флейты не срабатывали. Кровью в висках стучало, вырываясь наружу яростью поджатых губ: «Олег. За стенкой. Рядом. И опять с другой!»

Она миллион раз представляла их встречу. Как он приползает к ней — прекрасной, достигшей вершины, глядящей свысока на жалкого, осознавшего всю глубину и горечь потери червяка Вольского. Как он скулит, умоляя о прощении, а она милостиво снисходит или справедливо изгоняет прочь с глаз долой в ту клоаку, где самое место изменщикам, бросающим невест накануне свадьбы. В мечтах Маргарита при встрече с бывшим всегда выглядела королевой — стильной, с безупречным макияжем и прической. Так, чтобы одного взгляда хватило осознать, какое сокровище он потерял, и начать кусать локти. Пожалуй, эта часть почти сбылась — для сегодняшнего свидания она постаралась. Дымчатый макияж, привлекающий внимание к миндалевидным глазам, прическа, открывающая изящную линию шеи, каблук, добавляющий любой фигуре очки привлекательности — на Марго оборачивались, ею восхищались. По крайней мере, этого она сумела достичь.

Придирчиво осмотрев себя в зеркало, девушка решительно прищурилась: что ж, раз судьба подкинула сюрприз в виде бывшего по соседству, она заставит его понять, что скромница-ботанка осталась в далеком прошлом. С завтрашнего дня никаких спортивных костюмов, немытой головы и наспех натянутых толстовок — даже до ближайшего магазина за продуктами! Конечно, Вольский ей даром не сдался, тем более что он занят блондинистой «малышкой», но это не исключает желания заставить его жалеть о содеянном.

И тут, словно материализовавшись из ее мыслей, раздался настойчивый, уверенный стук. Маргарита вздрогнула. Подойдя к двери, девушка осторожно заглянула в глазок и обомлела. За дверью стоял Олег. В одних низко приспущенных спортивных штанах, обнаженный по пояс, так что можно было пересчитать все кубики пресса и задаться вопросом, куда именно ведет полоска курчавых волос.

— Добрый вечер! — раздался из-за двери приглушенный, но отчетливый голос. — Простите за беспокойство в такой час!

Марго молчала, затаив дыхание.

— Я знаю, что вы дома, — незваный гость ухмыльнулся, точно играя в кошки-мышки. — У нас беда — искрит розетка на кухне, а мы только заехали, ничего под рукой нет. Одолжите, пожалуйста, отвертку! Любая сойдет!

«Не открывай. Не открывай! Это ловушка», — надрывался внутренний голос, но рука сама потянулась к защелке. Поворачивая замок, Марго не могла оторваться, созерцая в глазок эту показательную игру мускулов, наглый, уверенный прищур глаз, зачесанные, мокрые после душа волосы. Все-таки Вольский был чертовски хорош собой!

Дверь отворилась. Прохладный воздух с лестничной клетки запустил по коже мурашки озноба. Или это тело бесконтрольно реагировало на того, кто никак не выходил из головы?

— Вот она, соседка-спасительница! — Олег одарил такой ослепительной улыбкой, что на мгновение в коридоре стало еще светлее. Он вошел без приглашения, заполнив собой все пространство прихожей. Воздух наполнился ароматом дорогого парфюма и мужской самоуверенностью.

— Чертовы ремонтники! — с порога начал Вольский, окидывая жилье Маргариты оценивающим взглядом. — В типовых отделках одна халтура — экономят на всем. Из-за этой розетки может сгореть не только моя квартира, но и все соседские.

Бестужева автоматически отметила голосовой акцент на слове «моя». Ясно, изменившись внешне, в душе бывший остался все тем же эгоистом, чаще других использующим в речи последнюю букву алфавита.

— Можно было не экономить и заказать индивидуальный проект, как я, — парировала Марго, с трудом сохраняя равнодушное выражение лица. Она не без гордости обвела рукой видный из холла безупречный интерьер кухни-гостиной с панорамным окном и кивнула на систему «умный дом», чьи панели мягко светились на стенах.

Олег присвистнул, но скорее демонстрируя восхищение, чем реально впечатлившись.

— Неплохо. Но для меня эта квартирка так — передержка на первое время. Вообще-то, основные апартаменты в Москве, да и дом в Репино строю. — Мужчина бросил это как бы невзначай, подходя ближе. Его взгляд скользнул по ее фигуре, укутанной в халат. — А вы воплощаете в жизнь поговорку: красивая женщина и весь мир вокруг преображает в красоту.

Олег обращался к ней на «вы», но интонация и взгляд фамильярностью буквально кричали о неприкрытом заигрывании. Марго почувствовала, как краснеет.

— Так насчет отвертки… — девушка попыталась вернуть разговор в безопасное русло. — К сожалению, у меня никакой нет.

— Быть не может! — Вольский подался вперед, сокращая дистанцию до неприличной. — Может, я взгляну, вдруг какой-нибудь другой инструмент найдется? Заодно посмотрю, как у вас «умный дом» устроен. А то я тоже подумываю сделать подобное в загородном доме.

Колени дрожали, щеки пылали, в висках стучала кровь. Марго почти сдалась под натиском харизматичного альфа-самца, когда из-за стены донесся голос — чистый, мощный баритон уверенно и страстно запел «Хабанеру» из «Кармен». «У любви, как у пташки, крылья…» — прозвучало так, точно поющий стоял рядом.

Олег вздрогнул, словно его окатили ледяной водой. Идеальный образ соблазнителя исказился неприятной гримасой.

— Двенадцатый час на дворе! — возмущенно прошипел он. — А какой-то ненормальный орет! У вас тут так часто?! Я покупал квартиру в приличном доме с хорошими соседями.

— А вы поэтому ломитесь ночью к одиноким соседкам за инструментом? Проверить — насколько они хороши? — холодно парировала Бестужева. Пение, странным образом, вернуло ей самообладание. Оно было таким живым, таким настоящим, так брало за душу, что пафос Олега стал выглядеть фальшивым и смешным.

Вольский отступил к двери, поняв, что доминирующая позиция утрачена. Но, уже выходя, Олег обернулся, смерив девушку с оценивающей язвительностью. Из голоса пропала томность, уступив резкому сарказму.

— Знаешь, Ритуля, отвертка — полезный в хозяйстве инструмент. Не помешает завести, раз уж с мужиком в доме не сложилось.

...И, бросив эту отравленную стрелу, сосед вышел. Дверь закрылась, оставив Марго одну с бьющимся сердцем, чашкой остывшего мятного чая и звуками «Хабанеры», доносящимися из-за стены.

Она прислонилась к косяку, не в силах сдержать дрожь. От обиды, от злости и от стыда за то, что его слова попали точно в цель. Он ее узнал. И весь этот цирк с отверткой и голым торсом был не чем иным, как проверкой на прочность. Устоит ли она перед давним соблазном или давно переросла первую любовь и страсть?

Ответ очевиден — не переросла. Спустя десять лет он все еще мог вломиться в ее жизнь и дать ей опять почувствовать себя наивной девчонкой, млеющей от одного взгляда и слова. Все та же наивная «Ритуля», готовая закрывать глаза на измены и эгоизм, не замечать манипуляции и верить в сладкую ложь.

Марго застыла, пытаясь унять бешеный ритм сердца и сосредоточившись на баритоне таинственного певца, соседа, чей голос казался единственным по-настоящему честным и надежным якорем в этом море старых соблазнов и незабытых обид.