Бывших предателей не бывает

20. Пудинг "Пятнистый Дик"

Марго стояла у подъезда обычной «хрущевской» пятиэтажки и не торопилась заходить внутрь. Опергруппа еще не приехала — судя по звонку Алены, полиции потребуется примерно полчаса, чтобы утрясти все нюансы и провести задержание по правилам.

На душе было странно — первая любовь, давным-давно разбившая сердце и во многом определившая дальнейший путь, вот-вот должна была завершиться заключением гада-бывшего под стражу. Скорее всего Вольский отделается малой кровью: штрафом или условным сроком. Причиненный при нападении и драке физический ущерб легкий, имущества испорчено, даже с учетом замены стеклопакета, на незначительную сумму, но Бестужева все рано планировала взыскать по полной и за лечение, и за ремонт балконной двери. Факт мошенничества с коллекторским долгом еще придется доказать. По словам юриста, дело довольно тухлое, если только братья Хохловы не дадут показаний против приятеля-собутыльника, иначе в суде все упрется в слово Максима против отнекивания Олега. Но, как минимум, нервы попортить можно. Что же касается «конвейера» обманутых девушек — самые крупные аферы обманщика ничтожны за давностью лет, а последним дурехам особо и предъявить нечего, кроме разбитых сердец и несбывшихся ожиданий. Получается, что Марго — единственная, кто могла если не засадить Вольского, то поставить на его «безупречной» биографии клеймо судимости.

«И что? — спросил внутренний голос. — Ты действительно этого хочешь? Отомстить, чтобы он страдал так же, как страдала ты?»

Ответа не было. Только усталая пустота и горечь выплаканных слез на дне бокала, из которого давно выпито все до капли. Поежившись от промозглого осеннего ветра, Маргарита призналась себе — ей хотелось не публичной показательной порки для Вольского, а покоя, знаменующего окончание прошлого кошмара для себя. Чтобы призрак, нагло воскресший по соседству, снова канул в небытие, и на этот раз — навсегда.

Рядом тихо щелкнула зажигалка. Максим, прислонившись к стене дома, молча смотрел на огонек — бледный, ничтожно маленький среди общей серости и прохлады.

— Ты куришь? — зачем-то спросила Марго, хотя не видела сигарет в руке мужчины.

— Нет. Это вредно для голоса. Но зажигалка всегда с собой, как и отвертка, ножницы, кусачки… — Новик улыбнулся краем рта, увидев искреннее недоумение на лице девушки.

— Огонь успокаивает. И согревает, — пояснил просто и заглянул ей в глаза. А Марго внезапно поняла, что не обращает внимания ни на пластырь на переносице, ни на бордово-синие синяки — просто не может отвести глаз, чувствуя теплоту, согревающую лучше пальто, и благодарность к обычному внешне мужчине, который принес в ее жизнь свет, как маленький огонек зажигалки в тусклый осенний день. За несколько дней Максим стал неотъемлемой частью ее жизни — как кофе по утрам и музыка за стеной. Без громких слов, без обещаний и пафосной пыли в глаза поющий бариста пришел с ароматом свежей выпечки, с песнями, от которых душа расправляла крылья и с бережной заботой, приручающей лучше страстных ласк.

— Иди сюда. — Вновь без слов уловив ее настрой, Макс протянул ладонь и Марго согласно вложила все еще забинтованные пальцы в осторожное пожатие, шагнув в объятия.

— Мы еще успеваем на концерт, — прошептали губы, перед тем как коснуться щеки осторожным поцелуем.

Черт! Как она могла забыть за всей этой суматохой?! Сегодня же суббота и хор Максима выступает в Анненкирхе.

— Как они без тебя? — спросила, чувствуя, как горло сводит подступившими слезами. Странное дело — весь сегодняшний день, пока продолжалось их детективное расследование, Марго была совершенно спокойна, даже отстранена, точно наблюдала за происходящим со стороны. Но сейчас, в объятиях Максима, Бестужевой стало внезапно до слез обидно за мужчину, который ради нее пожертвовал, наверно, одним из самого дорогого в жизни — любимым увлечением.

— С таким носом я гожусь только на роль пугающей группы поддержки. Парни в курсе, что выступают сами, а приправить «а капелла» свистом и хриплыми криками из зала мы еще можем успеть. Если, конечно, полиция не решит брать опасного рецидивиста по темноте.

Макс коротко рассмеялся, но Бестужева была совершенно серьезна:

— Подождем пол часа и уедем. Вид Вольского под стражей не вернет десять лет, не изменит мою жизнь и не… — Марго запнулась, впервые проговаривая вслух, — не воскресит того ребенка и погибших надежд. Прошлое остается во мне так же, как этот шрам на лбу, но….

Она замолчала, подбирая слова.

— Но ты здесь не для него, Рысь. Ты здесь чтобы закрыть дверь, которую когда-то оставила приоткрытой. Чтобы идти дальше и больше не оглядываться.

В кармане парковки остановились два автомобиля. Из них вышли люди в гражданском, но по выправке, четким движениям и сосредоточенным лицам профессия прибывших считывалась мгновенно. В одном Маргарита узнала молодого опера, прибывшего ночью на вызов в ее квартиру.

Не размениваясь на долгие приветствия, мужчина кивнул Марго и Максиму:

— План стандартный: сосед снизу жалуется на потоп. Когда дверь открывается — ваша задача опознать гражданина Вольского. Достаточно кивка, никакой самодеятельности и сцен, ясно? Вы — свидетели. Ждете на лестничной клетке, в происходящее не лезете. Далее вас позовут для официально опознания.

Не успела Бестужева кивнуть, как прямо к подъезду подъехал джип Дани, из которого выпрыгнули Ляна и Настя.

Опер поморщился:

— Еще потерпевшие?

— Можно и так сказать. Я — бывшая жена Олега Вольского, — Сомова коротко кивнула полицейскому.

— А я — его невеста.

Мужчина присвистнул:

— И почему красивых баб так тянет к говнюкам? Ладно, правила те же: ждите молча, на рожон не лезьте, рожу вашему жиголо не расцарапывайте, иначе придется всех задержать. Я понятно излагаю?

Марго, Настя и Макс синхронно кивнула, Ляна же, переминаясь с ноги на ногу у двери, явно уже очень хотела зайти в подъезд.

— Уверена, что она выдержит? — успела шепнуть Сомовой Марго, прежде чем опергруппа открыла дверь.

— Ей это нужно больше, чем всем нам. — Просто ответила Настя, морщась от запаха тушеной капусты и хлорки, который ударил в нос вошедшим.

Полицейские разместили их на площадке между третьим и четвертым этажом. Еще раз приказали не шуметь. Происходящее напоминало дешевый детективный сериал. Невзрачный мужчина в потертой кожаной куртке и джинсах, давно нуждающихся в стирке, постучал в дверь квартиры номер тринадцать:

— Откройте! Это ваш сосед снизу. Вы нас заливаете!

Мучительно долго ничего не происходило. Марго вцепилась в локоть Максима, мысленно считая: «Один. Два…». На счете «шесть» послышался звук открываемого замка и хриплый, до дрожи отвращения знакомый голос:

— Какой сосед? Какой потоп? Что за хе… — На порог, перекрывая доступ внутрь, вышел Вольский — голый по пояс, в растянутых спортивных штанах и явно только что выбравшийся из постели, судя по сонному взлохмаченному виду.

— Алик, сквозняк! Закрой дверь! — раздался за его спиной высокий женский голос. Как бегун реагирует на выстрел стартового пистолета, так же Ляна вскинулась на этот звук. Отпихнув не успевшую среагировать Сомову, девушка рванул вверх к открытой двери, прямо к удивленно повернувшемуся к ней Вольскому.

— Лиана?! — только и успел сказать он, прежде чем получил пощечину.

— Где она?! — закричала Ляна, заглядывая в квартиру за спиной жениха.

— Что происходит? — из-за двери выглянула крашеная в ярко-розовый женская голова и тут же спряталась обратно.

— Полиция! — поняв, что сохранять инкогнито дальше бессмысленно, оперативник в грязных джинсах сунул пол нос Олегу раскрытую ксиву.

— Какого?! — Вольский отшатнулся, пытаясь закрыть дверь, зло выплевывая в лицо невесте:

— Ты что, за мной следишь?

— Кто она? — как заевшая пластинка повторила Ляна, обрушивая на голый торс мужчины силу маленьких кулачков.

— Никто! Племянница. Это квартира моей тетки. Уймись! Ты опять все не так поняла… — он попытался перехватить руки девушки, но полицейский уже оттащил ту, обхватив за талию.

— Успокойте вашу подругу, или она в отделение вместе с гражданином задержанным отправится.

Только после этой фразы Олег заметил остальных.

— Настена? Ритуль?! — на лице мужчины отобразился лихорадочный мыслительный процесс. Внезапно оно приобрело выражение надменного холода. Выпятив грудь и скрестив руки, Вольский высокомерно выплюнул, — понятно, чьих рук дело. Что, мужика нет, решили бывшему жизнь испортить?

— Заткнись, Олежек. — Голос Насти Сомовой звучал тихо, но Марго невольно позавидовала той непререкаемой ледяной властности, с которой держала себя московская блондинка. — Ты кончился, Вольский. У полиции есть полный список твоих афер. Больше не найдется дур, которые будут тебя содержать.

— Алик, о чем она? Кто все эти люди? — обладательница розовых волос показалась в дверях. Совсем молоденькая девушка в мужской рубашке, едва прикрывающей ягодицы, хлопала длинными и явно ненастоящими ресницами, переводя непонимающий взгляд с Ляны, пытающейся вырваться из хватки полицейского, на Сомову, испепеляющую Вольского откровенной ненавистью и дальше на Марго, все еще стоявшую на площадке, держа Максима за горячую сильную ладонь.

Вольский побагровел. Маска треснула, обнажив мелкую, злобную сущность.

–Продажные суки! Вы меня спровоцировали! Ты! – он ткнул пальцем в Ляну. – Сама на меня запрыгнула и залетела!

— Ты, жадная тварь, как и твой отец, так и сдохнете, сидя на своих золотых унитазах! — плевок в сторону Сомовой.

— А ты, Ритуля, серьезно думаешь, этот жирдяй сможет тебя удовлетворить?! Да он только и может, что пенку на кофе цветочком укладывать! Знаете, что вам всем от меня было надо? Почему вы с готовностью раздвигали ноги и отдавали все сами?! Да потому что ни одна из вас нормального мужика не видела никогда!

— Знаешь, Олег, а ведь это к лучшему. — Подала голос Марго. — Я только сейчас поняла, для чего ты появился в моей судьбе. Ты — чертова прививка от мудаков, бездельников и лжецов. Паноптикум пороков, собранных в одном теле. Но ты ошибаешься. Иногда надо хлебнуть дерьма, чтобы оценить вкус чистой воды. И уж точно не тебе судить о настоящих мужчинах. Ты в этом ничерта не понимаешь.

— И кто это сказал?! Стая неудачниц, слетевшаяся, чтобы поплакаться друг дружке и заклевать того, кто виноват только в щедром сердце и жажде полной жизни!

Слова Вольского повисли в тишине. Марго почувствовала, как рука Максима мягко обняла ее за плечи, удерживая от необдуманного шага вперед. Бестужева глубоко вздохнула и посмотрела бывшему прямо в глаза. Там, за пеленой злой бравады плескался дикий страх. Весь мир, выстроенный на лжи и манипуляциях, рушился, с каждым словом и действием погребая негодяя все глубже.

Маргарита молчала, не испытывая ни ненависти, ни злорадства. Только сожаление к самой себе, к годам наивности и самобичевания, и облегчение, что наконец-то все кончено.

— Самое смешное, что ты так и не понял разницы. Между страхом и уважением, между страстью и любовью. Между человеком и тем, что ты из себя представляешь.

Это стало последней каплей. Олег, с искаженным от бессильной злобы лицом, рванулся вперед, но оперативник, выпустив осевшую на пол Ляну, перекрыл ему путь:

— Опознание проведено. Личность установлена. Вольский Олег Аркадьевич, вы задержаны по подозрению в совершении преступлений, предусмотренных: статьей 139 УК РФ — нарушение неприкосновенности жилища, статьей 167 УК РФ — умышленное уничтожение или повреждение имущества, статьей 116 УК РФ — нанесение побоев, а так же статьей 163 УК РФ — вымогательство. Вам разъясняются права, предусмотренные Конституцией Российской Федерации. Вы вправе не свидетельствовать против себя и своих близких. Прошу вас проследовать с нами для дальнейшего разбирательства».

Олег слушал, и его надменная поза постепенно менялась под тяжестью казенных формулировок. Взгляд метался от одного бесстрастного лица полицейского к другому. «Ущерб», «вымогательство», «мошенничество» — слова, лишенные эмоций, звучали для него страшнее истерических криков и женских слез.

— Это клевета! — Вольский попытался в последний раз переиграть ситуацию в свою пользу, но столкнулся с холодным:

— Все заявления зафиксированы. Имеются материальные доказательства и свидетельские показания. Все объяснения дадите на следствии. А сейчас прошу проследовать с нами.

На мгновение Вольский замер, будто оценивая шансы на побег или последнюю язвительную реплику. А затем ринулся обратно в квартиру, сбивая с ног недоумевающую розововолосую девушку. Полицейские рванули следом. Началась короткая, нелепая возня. Преступник пытался вырваться, что-то хрипло кричал про связи и месть. Ляна выла на одной ноте, сидя на каменном полу. Настя что-то тихо шептала ей на ухо быстрым речитативом. Через несколько секунд первая любовь Маргариты Бестужевой была закована в наручники. Жалкий полуголый человечишка матерился и рычал по-звериному, утратив разом и харизму, и привлекательность.

— Поехали отсюда. Мы еще можем успеть на концерт. — Марго развернулась к Максиму, встретив в серо-голубых глазах не злорадное удовольствие от поражения врага, а проницательный ум защитника, оценивающего риски и последствия сложившейся ситуации.

— Уверена? Впереди кульминация.

— Я — все. Остальное пусть решает суд. — Развернувшись, девушка пошла вниз по лестнице, с каждым шагом оставляя позади ошибки молодости и глупые мечты, отпуская боль предательства и потерь, сбрасывая с души невидимый груз собственной вины и несостоятельности, и крепко держа за руку будущее — надежное, уверенное, светлое, в котором, Марго знала это наверняка, не будет места лжи.

Тускло блеснуло в свете ламп и тихо звякнуло об пол у ног девушки тонкое кольцо. Это Ляна сорвала с безымянного пальца и отшвырнула прочь золотой ободок, обещавший скорую свадьбу и любовь до гробовой доски.