Бывших предателей не бывает

18. Клюква в сахаре

Войдя в «Бурбон и Ваниль» вслед за Максимом, Марго замерла на пороге. Кофейня жила, будто ничего не случилось. За стойкой, ловко управляясь с капучинатором, хлопотала невысокая, полноватая женщина. За угловым столиком, уставясь в планшет, сидел мальчик лет пяти, периодически надсадно кашляя.

— Так вот, Ксюшенька, что я тебе скажу, — продолжала беседу миловидная старушка в шляпке, модной, наверно, еще в середине прошлого века. Марго несколько раз видела ее на детской площадке у дома, гуляющей с внуками. — В интернете читала, наверно, советы про молоко с содой, которое от кашля помогает?

Женщина за стойкой кивнула, наливая кофе в высокий бумажный стакан.

— Редкостная гадость! — фыркнула посетительница. — Но совет, по сути, верный: я своих детей так лечила — стакан горячего молока с медом перед сном и в него добавить стопку боржоми.

— Боржоми?!

Даже мальчик на секунду оторвался от планшета, вероятно, испугавшись, что мать последует рекомендациям неизвестной «отравительницы».

— Да-да, Оксаночка, именно боржоми. Это считай, что та же сода, только полезнее в сто раз и менее гадкая на вкус. И сразу виден результат. Так что ты попробуй с сыном, способ-то верный… Ой, Максим Георгиевич, значит, правду люди говорят, что вы вчера с хулиганами подрались?

Заметив хозяина кофейни, женщина тут же переключила внимание на него, но едва услышав: «Здравствуйте, Татьяна Иосифовна», тут же сама сделала все выводы:

— А ведь у нас приличный район, всюду камеры, и люди такие хорошие с виду, семейные. Не иначе, кто-то из съемщиков или наркоманы… — цепкий взгляд пенсионерки скользнул по перебинтованным ладоням Маргариты и задержался на лбу девушки, где под челкой виднелся медицинский пластырь, закрывающий шов.

— Ой! Неужели правду в домовом чате писали?! — женщина всплеснула руками и уставилась на Бестужеву, явно желая подробностей.

Выносить на всеобщее обсуждение личные проблемы Марго не хотелось, потому она лишь пожала плечами, уклончиво ответив:

— Смотря, что там пишут.

— А, говорят, пьяный сосед ворвался к одинокой соседке, пытался ее, ну сами знаете что, но ему помешали, то ли полиция, то ли какой-то народный герой…

Максим и Маргарита переглянулись, синхронно улыбнувшись.

— Ах, вот оно что… — удовлетворенная их молчаливым признанием, Татьяна Иосифовна отпила свой кофе, а после вытащила из кошелька и сунула в банку для чаевых двести рублей, — это Андрюшке твоему, на боржоми.

Как только дверь за любопытной посетительницей закрылась, Оксана виновато затараторила:

— Максим, да как же так случилось-то? Вы бы дома хоть пару дней отлежались, я пока официально на больничном, могу поработать и целую смену. А что сын кашляет, не обращайте внимания, нас выписали — с понедельника в сад пойдет уже…

— Оксана, — голос Макса прозвучал хрипло и гнусаво из-за сломанного носа, но в нём слышалась такая тёплая благодарность, что у Марго кольнуло под сердцем. — Спасибо, что откликнулась. Если хочешь, я могу тебя отпустить на пару часов.

Внимательный взгляд сотрудницы скользнул по их лицам — по его заклеенному пластырем носу и синякам, по ее лбу и ладоням.

— В таком виде? Устанете на вопросы «что случилось?» отвечать. К тому же за Андрюшей скоро подруга заедет. Да и несложно мне.

Точно подтверждая ее слова, дверь кофейни распахнулась, впуская сразу двух посетителей: пожилого мужчину с тростью в солидном драповом пальто и чуть суетливую молодую женщину, выскочившую из дома буквально на пять минут, судя по небрежно наброшенной поверх спортивного костюма куртке. Ее Маргарита знала — соседка с десятого этажа с тремя детьми, иногда в лифте в перерывах между гомоном ребят, девушкам удавалось обменяться короткими фразами о погоде, быте или планах на день.

— Ира, здравствуй. — Бестужева дежурно улыбнулась, предчувствуя волну вопросов, которая не заставила себя долго ждать.

— Ой, Рита, привет! А что это ты не на работе? А с руками что случилось? И на лбу! В тебя что, тоже врезался этот придурок на самокате, который позавчера чуть коляску с моим мелким не перевернул?

Марго едва успела отрицательно мотнуть головой, как соседка уже сделала новые выводы, разглядев сломанный нос и синяки на лице Максима.

— Так это к тебе вчера полиция ночью приезжала?! Муж с собакой гулять ходил — столкнулся с нарядом в лифте. Сказал, их на какую-то бытовуху на двенадцатом вызвали… — Ира многозначительно замолчала, давая Маргарите возможность продолжить.

Но Бестужева молчала. В домовом чате кипела жизнь, где события вчерашней ночи стали гвоздем программы, отодвинув на время обсуждение парковочных мест и нарушителей режима тишины. Подливать масла подробностей в огонь сплетен не хотелось, тем более что вряд ли кто смог бы помочь в поимке беглого Вольского или вразумлении обманутой Ляны. На помощь опять пришел Максим.

— Не все люди уважают частную собственность и личное пространство. — Многозначительно заметил мужчина, как бы между делом отодвигая для Марго стул и приглашая садиться за столик у окна.

— Неужели кто-то из своих? — в ужасе Ирина замерла посреди кофейни.

— Нет. Уже нет, — улыбнулась в ответ Маргарита, и улыбка эта вышла саркастично колючей. В душе крепла уверенность: из этой ситуации Вольскому не удастся выбраться без последствий.

Взяв с собой коробочку чизкейков, Ирина вытащила из кармана несколько смятых купюр и затолкала их в банку:

— Максим, вы бы повесили камеры наблюдения. У нас хоть и спокойный район, но вон что творится — то придурки на самокатах сбивают, то неадекватные жильцы нападают, — и вышла, уступив сцену новому заинтересованному лицу.

— Давно вас не было видно, Георгий Ильич* (Георгий Ильич Аристов, пожилой профессор, психиатр — из истории «Развод. Десять шагов к счастью»).

— А вы за это время умудрились вместо пения увлечься кулачными боями, Максим Георгиевич? — вместо приветствия ответил пожилой мужчина. — И, судя по вашему виду, мой юный друг, к сцене у вас куда больше талант, чем к ближнему бою. Хотя кто я такой, чтобы судить чужие хобби.

Марго тихо хихикнула, заслужив пронзительный взгляд из-под очков. От пристального внимания посетителя не ускользнули и ее забинтованные ладони.

— Старею. Не разглядел джентльмена в суматохе двадцать первого века, — Георгий Ильич церемонно поклонился. В его исполнении этот жест не выглядел неуместно или странно, наоборот, атмосфера в кофейне на мгновение обрела торжественную напыщенность благородного собрания.

— Честь женщины можно и нужно отстаивать даже ценой собственной жизни. Верно я говорю, Оксана Юрьевна?

— Георгий Ильич, все всегда очень мудры, — расплылась в улыбке помощница Максима.

— Ой, лиса, — лукаво улыбнулся посетитель. — Не льсти старику, а лучше втихаря от хозяина налей двойную дозу вашей фирменной ванильной эссенции. А вы, Максим Георгиевич, отвернитесь — не мешайте профессору на пенсии приударять за молодостью.

Макс хмыкнул, подмигнув Марго, с интересом наблюдающей за увлекательным спектаклем, а Георгий Ильич тем временем извлек из кожаного портмоне пятитысячную купюру и аккуратно положил ее под банку с надписью «На мечты».

Хозяин «Бурбон и ваниль» дернулся было остановить старика, но тот лишь покачал головой и покинул кофейню, унося в картонном стаканчике цветочный аромат с нотками французского дуба.

А потом были и другие посетители. Те, кто каждый день заходили сюда за кофе, теперь заглядывали по другой причине. Кто-то задавал вопросы, кто-то смотрел с интересом, а некоторые также оставляли чаевые — неожиданно щедрые, в сравнении с предыдущими визитами. Максим пытался возражать, но Оксана тихо сказала:

— Это не жалость. Это — благодарность. Не отнимайте у людей возможность сделать добро. Деньги — способ сказать «спасибо» — за кофе, за солнышко на стаканчике, за человеческое отношение и то, что вы есть.

— Я никогда не искал благодарности. Просто живу и работаю… — он выглядел удивленным и смущенным, садясь за столик к Марго и задумчиво потирая подбородок.

— К сожалению, крайне мало людей, которым достаточно быть собой, чтобы сделать мир лучше. — Девушка нежно коснулась мужской руки. Наверно, впервые в жизни Марго была свидетельницей доброты, которая, отданная безвозмездно, возвращается сторицей к ее владельцу. И все происходящее сильно напоминало чудо.

Они вернулись в «Бурбон и ваниль» уже под вечер, после нервного повторения показаний в полиции и заполнения всех бумаг. Повесили на дверь табличку: «Закрыто на частное мероприятие». Сдвинули столы, чтобы хватило места всем участникам стратегической операции по деактивации противника. Заварили самый большой чайник с бодрящим бергамотом и запаслись стопкой бумаг для заметок и коробкой карандашей.

Гости прибыли без опозданий. Первой, как и предполагала Марго, приехала Алена Фаркас — как всегда, безукоризненно элегантная в строгом брючном костюме, с ноутбуком и подготовленной распечаткой ключевых моментов дела. Следом примчала Крис, с целым пакетом заживляющих мазей, «невидимых» пластырей, витаминов и бутылкой «мартини» для «лечения душевных ран». А вот к спутнице Дани Маргарита оказалась не готова.

Не уступающая Алене в элегантности, но явно превосходящая ее стоимостью вложений во внешность, следом за Кристиной и ее братом в кофейню вошла Настя Сомова. Давняя соперница и единственная официальная жена Олега Вольского была безупречно красива и откровенно богата. Одного взгляда хватало, чтобы понять: эта женщина стоит дороже всех активов кофейни вместе с годовой прибылью. На руках Анастасия держала миниатюрную собачку-мальтипу, которая тут же огласила кофейню радостным приветственным лаем.

— Можно, я спущу Бусинку? Она девочка воспитанная, ничего не испортит без разрешения хозяйки, — низкий, с легкой хрипотцой голос удивительно гармонировал с холодной внешностью прекрасной блондинки.

— Конечно, — разрешил Максим, а после добавил. — Похоже, сегодня в кофейне финал конкурса «Мисс Вселенная».

— Скорее встреча обладательниц Гран-при, — поправил мужчину Данька, уже помогающий Настя снять легкое кашемировое пальто.

— Рада познакомиться вживую, Анастасия. — Подавляя неловкость и застарелую неприязнь к бывшей сопернице, Марго протянула забинтованную ладонь. — Спасибо, что приехала.

— О, это не альтруизм, отнюдь. — Москвичка широко улыбнулась, пожимая руку с силой, от которой порезы заныли. — У нас с Аликом давние счеты, а возможность прижать гада к ногтю показалась мне отличной и вдохновляющей. Давно пора показать силу КОБР в действии, как считаешь? Вижу, Вольский дошел и до рукоприкладства?

Не спрашивая разрешения, Сомова кончиками пальцев приподняла челку Бестужевой, разглядывая прикрытый пластырем порез.

Кристина, наблюдающая за происходящим, хмыкнула, привлекая внимание:

— Ну раз знакомство состоялось, цели определены, давайте начнем. А то наша госпожа-юрист уже жаждет приступить к планированию казни. Гляньте, как у Алены глаза горят, точно у палача, влюбленного в свою работу.

Алена Фаркас, и правда, разложив перед собой документы, смотрела на собравшихся с сосредоточенностью хищной птицы, высматривающей добычу.

— Итак, — ее уверенный и ровный тон, сразу придал встрече серьезность судебного заседания. — У нас есть состав преступления: вымогательство под видом коллекторской деятельности. Есть доказательства: договор с МФО, факт угроз, зафиксированный косвенно через показания владельца бизнеса. Прикрепим к делу вчерашнее заявление о нападении, порче имущества и причинении вреда здоровью. Но есть нюанс.

Она сделала паузу, обводя взглядом присутствующих.

— Вольский неглуп. Он исчез. А чтобы дело было крепким, а задержание быстрым, нам нужна дополнительная информация, которая, возможно, есть у той, с кем он проживает. Но она, судя по всему, пока на его стороне.

— А что, если нет? — неожиданно спросила Настя, небрежно поглаживая устроившуюся на коленях собачку. — Девочка напугана, обманута и понятия не имеет, как выбраться из этого дерьма. Я тоже когда-то была такой. Любовь — страшная штука. Данечка, без обид.

Сомова кокетливо подмигнула футболисту. Брат Кристины и бровью не повел, пребывая в свойственной молодости уверенности в собственной уникальности.

— Я пыталась с ней говорить, — тихо сказала Маргарита, сжимая под столом кулаки так, что порезы заныли с новой силой. — Но Ляна в истерике, и я для нее — причина всех бед.

— Истерика — защитная реакция, когда картина мира рушится, — заметил Максим, до этого молча наблюдавший за собранием из-за стойки. — Ей не к кому обратиться и не на что опереться, только на его ложь.

— Значит, дадим ей другую опору и покажем, что его вранье — это карточный домик. — Подалась вперед Алена, — твои «кобры» ведь собрали на него компромат, Настя?

Все взгляды обратились к блондинке. Сомова достала смартфон, выложила на стол и включила файл, очень похожий на школьную презентацию проекта — только здесь с экрана смотрели фото миловидных девушек, а на странице каждой была информация о датах и продолжительности общения с Вольским, деталях разрыва и фактах махинаций.

— Мою историю вы знаете. У Карины, это его третья жертва, Алик занял деньги под предлогом инвестиции в совместный бизнес, а через месяц укатил с другой на Мальдивы. А вот это Мишель, мы с ней так сдружились, что вместе летаем в Италию на шопинг, и она тоже любит собак. Так вот, Мишу наш кобелино пытался шантажировать интимными фотографиями после того, как она отказалась продолжать отношения…

Настя недоговорила. Дверь кофейни распахнулась, громко хлопнув табличкой «Закрыто на мероприятие».

На пороге стояла Ляна, растрепанная, заплаканная она напоминала загнанное, попавшее в ловушку животное.

— Вы! — хриплый крик разрезал воздух. Девушка уставилась на Марго. — Это вы во всем виноваты! Он пропал! Не отвечает! Заберите заявление, и Алик вернется! Я знаю, что вернется! Он… он любит меня, — выдохнула Ляна уже не как обвинение, а мольбу, последнее заклинание, которым пыталась успокоить саму себя, и совсем на выдохе прошептала, — у нас ребенок…

Маленькая собачка, точно почувствовав, кому сейчас больнее всего, соскочила с колен хозяйки и, забавно виляя пушистым задом, подскочила к всхлипывающей девушке, чтобы ткнуться ей в ногу теплым носом.

— Это чья? — истерика Ляны на секунду прервалась чисто физиологическим удивлением.

— Моя. Зовут Бусинка, — ответила Настя, вставая и подходя ближе. — Она жалостливая и добрая, лучше многих людей.

Воспользовавшись замешательством незваной гостьи, Максим протянул ей стакан воды. Сперва взглянув с испуганной неприязнью, Ляна все-таки сделала глоток и позволила усадить себя за стол. Малышка-мальтипу, коротко тявкнув хозяйке, запрыгнула на колени к той, кто сейчас особенно нуждался в понимании и тепле.

Ляна невольно провела пальцами по шелковистой шерстке. Собачка завиляла хвостом и довольно прикрыла глаза.

— Он любил и меня, — тихо, но очень четко сказала Настя. Она не повышала голос, но в каждом слове звенела давняя, пережитая боль. — Обещал ребенка, вечную любовь. Пока не нашел следующую, а потом еще одну и еще. Он конвейер. А мы — сменные детали. Ты уже почти отслужила свое, малышка. Пора это понять. Говорю тебе, как «стерва-банкирша», лишившая своего несчастного мужа всего состояния, квартиры в центре Москвы, процветающего бизнеса и виллы на берегу моря. Знакомая история, правда?

Ляна молчала, широко раскрыв глаза, гладя Бусинку.

— Я не глупая… — наконец выдохнула она.

— Все мы были глупыми, — грустно улыбнулась Сомова. — Я, ты, Маргарита, Мишель… У говнюка талант — находить умных, красивых, хороших девушек и делать их глупыми на время, пока не высосет все, что нужно. Каждой он врет про другую, выставляя себя в выгодном свете. Поделишься, почему богатый и успешный жених живет с тобой в однушке, купленной твоими родителями и, предположу, большей частью за твой счет?

Все взгляды были прикованы к Ляне, но девушка не торопилась отвечать, обнимая собачку и рассматривая собравшихся женщин: Настю с интересом, Марго с недоверием, а Кристину и Алену с подозрительностью человека, понимающего, что не в состоянии осознать всю глубину происходящего. Наконец нехотя, точно боясь признаваться самой себе, Лиана заговорила:

— Когда мы познакомились, Олег тяжело переживал болезненный развод. Его бывшая изменила ему с каким-то богатым стариком. У того были большие связи, и он отжал не только жену, но и бизнес. Пришлось все начинать с нуля. Квартиру в Москве Алик тоже ей оставил, договорившись, что она выплатит ему компенсацию. На эти деньги он строит для нас коттедж в Репино…

Точно! Коттедж, которым Вольский хвастался в первую встречу! Марго чуть не подпрыгнула от озарения:

— Ты знаешь, где этот коттедж? Была там?

— Один раз… — прошептала Ляна, — Он сказал, что это наш будущий дом. Думала, завтра поехать туда его искать, но плохо помню дорогу. Там было озеро, а на повороте синий забор с надписью, кажется, какая-то гостиница строящаяся — «Сайма», «Сампо», как-то так… Не помню…

Алена уже открыла ноутбук, изучая карту Репино и реестр строящихся объектов. Кристина, подсев к хлюпающей носом девушке, аккуратно спросила:

— А ты смогла бы показать на местности?

— Да… думаю, да. — Ляна подняла глаза. Слезы текли по ее щекам, но это были уже не истерические рыдания, а тихая горечь прозрения. — Что мне теперь делать?

— Для начала помочь найти Вольского, — твердо сказала Марго. — Чтобы он больше никого не обманул. А потом жить дальше, как все мы.