Бывших предателей не бывает

Эпилог. Тирамису* (с ит. "подними меня")

Марго проснулась без будильника. Рассвет не торопился прогонять осеннюю ночь, но часы на мобильном показывали половину седьмого. День грозил бесконечными совещаниями и встречами. Шувалов активно взялся за рынок Москвы, и новые проекты требовали активного внимания финансового директора Маргариты Бестужевой. Но ранним утром у нее еще было немного времени для себя. Встав с кровати, девушка расправила свободную футболку с мультяшным принтом, с недавнего времени заменившую ей ночнушку. Тонкий трикотаж пах сандалом и лавандой и хранил тактильную память о прикосновениях Макса. С их первого поцелуя прошел месяц, но с каждым днем отношения становились все ближе, все доверительнее и трепетнее, наполняясь пониманием и любовью. Они еще не признавались друг другу в чувствах открыто, хотя все песни, что Максим пел ей под гитару вечерами на балконе, лились потоком нескончаемых откровений. Но и без заветных трех слов было понятно, почему душа рвется в полет, а тяжесть мира обрела легкость пухового перышка.

Они не торопили события, и все же на сушилке над раковиной в обеих квартирах на двенадцатом этаже теперь постоянно висели две чашки, а в ванной поселились дополнительные зубные щетки и комплект полотенец. Зайдя на кухню, Марго прислушалась — не звучит ли за стеной родной голос, и, точно уловив мысленный сигнал, из вентиляции донеслось тихое: «Strangers in the night, two lonely people we were...»

Подпевая, Бестужева выбрала изумрудное платье футляр, подобрала в тон серьги и кольцо, удобным лоферам предпочла лодочки на каблуке. Сегодняшний день требовал безупречности не только от рабочего образа. Марго было что праздновать — наконец-то спустя десять лет одиночества, череды провальных свиданий и полной неразберихи на личном фронте, в ее жизни появился человек, которого не хочется отправить куда подальше или сбежать самой. Проклятие лунного цикла снято! Демоны прошлого повержены и будущее не страшит холодом пустоты.

В приподнятом настроение Маргарита вышла за дверь. Из квартиры Ляны доносился детский плач. После заключения Вольского под стражу его бывшая невеста уехала к родителям, сдав «любовное гнездышко» новым жильцам. Так соседями Бестужевой стала молодая пара с грудными близнецами — шумные, беспокойные, но бесконечно приветливые и милые люди.

Новостями о Лиане подругу «баловала» Крис. Ее брат — Данька, зачастил в Москву и, судя по соцсетям Насти Сомовой, причина скрывалась совсем не в спортивных матчах. Переживая предательство и разрыв с женихом, последняя девушка Олега нашла поддержку и опору в лице его первой жены. По слухам, Ляна отлично ладила с собаками и пошла учиться на грумера. Ребенка она решила оставить, а КОБРы, узнав, что первое УЗИ показало девочку, дружно скинулись на «частный декретный фонд» для «пострадавшей сестры». Марго тоже перевела приличную сумму, правда, через Сомову. Ляна по-прежнему не хотела с ней общаться. Конечно, теперь дело было не в ревности, а в неприятных воспоминаниях, которые прочно связались с образом соседки-разлучницы и грязью, в которой их всех искупал Вольский.

Олег по-прежнему был под стражей. Драка с полицейским, которую он устроил при задержании, лишила его шансов на подписку о невыезде, заперев до суда в КПЗ* (камера предварительного заключения). Мысль о первой любви не вызывала в Марго ничего, кроме холодного равнодушия, точно остаточная память о давно прочитанной книге, открывать которую повторно поздно, да и не за чем.

Спускаясь в лифте, Маргарита продолжала напевать «Strangers in the night» — песню, ставшую неофициальным гимном новой жизни — историю о том, как из двух одиноких незнакомцев получилось что-то по-настоящему ценное.

«Бурбон и Ваниль» уже была открыта. Запах свежей выпечки, специй и обжаренного кофе с порога обволакивал атмосферой уюту. За стойкой ловко управлялся с капучинатором Максим. При виде Марго широкое лицо осветила теплая улыбка.

— Доброе утро, ранняя пташка, — заметил он, как по волшебству ставя на стойку стаканчик с рафом. На этот раз на нем красовалось не солнышко, как месяц назад, и не сердечко, как в минувшие недели, но рысь, потягивающаяся на ветке.

— Мастерство художника растет, — улыбнулась в ответ девушка, блаженно жмурясь от первого за день кофейного глотка.

— О, мне еще расти и расти. Посмотри, какое чудо сотворила Ксюша.

На стойке появилась прозрачная креманка со слоистым, чуть присыпанным какао десертом, на котором сидел миниатюрный медвежонок из воздушного зефира.

— Это тирамису? — Марго с интересом осмотрела десерт со всех сторон.

— «Тира-Мишка», так Оксана предлагает назвать, — усмехнулся Макс, смущенно потирая бороду. — Отвечая на следующий вопрос, можно я сразу прочту, что она написала?

«Маскарпоне разбавила йогуртом, кофейную пропитку заменила на чай с яблочным соком, а печенье на цельнозерновой муке. Вышло поплотнее, зато для малышей полезнее. Спросите у Маргариты Витальевны, как на ее вкус?»

— Ну, дегустатор, мир затаив дыхание ждет твой вердикт. — Максим подмигнул, протягивая Марго чайную ложку.

— Такими темпами мне скоро придется менять гардероб, нельзя же каждый день начинать с новых пирожных? — Бестужева понарошку нахмурилась, но тут же отправила в рот воздушный крем. Первый вкус оказался нежным, сливочным, с едва уловимой терпкостью чая и свежестью яблока. Пропитанное печенье оставляло на языке приятное ощущение сытости и желание продолжить кулинарное наслаждение.

— Божественно, — Оксана оказалась превосходным кондитером. Она с восторгом приняла идею о новых десертах в кофейне и очень быстро освоила любимые рецепты Марго. Руки у женщины росли из правильного места, а творческая жилка и талант превращали кулинарные эксперименты в маленькие шедевры.

— Но ты же понимаешь, что мы не можем вечно пользоваться Оксаной как домашним кондитером? Это, как минимум, не очень законная схема.

— Для оборудования полноценного цеха нужны деньги, да и ей удобно работать из дома.

— Максим, я хочу сделать тебе предложение. — внезапно посерьезнев, Марго поставила кофе и отодвинула десерт. Серо-голубые глаза взглянули с замешательством.

Нарочно растягивая слова и выдерживая паузы, Бестужева проговорила:

— Возьми меня… — она медленно обвела взглядом преобразившуюся за месяц кофейню: новая витрина для десертов и кондитерских изделий, детский уголок с целой грифельной стеной и лошадкой-качалкой, полюбившейся не только у малышей, но и молодых мам, регулярно делающих на ней селфи.

— Возьми меня в соучредители. — Закончила Марго фразу. — Я хочу профинансировать создание кондитерского цеха, тут в соседнем доме есть подходящее помещение…

— Марго… — Максим вышел из-за стойки и замер напротив, глядя внимательно и как всегда заботливо. — Рысь, тебе не надо ничего финансировать. Ты уже мой соучредитель — эти новинки, рецепты, то, как ты помогаешь мне и Оксане — все это бесценно. Я готов хоть сейчас вписать твое имя во все уставные документы. Прибыль пока мизерная, правда, я только-только расквитался с долгом перед «Быстро деньги», но…

— Но вчера Шувалов предложил мне возглавить московский филиал, — перебила Бестужева. — Повышение. Солидная прибавка, своя команда, квартира в центре.

Кофейня замерла. Улыбка сошла с лица Максима, сменившись мимолетной, безмолвной паникой. Все, что едва успело построиться между ними — хрупкое, ценное — внезапно повисло на волоске, готовое рухнуть в один момент.

— Москва… — мягкий баритон хрипел, выдавая чувства, не поддаваясь контролю разума. — Это… потрясающе. Поздравляю. Ты заслужила.

— Макс, — Марго шагнула ближе, вплотную, положив ладонь на грудь под форменным фартуком, чувствую даже сквозь слои одежды сильное биение большого щедрого сердца.

— Я отказалась.

— Но почему? Это же твоя карьера. Мечта… — Максим, еще до конца не веря, накрыл ее пальцы своими.

— Моя мечта, — перебила Марго, заглядывая в глаза и вдыхая ставший родным аромат кофе и специй, — десять лет заключалась в том, чтобы доказать одному человеку, что я чего-то стою. Потом — доказать это самой себе. А сейчас все, что мне нужно для счастья, для жизни, для будущего… — она поднялась на цыпочки, став с мужчиной одного роста, — у меня уже есть здесь. Это утренний кофе с твоими рисунками, футболка с дурацким принтом, гитара на балконе, пироги по воскресеньям и человек, который никогда не попросит меня стать меньше, чем я есть. И который поднимет меня, даже если я оступлюсь и поймет, когда не буду знать, что делать.

И, прежде чем Максим смог что-то ответить, возразить или спросить, Марго подтянула его к себе и поцеловала. Нежно, глубоко, без тени сомнения. Это был поцелуй не страсти, а выбора. Твердого, осознанного выбора в пользу этого места, этого человека и этого будущего.

— Значит, просто бизнес-партнеры? — Новик иронично улыбнулся, не выпуская девушку из объятий. А в глазах мужчины светилось столько невысказанной любви, что Марго почувствовала, как к горлу подкатывает комок избыточных чувств.

— Нет, — прошептала, задевая влажные губы, смешивая их дыхания. — Не только. Я тут подумала — может снесем стену на балконе?

— Сегодня утро больших решений, да, Рысь? — Макс ласково убрал за ухо выбившуюся прядь волос. — Я месяц пытался придумать, как это сказать. Даже сочинил песню, но выходило или слишком пафосно или слишком глупо. А ты так просто готова рушить стены.

Он прижал ее бережно, целую в висок, в лоб, в щеку.

— Моя умная, смелая, прекрасная Рысь. Конечно, да. На все. На бизнес, на общий балкон, на будущее. На жизнь. Я люблю тебя и хочу, чтобы мы стали семьей.

Их губы слились в поцелуе, а пальцы сплелись в замок — прочный, надежный, как и все, что они построят вместе. Потому что самое большое счастье — это не найти идеал. А создать свою настоящую любовь из доверия, общих шуток, утреннего кофе и вечерних песен, из умения быть друг для друга и убежищем, и вдохновением.

За окнами кофейни медленно разгорался осенний рассвет. А двое людей стояли, обнявшись, уверенные друг в друге и в завтрашнем дне. И вторя тихому счастью, из динамиков звучала песня о двух странниках, встретивших судьбу посреди огромного мира.