Бывших предателей не бывает

7. Цитрусовый фреш

По воскресеньям Марго всегда ездила в бассейн. Причем не ближайший, куда поплескаться в хлорированной воде стекалось полрайона, а тот, что за городом, где в чашу поступала чистейшая минералка из собственной скважины весьма небюджетного спа-центра. Впрочем, Бестужева могла себе позволить такую роскошь, тем более что по годовому абонементу выходило не так уж и дорого.

Сегодня утром целый бассейн лечебной воды — именно то, что требовалось организму, явно переборщившему вчера с алкоголем. Но сначала душа и тело просили кофе.

— Доброе утро, Максим! — она поздоровалась первой, отчего лицо бариста буквально засияло ответной улыбкой.

— И вам доброго утра, Маргарита! — мужчина тут же выставил на стойку пакет с круассаном и, выбрав самый крупный апельсин, взялся за приготовление сока.

— Вчера ночью мы перешли на «ты», — Марго кокетливо подмигнула, наслаждаясь мимолетным смущением бариста.

— Думал, ты из тех, кто оставляет Вегас в Вегасе* (отсылка к афоризму «Что происходит в Вегасе, остается в Вегасе»), — Максим быстро взял себя в руки, поддерживая игривое настроение собеседницы.

— Я предпочла бы там оставить похмелье и воспоминания о своем позорном выступлении. Но увы — и то и другое плотно обосновалось в моей голове.

— С первым поможет сок, а насчет второго я вчера не шутил — сцена тебе к лицу. — Бариста выглядел совершенно серьезно, а смотрел так искренне, что Марго действительно поверила. Похоже, Максим и в самом деле не считал пьяный «кабриолет» провалом века, а значит, и ей не стоило на этом зацикливаться.

— Приглашение на концерт тоже настоящее. Сегодня вечером мне привезут билеты. Сколько тебе отложить?

Точно! Следующая суббота, хор с мировыми хитами в Анненкирхе! А она уже и забыла за другими событиями вечера.

— Два, если можно, — без особой уверенности ответила Марго.

— Тебе и тому веселому спортсмену? — голос Максима звучал беззаботно, но пальцы сжались на ручке питчера* (металлический кувшин для взбивания молока).

— Что? — девушка удивилась предположению, но вспомнив вчерашнюю игру в «парня на вечер», решила уточнить. — Данька — брат Кристины, моей лучшей подруги. Она вчера пела про лабутены.

— О, леди, которая знает толк в хулиганских выходках, — мужчина просиял. — Но все-таки я отложу для тебя три пригласительных, вдруг да мы решим исполнить «Зеленоглазое такси» по просьбам ностальгирующих меломанов. Заглянешь перед закрытием забрать?

Маргарита согласно кивнула — общение с Максимом было таким же непринужденным и легким, как и атмосфера в «Бурбон и ваниль». Определенно, привычка заглядывать сюда каждое утро — залог успешного дня.

Дорога до бассейна, как и само плавание, прошли в приятном приподнятом настроении. Тяжелые мысли покинули голову, то ли под воздействием свежевыжатого сока, то ли от позитивного солнышка, подмигивающего со стаканчика с рафом. После процедур, уютно расположившись в плетеном кресле кафе при спа-центре, Марго с аппетитом уничтожала салат, когда телефон пиликнул новым сообщением в приложении для знакомств.

Некто под ником «Алик Вещий» спрашивал, что думает девушка о цитате Хемингуэя: «Все люди на свете делятся на две категории: с первыми легко, как легко и без них, со вторыми очень сложно, но жить без них невозможно совсем». Бестужева удивленно хмыкнула: в ее анкете среди увлечений и личных черт значилось «легка в общении». Незнакомец определенно напрашивался на философский диалог, а Маргарита как раз была в нужном благостном настроении. Она ответила, что легкость и сложность — понятия весьма субъективные и требуют более близкого знакомства, и пошла изучать анкету. Из трех фотографий только с одной улыбался молодой светловолосый мужчина, сидящий в офисном кресле на фоне панорамного окна. «Солидно», — констатировала Марго, отмечая на двух других снимках атлетическую фигуру и определенно дорогие бренды одежды. Но опыт подсказывал, что фотки могут быть фейковыми, а вот грамотность и интеллект подделать сложнее. Среди интересов незнакомца значились искусство и литература, а искал он не девушку на один раз, а интересную спутницу и соратницу для путешествий, активного отдыха и культурных вылазок. Звучало многообещающе, но не без угрозы, что по ту сторону экрана скрывается занудный сноб, пытающийся самоутвердиться за счет незадачливых искательниц мужчин.

Но за полчаса в кафе они обменялись удивительным образом совпавшими цитатами из любимых книг, перекинулись шутками, которые оказались действительно смешными и ни разу не пошлыми, поделились музыкой, отозвавшейся в душе, и вскоре перешли на уровень «кажется, мы знакомы целую вечность». Алик угадывал настроение, отвечал в тему, задавал именно те вопросы, на которые Марго хотелось ответить. После череды неудачных свиданий и тупых подкатов такое общение казалось глотком свежести. Чувство родства и интеллектуальный флирт захлестнули девушку, и когда собеседник предложил встретиться вечером в итальянском ресторанчике, куда она давно хотела сходить, Бестужева, не раздумывая, согласилась.

Собираясь на свидание, Марго чувствовала давно забытый трепет. Возможно, это тот самый, с кем наконец-то все сложится? Ведь не может же в самом деле ее «проклятие лунного цикла» длиться вечно?!

Дорогу в такси девушка провела, с волнением разглядывая огни города. За несколько минут до прибытия пришло новое сообщение: полумрак, рука с бокалом красного вина. Подпись: «Ожидаю вас, королева». Сердце екнуло от предвкушения.

Хостес в уютном итальянском ресторанчике встретила сияющей улыбкой.

— Маргарита? Вас уже ждут. Пожалуйста, пройдемте.

Они прошли вглубь зала, где среди кадок с раскидистыми живыми оливами стоял один-единственный столик. В мягком свете искусственных свечей сидел мужчина, чье лицо оставалось в тени. И только приблизившись вплотную, Марго застыла, как вкопанная. Ледяная волна прокатилась по телу, сжимая горло.

— Олег? — голос прозвучал чужим, сдавленным шепотом.

Вольский поднял на нее глаза — серьезные, виноватые, они не излучали привычной наглости или торжества превосходства хозяина жизни.

— Привет, Ритуль.

Девушка резко развернулась, чтобы уйти, а точнее выбежать прочь, но мужчина вскочил, мягко, но настойчиво схватил за руку, вынуждая выслушать:

— Постой, пожалуйста. Дай мне пять минут ради нашего прошлого. Ради того, о чем мы сегодня говорили.

Марго окаменела. Мозг отказывался складывать пазл воедино. Алик Вещий, цитаты Хемингуэя, интеллектуальный флирт — это все ее бывший?! Боже, какая же она непроходимая дура — какой была, такой и осталась! Неужели за все эти годы она так мало изменилась, что легко позволила обвести себя вокруг пальца?

— Это был ты? — выдохнула, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Весь день, весь этот чат — твой очередной спектакль?

— Я, — тихо подтвердил Вольский, не отпуская ее руку. — Все, что я тебе писал — это не игра. Я просто не знал, как еще до тебя достучаться. Ты бы не пришла, знай, что это я.

В голосе Олега звучала искренняя, неприкрытая боль. Марго присмотрелась, отмечая синяки под глазами и какое-то осунувшееся усталое лицо. Он выглядел слабым и беззащитным. Таким она не видела его очень давно. Возможно, никогда.

— Рита, пожалуйста, останься, — Олег умолял, схватив ладонь уже двумя руками. — Давай поговорим, как два взрослых человека. Дай мне хотя бы пять минут! Клянусь, я уйду, если ты решишь меня прогнать.

Марго медленно, как во сне, опустилась на стул напротив. Ее раздирало на части противоречием мыслей и чувств. Разум кричал, что это ловушка, что он манипулятор и просто использует ее слабость. Но сердце, обманутое идеальным днем, обнадеженное Аликом Вечным сердце наивной мечтательницы шептало: «А вдруг он и вправду изменился?»

Руки Вольского дрожали, когда он наполнил второй бокал вином:

— Прости за этот обман, но я должен был тебя увидеть. После вчерашнего вечера я понял, что не могу так больше.

И он начал говорить в кои-то веки не о себе, успехах или деньгах. Олег признавался, как на исповеди, что скучал по их разговорам, как засыпая, вспоминал ее смех. Как все эти годы пытался найти в других то, что было таким естественным и неповторимым только в ней одной. Он снова цитировал ее любимые книги и шутил не пошло, но метко.

Марго слушала, не притрагиваясь к вину. Сперва недоверчиво, каждую секунду порываясь прервать поток словесных излияний и уйти, но постепенно она стала отвечать. Короткими кивками, согласным наклоном головы, позой, расслабленной, а не напряженной девушка давала понять, что верит. Такую искренность невозможно было подстроить или сыграть. Этот ресторан. Двое бывших. Чувства, забытые, но не прошедшие — все это было настоящим.

Вольский не оправдывался и не обвинял — он каялся, превратившись в того самого открытого парня, в которого она влюбилась много лет назад. Слова лились целебным потоком на старую рану — Олег говорил именно то, что Маргарита хотела услышать все эти годы. О том, что в прошлом нет ее вины, а только его глупость и амбиции, что лишь потеряв, понимаешь ценность настоящей любви, и что никто и никогда так и не смог затмить ее образ в его сердце.

Марго не могла простить. Между ними было слишком много боли и отчуждения, но она осталась, дав бывшему шанс, о котором тот просил. Потому что впервые за долгое время в ней видели не трофей, не возможность достижения цели, а человека.

И в этой иллюзии было так сладко тонуть.