Бывших предателей не бывает

17. Карамель

Лучи солнца пробивались сквозь жалюзи, расчерчивая комнату золотыми полосами. Марго проснулась от непривычного чувства — она не одна. Тепло за спиной, ровное дыхание у виска, тяжесть ладони на талии… Первой реакцией было вскинуться, призвать к ответу, отвоевать пространство, но память мягкой волной вернула ужасы вчерашней ночи и последующее за ними исцеление раннего утра. Максим, заботливые объятия, колыбельная из детства и поцелуй, легче перышка, настолько невесомый, что скорее показался, чем случился наяву.

Маргарита медленно, стараясь не потревожить спящего, повернулась. Ее спаситель мерно посапывал, лежа на боку, все также поверх одеяла. Дневной свет безжалостно подчеркивал последствия схватки: распухшая переносица под полосой пластыря, багрово-синие тени под глазами, ссадина на скуле. Но даже изуродованное побоями лицо, расслабленное во сне, выглядело спокойно-умиротворяющим, словно излучающим внутренний свет.

Еще неделю назад на свиданиях она искала внешнюю красоту и успех, а сейчас, лежа рядом с мужчиной, бросившемся к ней на помощь, услышав даже не высказанную мольбу, не побоявшимся вступить в схватку с более сильным противником, и поддержавшем в тот момент, когда она, беззащитная и сломанная, оказалась на самом дне, Марго чувствовала непостижимую, щемящую до слез нежность и благодарность, от которой на душе становилось тепло.

Осторожно протянув руку, девушка кончиками пальцев коснулась его щеки, стараясь не задеть синяк. Максим не проснулся, только губы дрогнули в бессознательной улыбке. Маргарита почувствовала, как и сама улыбается в ответ, точно под обычной человеческой оболочкой этого мужчины скрывалась суперспособность дарить ближним радость и свет. В «Бурбон и Ваниль» хотелось возвращаться не только за кофе. Мягкая душевная теплота владельца наполняла все заведение той неповторимой атмосферой, которая возникает лишь там, где помыслы чисты, а у истоков стоит не работа, а призвание.

К счастью, повязка на ладони оставила свободными кончики пальцев, и подушечки ощущали колкость бороды и мягкость кожи. Марго осторожно убрала со лба Макса прядь волос, и в этот момент мужчина открыл глаза. Неторопливо, спокойно, будто возвращаясь из далекого путешествия.

— Привет, — голос хрипел ото сна и звучал в нос.

— Привет, — ответила Марго, не отводя руки. — Как ты себя чувствуешь?

— Живым, — Максим улыбнулся шире, добавив, — и жутко красивым, согласна?

Бестужева хихикнула.

— А ты — хорошо спала? — серо-голубые глаза смотрели с искренней заботой.

— Да… Спасибо, — сказала она, и это простое слово вместило в себя все. Благодарность за эту молчаливую понимающую близость, за защиту и спокойствие, за песни, берущие за душу и сказанные вовремя слова. За простые мелочи, которые делают жизнь ярче, а мир лучше.

Мужчина и женщина смотрели друг на друга в солнечных лучах, а воздух между ними густел, вбирая все накопившееся за последние дни: взгляды, жесты, фразы, случайные касания и сознательные поступки, сблизившие сильнее, чем потоки громких признаний и пафосных выходок. Им не были нужны слова, чтобы понимать и доверять друг другу.

Она не отняла руки, а он не отвел взгляда — просто приподнялся на локте, медленно, давая время отстраниться. Но она сама потянулась навстречу — его теплу, его свету, его губам. Бережно, ласково, неторопливо — Максим не целовал, он пил ее дыхание, как путник, мучимый долгой жаждой, добравшийся до живительного родника; он не касался губ, а вкушал поцелуй, как изысканный, редкий десерт, смакуя каждое мгновение, бесконечно продляя томительную близость, не спеша вглубь, изучая и приручая. Марго отвечала, балансируя на острие ощущения, что никто и никогда не улавливал так ее малейшие желания, не смаковал чувственность момента и не относился с такой пугающей и будоражащей душу нежностью, не только к ее физической оболочке, но к самой женской сути.

Конечно, можно было бы списать всю эту неспешность и бережность на травмированность обоих — ведь любое неосторожное движение могло отозваться болью свежих ран. Но девушка знала, чувствовала непреложной истиной — здесь и сейчас сама судьба обнажает их — настоящих друг для друга. Они целовались не с поспешной страстью торопящихся жить любовников, а с той степенной важностью, которая не терпит суеты при совершении настоящего таинства.

Это была не сметающая все на своем пути стихия и не обреченная лихорадка отчаявшихся найти счастье. Они обретали целое, только сейчас осознав, чего были лишены. Они совпадали то робко, то смело, вдыхая друг друга и выдыхая общий на двоих воздух. Они сливались и обнажались, оставаясь одетыми, обретая целый мир — пространство абсолютного доверия, где можно быть слабым, сильным, раненым, смешным — любым, не боясь быть непонятым или отвергнутым.

Когда губы, наконец, разомкнулись, Максим прижался своим лбом к ее, осторожно, стараясь не задеть шов с тремя стежками.

— Доброе утро, Рысь,

— Доброе утро, Макс, — выдохнула Марго, расплываясь в счастливой беззаботной улыбке, которой не замечала за собой целую вечность. И, наверно, они бы продолжили взаимное чувственное исследование, если бы живот Бестужевой не заурчал предательски громко, нарушая возвышенность момента. Она смущенно прыснула со смеху, утыкаясь лицом в мужское плечо.

— Кажется, кто-то голоден, — усмехнулся Максим, смеясь за ней следом. — Нельзя оставлять рысь без еды — это опасно для окружающих.

Как ни в чем не бывало мужчина встал с постели, отвернувшись, чтобы скрыть мимолетную гримасу боли от полученных в драке ран.

— В меню нашего ресторана на завтрак есть десять блюд из яиц и овсяная каша. Но можем спуститься в «Бурбон и Ваниль», по инсайдерской информации туда завезли свежие круассаны с семгой. — Новик подмигнул, а Бестужева не скрыла удивления.

— Кофейня открыта? Я думала, если шеф прогуливает по уважительной причине, то и заведение не работает…

Макс с некоторым смущением пригладил растрепанные волосы, собирая в обычный небрежный хвост.

— Ты видела мои отчеты. Экономить приходится на всем, в том числе на сотрудниках, но один помощник у меня все-таки есть.

Марго вспомнила: «Мельник О.Ю., четверть ставки бариста», графа бюджета, которой она не придала особого значения в силу мизерности затрат на общем фоне.

— Но я никогда не видела никого, кроме тебя. — начала девушка, но тут же получила пояснения.

— Оксана приходить прибираться вечерами и иногда замещает меня в середине дня. Другой график ей не подходит. Они с сыном — беженцы из Луганской. Первую половину дня она уборщица в его детском саду. И ко мне пришла в поисках подработки рядом с домом и садиком. Так-то она повар, но с маленьким ребенком матери-одиночке в ресторан особо не устроиться. Потому пока варит кофе и моет полы, большего я предложить не могу.

Максим точно извинялся за недостаточную доброту и мизерность помощи, но Маргарита смотрела во все глаза, видя за изуродованным лицом сияние чистой души. В домашней одежде, немного смущенный, скрывающий за улыбками неловкость от недавнего, еще не прошедшего физического влечения, он привлекал ее больше всех предыдущих подтянутых и ухоженных кавалеров вместе взятых.

— Ну так что, спустимся или останемся здесь? — и вновь мужчина предлагал выбор, не навязывая решения. Ей хотелось остаться, хотелось вернуться в теплую бережность объятий, ощутить на губах поцелуй и…

— Сегодня много дел, а мы проспали до обеда, — ответила Бестужева, мысленно коря себя за разум, возобладавший над чувствами. — Надо заехать в полицию, прибраться в квартире, решить, что делать с разбитой дверью, и, что-то мне подсказывает, бегство Вольского — это не финал истории.

— С уборкой и стеклом я могу помочь. — Спокойно сказал Макс, пояснив с улыбкой, — удивительно, сколько навыков осваиваешь, живя один. В полицию поедем вместе, в конце концов, это наше общее дело. А насчет Вольского… Моя квартира, как и я, в твоем полном распоряжении.

Вероятно, удивление Марго легко читалось на ее лице, потому что мужчина решил уточнить суть откровенного предложения.

— Ровно в той форме, какую ты сочтешь приемлемой.

— Или какую позволит физическое состояние, — хихикнула девушка, кивая на забинтованные ладони.

— И это тоже. Итак, раф и круассан или овсянка с комочками?

— Удивительно сложный выбор! — и девушка вновь рассмеялась беззаботно и счастливо, уже в который раз за утро.