Девять жизней до рассвета

21

Утром в окно постучалась весна. Спала я снова на полу, потому солнечный свет из единственного окна падал на лицо, мешая спать. Мимолетное мгновение перед пробуждением мне показалось, что я дома. В квартире моя кровать стояла не очень удачно, и по утрам, я на свое лицо собирала солнечные лучи, если забывала зашторить с вечера окно, потому вставала порой очень рано. Но открыв глаза, я поняла, что, как и прежде, я в лесу.

Короткая вспышка надежды оставила горькое послевкусие, но яркий, каким он тут никогда не был солнечный свет, подсластил пилюлю. Я не знала, насколько появилось солнце, те несколько раз, когда оно пробивалось сквозь плотное полотно облаков, длились не больше получаса. Поэтому лежа на полу, я смотрела, как в солнечном луче танцуют свой незамысловатый танец пылинки.

Хотелось запомнить каждое мгновение, настолько мир прекрасен, когда светит солнце и так сильно мне его не хватало, что я боялась пошевелиться, впитывая в себя драгоценное мгновение. Снова вспомнился Влад, не любивший ни весну, ни лето, расцветавший только осенью, когда падала температура, хотя солнце в морозный день, он тоже любил или в холодную осень.

Я же любила весну даже больше чем лето, хотя и то обожала, чем жарче, тем лучше. Пока Влад гонял кондиционер, а до того как он у нас появился, бегал под холодный душ несколько раз в день я, как и сейчас наслаждалась каждым мгновением лета.

Снова вспомнилась та самая зима, незадолго до катастрофы в мамином лице, когда в крепкие морозы у нас наступила весна. Влад в очередной раз приехал в аптеку, я как бы случайно напекла самых лучших, из тех, что у меня когда-либо получались, пирожков, которых взяла больше, чем могу съесть, конечно, чтоб напарниц угостить и когда «напарница» заявилась с санками, чуть одним из них не подавилась.

— Что это? — С трудом проглотив кусок, спросила я у улыбающегося двухметрового ребенка.

— Пошли, покатаемся.

— Ты с ума сошел? Я на работе.

— Нет никого, пошли. — Влад пристроил санки у двери и, зайдя в аптеку, подошел к кассе.

Так как я сидела на стульчике, лицо у меня было на уровне столешницы. Он наклонился и посмотрел на меня. Когда он улыбался, все его лицо светилось и совершенно менялось.

— Даш пирожок?

Конечно, я бы дала… кому я там целый пакет притащила…

Я протянула ему пирожок, и тот в два укуса исчез во рту. Дала еще один пирожок, и тот тоже быстро исчез. От моего остывшего чая отхлебнули и принялись выманивать меня из-за прилавка.

— Пошли.

— Я на работе!

— Да пошли, нет никого. Тут горка, если кто приедет, сразу увидим.

— Не… ты с ума сошел! Не пойду.

— Поднимайся. — Махнул он рукой. — Ночь на дворе, никто особо не ходит, а кто придет, мы увидим. Далеко не будем отходить.

— Ты... — Несмотря на мои усилия оставаться строгой и серьезной, улыбка упрямо вылезала на лицо, дискредитируя мою решительность, к тому же я чувствовала, как азарт берет вверх над ответственностью.

— Пошли, пошли.

Стребовав еще один пирожок, он вышел, а я ушла за пальто в подсобку.

— Это что такое? — Он уставился на мои ноги, я была в туфлях.

— Ну, мы же ненадолго.

Развернув меня за плечи, он втолкнул меня обратно.

— Надень сапоги и еще пирожок прихвати.

— У меня, может, нет больше. — Шикнула я раздражено.

— Придется тогда тебя съесть.

Надев сапоги, я вернулась с пирожком, он открыл рот, я засунула туда пирожок и вместо того, чтобы взять его в руки, он подхватил на руки меня и закружил.

— Влад! — Восторг пузырьками побежал по венам, смех и испуг, все это смешалось в единый коктейль эмоций.

В этот момент пришел посетитель, которому крутящий меня Влад, чуть моими же ногами не засандалил по голове. Мне стало очень стыдно, но посетитель оказался с юмором и никаких последствий не было. Продав жаропонижающее и люголь, я вышла на улицу, где меня посадили на санки, сказали держаться крепче и побежали. Стыдно вспомнить, но я вопила так, словно мне семь лет, а не два раза по десять. С хвостиком.

Влад лосем носился со мной из стороны в сторону, делая вихри и повороты, ловя меня на особенно резких. Посетителей действительно больше не было. В какой-то момент недалеко от парковки показались братки, но я не успела испугаться, потому что явно заметила их не сразу, и те, то ли улыбаясь, то ли скалясь, стояли вдали и смотрели на нас, потом куда-то делись.

Влад забежал со мной снова на горку к аптеке.

— Влад там эти…

— Я видел. — Отмахнулся он. — Они не тронут. Вставай. — Скомандовал он, и я выбралась из санок, ноги немного дрожали.

Я думала он устал, или хочется прокатиться сам, но перехватив меня за талию, он плюхнулся вместе со мной на санки. Я не знаю, как те нас выдержали.

— Влад! — Закричала возмущенно я, оказавшись поверх него. Лицо стремительно нагревалось, краснея не от мороза. — Ты что творишь?!

— Цыц. — Перехватив веревку поудобнее, он оттолкнулся ногами и вытянул свои длиннющие ноги вперед.

Я завизжала. Надо сказать, санки он нашел необычные, у них были не широкие лыжни, а высокие красные трубы, они были немного выше обычных санок и ехали гораздо быстрее, поэтому когда мы вдвоем на них оказались и поехали, они разогнались с такой скоростью, что я подумала мы убьемся, когда съедем с горы, на которой была аптека. Уже у самого сугроба, образовавшегося из-за снега с дороги, Влад опустив ногу, скорректировал траекторию движения, заставив наш транспорт резко развернуться у самого сугроба, но мы все равно оба улетели в него, только я приземлилась не в снег, как могла бы, а на Влада.

Я визжала так, что даже не сразу поняла, что все уже закончилось, и я сижу поверх Влада.

— Ну, ты и сирена. — Весь красный и расхристанный, лохматый, он улыбался самой счастливой своей улыбкой и смотрел на меня.

Я умолкла.

— Ты сумасшедший. Я чуть не умерла! — Охрипшим голосом возмутилась я, шлепнув его по груди.

— Я тебя спас.

Я хотела подняться, но он перехватил меня и прижал к себе. Наши лица впервые оказались так близко с того момента, как он поймал меня в аптеке, только в этот раз все было по-другому. Я больше не злилась на него и думала об этом моменте, слишком долго, чтобы не растеряться, когда он, наконец, наступил.

Пар от холода вырывался из наших приоткрытых ртов, на которых вместе со снежинками таяли улыбки. Бесхозные санки валялись где-то в снегу, а миллиметры между нами ощущались километрами, преодоление которых мне казалось самым смелым поступком на свете.

Подняв руку к моему лицу, он коснулся моей щеки. Он и сам волновался, я чувствовала это, все же оба мы были еще слишком молоды и слишком влюблены, чтобы быть уверенными и смелыми.

Когда его рука с моей щеки переместилась на затылок, не сильно давя и заставляя наклониться ближе, я подумала о маме, о том, как я все это объясню.

Почувствовав сопротивление, он вскинул напряженный взгляд с моих губ, на мои глаза.

— Мама… будет против… — Сбивчиво пояснила я, планируя еще какие-то аргументы найти, но он сказал мне свой и обезоружил все возможные мои варианты.

— А я ей ничего не предлагал.

Нервные смешинки сорвались с губ и не дожидаясь его, я сама его поцеловала. Хотя не столько поцеловала, сколько клюнула в губы, а потом, запаниковав, сжала снег в кулаке и впечатав Владу снежок в лоб, соскочила с него, быстрее, чем он успел опомниться, и бросилась бежать.

Он догнал меня у самой двери в аптеку, и я уже готовилась к снежной вендетте, но поймав меня, он сжал меня в объятиях, прижимая к себе со спины, и нырнул своим ледяным лицом под растрепавшийся шарф к моей горячей шее, втягивая запах и прикусывая мочку уха. На встречу бегущим по шее мурашкам, двигались его губы. Сдвинувший шапку кончик носа, утонул в моих спутавшихся волосах, топя меня в непереносимой нежности и незнакомых ранее чувствах, слишком ярких даже тут.

Откинувшись на спину, я прикрыла глаза, чувствуя фантом прикосновения к своей шее и вялую злость на себя, за то, что снова это вспомнила. Это все солнце. Повернувшись снова к нему, я приподняла руку, нарушая танец пылинок в солнечных лучах. Полюбовавшись с минуту, перевернулась набок и поднялась, распущенные волосы волной упали на плечи и шкуру. Не знаю, но, возможно, они стали длиннее.

Пропустив пряди сквозь пальцы, я решила спуститься к ручью, чтобы искупаться и выбросить из головы, всю эту ненужную ерунду.