Девять жизней до рассвета

27

Шелест юбки, стук каблуков по полу, так, словно их вбивают в дерево. Ярость можно было считать по одному только их звуку. Распахнув дверь, в избу, вбежала девчонка. Лет четырнадцать, не больше, худенькие плечи, лебединая шея, на голове собранные в сложную прическу волосы, усыпанные жемчугом и уложенные прядка к прядке, без единой помарки и торчащего волоска. Если бы не темно-зеленое бархатное платье с тяжелой юбкой, ее фигура совсем бы растворилась в воздухе. Грудь, почти плоская, скрыта под высоким воротником платья.

— Ты специально нарываешься на драки?! — Прокричала она входящему следом рыжему увальню, выше ее на голову.

Засунув руки в карманы широких штанов, парень зашел в избу. Положение у них в обществе явно разное, но стать у него некрестьянская. В отличие от нее он представлял собой полную противоположность: разнузданный, рубаха торчит из штанин, поверх нее простая безрукавка.

Вероятно, из-за того, что девушка была в ярости, меня она не замечала, но я не сомневалась, что как только вошедший парень обернется, они меня увидят в моем углу. Пока они ругались, я судорожно придумывала, что скажу и как объясню, что я тут делала, но парень обернулся, подошел ко мне и наклонившись немного, подцепил рядом со мной стоящий стул и забрал тот ближе к печи, и глазом не поведя в мою сторону, плюхнулся на него, закинув одну ногу себе на колено и откинувшись на спинку стула, явно приготовился слушать упреки.

— Да мне из-за тебя пришлось в фрейлины эту идиотку Лиз брать, которая стучит теперь на каждый мой шаг и распускает сплетни! И вместо того, чтобы не доставлять проблем, ты ввязываешься в одну драку за другой!

— Я не трус и терпеть подлость не буду. — Вяло отозвался он, теребя бляшку на своих сапогах.

Она всплеснула руками и посмотрела в мою сторону. На мгновение мне показалось, что она увидела меня, но тряхнув головой, она отвела взгляд, я же зацепилась за него, не понимая, где я ее видела. Я знала ее.

— Да, ты не трус… — Протянула она. — Ты идиот.

Развернувшись, она вышла из дома, выругавшись себе под нос, парень нехотя поднялся и вышел следом. Какое-то время я стояла в полной тишине, прислушиваясь к их удаляющимся голосам и чувствуя, как набатом бьется сердце в груди, но взяв себя удивительно быстро в руки, вышла из дома. Парочка к тому времени, по знакомой траектории почти вышла к озеру.

Какое-то время я не решалась идти следом, боясь, что они увидят меня, но когда они почти скрылись с моих глаз, поспешила за ними. К моменту, когда я дошла до первой линии деревьев, на берегу озера были уже не эти двое недорослей, а дети.

Мальчишка с белыми волосами лежал в воде по пояс, а девочка, лет семи тащила его из воды, но сил ей не хватало, потому что он был тяжелее, поэтому она хныкала, падала на песок, снова поднималась и снова тащила его дальше, по щиколотку утопая в песке.

Я бросилась помочь, но не смогла подойти. Я бежала по песку, но ближе, чем на расстояние двух метров не приближалась, просто не получалось, плюс совершенно не получалось ничего произнести. Рот открывался и закрывался, но ни звука не вылетало, я, словно онемела, да и ребенок меня не видел, в итоге ничего не понимая, я остановилась, наблюдая за детьми и не зная чем помочь.

У мальчика были знакомые черты лица, он был похож на того, кто вошел в избу, но волосы почему-то были белыми, из спины торчала стрела, и парнишка явно был не жилец. Хотя откуда мне знать, может быть ему повезло и жизненно важные органы не задеты. Честно говоря, мне казалось, что он уже мертв, но девочка продолжала тащить его.

Я сначала подумала, что она тащит его к избе, но потом поняла, что нет, огибая берег, она ползла к мостику. Тот, кстати, выглядел странно, словно бы сплетенным из корней. Взгляд с моста переместился на остров, а с него на широченный ствол. Тут моя челюсть отвалилась, распахнув рот настежь.

Огромное. Оно было огромное. Настолько большое, что озеро у его корней, показалось лужей. Он был даже толще, чем то, что я нашла. Крона, словно грибная шапка нависала над озером и песчаным берегом, который сейчас казался гораздо шире, чем был.

Девочка почти дотащила мальчишку до мостика, я направилась к ней, но запнувшись, упала. Увидев, обо что я запнулась, с немым криком я отскочила в сторону, снова падая и поднимаясь, пока не остановилась в нескольких метрах от лежащего на берегу волка.

Большая часть его туловища уже была в воде, но не это было главным, весь он был оплетен корнями, несмотря на то, что еще дышал. Словно пойманная в паутину муха, правда, он совсем не бился в сетях, лишь загнанно дышал, смотря на меня желтыми глазами. На мгновение я подумала о том, чтобы помочь, выдернуть волка из этого плена, выдрать корни из него, но стойкое ощущение, что это был волчий выбор, заставило меня остаться на месте.

В его боку торчала стрела, и в рану забивались корни, не только в рану… еще и в открытую пасть, из которой вывалился язык, ноздри и глаза.

Я отвернулась.

Видеть это было слишком.

Пряча взгляд в песке, я поднялась на коленки, намереваясь подойти к мосту, чтобы увидеть, кого истошно просит девочка о помощи, но когда я подняла взгляд, ее уже не было, как и мальчишки. Погода сменила настрой, и сквозь ветви деревьев, солнце прочертило множество сияющих столбов, облепив все своими солнечными зайчиками, бликующими от колеблемых ветром ветвей.

Я подумала, что девчонка забралась на остров вместе с парнишкой, направилась к мосту, но та неожиданно выскочила из леса, прям передо мной и едва не налетев на меня, пронеслась мимо. Ее красное нарядное платье напоминало распустившийся бутон винной розы, черные блестящие волосы были распущены и лишь несколько прядей на макушке скрепляла нарядная заколка.

Добежав до озера, она вскинула корзинку выше, чтобы не уронить ее в воду, и подбежала к сидящему на острове мальчику. Я своим глазам не поверила, увидев его целым и невредимым. Грудь была перетянута какой-то тряпкой, а сам он выглядел брошенной шарнирной куклой, но он точно был жив.

Плюхнувшись рядом с ним у ствола дерева, девочка сняла с корзинки тряпку и показала содержимое парнишке, тот равнодушно отвернулся, смотря в мою сторону. Он словно бы видел меня стоящую на берегу и смотрящую на них.

Когда наши глаза встретились, сердце пропустило удар. Его лицо. Его вытянувшееся от удивления лицо было мне смутно знакомо, но этого не может быть…

Резкий хлопок крыльев и крик раздался у самого уха, отпрянув назад, я уставилась на ворона, но то был не мой пернатый старик. Пролетевшая мимо меня птица села девчонке на подставленную руку.

— Пора возвращаться… — Поднимаясь на ноги и отряхивая голубое платье, сказала она, стоя у меня за спиной. Я отскочила в сторону.

— Я не собираюсь тут торчать, в окружении ворон и ожидании тебя! — Резко бросил поднимающийся следом парень. Они снова подросли. Девочке уже было около десяти лет.

— Не злись. — Она подняла оставленные на берегу туфли и, натянув их спешно на ноги, направилась к знакомой тропинке в лесу. — Потерпи немного, я скоро все решу.

— Если бы я нашел, чертов кинжал, я бы уже вернулся домой! — Шипел он ей в спину, идя следом. — Ты же можешь попросить лес. — Он перехватил ее за руку и развернул к себе. — Ты же можешь, я знаю… — Он сжимал ее руку, так что она морщилась, но странно отводила взгляд, словно виновата. — Ты меня с того света вытащила, какой-то кинжал найти, плевое дело!

— Это не так. Отпусти. — Она потянула руку, но он не отпускал, тогда опасно сощурившись, она со всей силы вдавила каблук в его ногу, вскрикнув, парень разжал руки. В отличие от нее он был босой. — Тебе двенадцать лет! Всю твою семью вырезал твой дядька, куда ты собираешься сунуться? Волку в пасть?! — Обдав его волосами по красному от гнева лицу, девчонка направилась дальше.

Уже у самого дома, она снова развернулась к ковыляющему парню и прокричала на прощанье, что кинжала нет, в лесу так точно, а если бы и был, она бы ему его не отдала.

— Неумелым выскочкам оружие не дают. — Пропела она насмешливо и бросилась бежать, парнишка пустился за ней, намереваясь, видимо, проучить за колкость, но остановился у дома, не став догонять.

— Пернатая идиотка. — Буркнул он себе под нос и зайдя в дом, не закрывая дверь, упал на постель.

Я зашла следом, нервничая, что под моими шагами скрипит пол, он тоже обернулся на меня, но посмотрев с минуту в мою сторону, отвернулся.

— Чертовщина. — Буркнул он, расслабленно болтая босой ногой и крутя в руках, небольшой, размером с ладонь ножичек.

В избе был бардак. Типичный для человека его возраста, да еще и не воспитанного, в смысле, не приученного к порядку. На столе валялся заяц, пронизанный стрелой, там же лук, куски хлеба, луковицы и еще какие-то овощи, кусок пирога был почти доеден, осталась только корка. Девчонка явно носила ему еду, потому что наврятли он сам себе пирог испек.

Я присела на стульчик, наблюдая за ним и сравнивая Влада в этом же возрасте с ним. Они были очень похожи, но не идентичны, плюс у этого были белые волосы, а у Влада такие же черные, как у меня сейчас.

Какое-то время ничего не происходило, мальчишка валялся на постели, играясь с оружием, а я, изнывая от любопытства, решила все же встать, чтобы подойти поближе и заглянуть ему в лицо. Как только я поднялась со стула, и насколько это возможно бесшумно дошла до двери, в миллиметре от моего лица пролетел нож и воткнулся в дверной косяк.

Все случилось так быстро, что в первое мгновение я решила, что мне померещилось, потому уставилась на торчащий кинжал недалеко от моего носа, как баран на новые ворота. Не знаю, сколько времени мне потребовалось, чтобы понять, что мне не померещилось, но когда до меня все же дошло, я обернулась, готовясь отражать нападение, но за спиной никого не было.

Все снова было как прежде, заброшенная пыльная изба, поглощаемая корнями. Я бы решила, что я свихнулась, если бы выбившаяся прядь волос не укоротилась до уровня моего носа. Медленно развернувшись, я снова посмотрела на дверной косяк. Там, куда вонзился кинжал, появилась зарубка с него толщиной.

Вопреки сковывающему оцепенению, я дотянулась до нее, не сразу решившись коснуться, провела вдоль ее короткой, но глубокой борозды пальцем, проверяя, не мерещится ли мне ее наличие. Ощущения подтвердили, что глаза не врут, убрав руку от отметины в стене, я коснулась укоротившейся пряди волос и дрожащими пальцами попыталась заправить ее за ухо, но длинна оказалась слишком короткой и та снова скатилась к лицу, рвано выдохнув, я на деревянных ногах вышла из дома.