Девять жизней до рассвета

25

Из леса вышла волчица, и я поняла, что при всем желании она не смогла бы лечь на этом острове, он был маленьким для нее. Даже я не смогла бы вытянуться тут в полный рост еще и остров был полукруглый, как я не соскользнула и не свалилась в воду?

После случившегося в голове снова была каша из путаницы мыслей, не известно, что это было, видение или воспоминание? Но, что бы ни было, я помню тот наш с Владом разговор в больнице, я заснула у его кровати, а когда проснулась, ляпнула про лес, он потом еще долго мне это припоминал.

Чтобы отвлечься, я решила искупаться и как только прыгнула в воду, все мысли вымело из головы, вместе с визгом. Вода оказалась ледяной. Я сначала верещала, потом начала задыхаться, в итоге волчица испугалась, бросилась мне на помощь и, вскарабкавшись к ней на спину, я поняла, как я оказалась тут. Пока она плыла, как раз по бедро мне была вода, поэтому и ночнушка почти вся сухая.

Но почему от такой ледяной воды я не проснулась? Или я не спала? Бред какой-то…

— Мы не туда плывем! — Возмутилась я, когда увидела, что волчица меня на противоположный берег везет.

В целом вернуться на другой берег, когда выберусь на сушу, не будет такой уж проблемой, потому что в том месте где из озера вытекает ручей, как раз там, где «души» спускались в воду, ширина была не большая, можно и самостоятельно перебраться, но почему-то очень не хотелось на ту сторону, где был Влад, но волчица меня проигнорировала и вышла там, где хотела.

— Ну, да. Хрен со мной. — Пробурчала я, слезая с нее и снимая с головы бандуру, которую, намотала из ночнушки. Хорошо, что тут нет никого и можно спокойно голой разгуливать.

«Ну, конечно, нет никого», — подумала я язвительно, «кроме волков, трупаков, ворон и душ», а так я тут полностью одна.

Нет, все же как хорошо без одежды, когда никого нет. Растрепав волосы и закинув свою полумокрую тряпку на плечо, я решила дойти до того места, где раньше начинался мост и до сих пор торчали два черенка.

Пока я шла, почему-то я изо всех сил не смотрела вправо, там, где был лес. Я словно нарочно игнорировала его. Точнее, то, что было в нем, но раздражение и злость росли, поэтому, подойдя к мосту, вместо того, чтобы поразглядывать это место и остров с него, я обернулась, и взгляд упал на широкий, знакомый, темный силуэт.

Чертова изба! Еще одна! Я бы ее из тысячи узнала! Даже на мгновение не мелькнула мысль, что это какой-нибудь валун. Это чертова изба!

— Задрали! — Шикнула я, стянула с плеча свою ночнушку и натянув ту на себя, решительно отправилась к очередной лесной халупе.

Никакого страха, одно раздражение и ярость. Жаль, топора с собой нет. Следом шла волчица, только приятеля ее пернатого нет.

— И сколько их еще тут?! — Спросила я её. — Три? Четыре? Пять? Десять? — Она мне, конечно, не ответила.

Изба хоть и была в лесу, стояла совсем недалеко от озера и была гораздо наряднее украшена. У нее были наличники и почти истлевшая краска на двери с какими-то символами и резными украшениями на окнах и двери. Окон не одно, а три, то, что у двери разбито в одной из ячеек, второе на боковой стене, почти во всю стену, а третье на противоположной стене. Они располагались почти рядом, друг с другом, и когда я заглянула внутрь, смогла разглядеть письменный стол, заваленный какими-то скрученными в рулоны бумагами. Это уже интересно…

Стекла были мутными, а заглядывать в разбитое стекло очень не хотелось, почему-то я нервничала, мало ли кто-то выскочит, и все замирало в странном предчувствии, но все же нос свой любопытный я туда засунула, но ненадолго, почти сразу вытащила.

Странно.

Все это очень странно.

Сколько эти избы стоят без владельцев? Почему в той избе, в которой я вчера была, вся ткань почти истлела, а в этой лежит бумага и я видела, что на стене висит какая-то тряпка, то есть она не истлела.

Сердце тревожно билось в груди, и я не сразу решилась войти внутрь. Вместо этого снова вернулась к озеру, чтобы успокоиться и подумать. Прилетел ворон и, клюнув меня в макушку, улетел в лес, как раз в ту сторону, где изба, рядом с которой осталась волчица.

Посжимав руки в кулаки и поразжимав, я тоже вернулась к избе. Из тех двух, что я видела, эта была самой милой. Ну, хотя бы нарядной и не такой примитивной и простой. У нее даже было небольшое крыльцо без козырька.

Ворон сел на подоконник, там, где разбито окно, но внутрь почему-то не залетел, словно, что-то его оттолкнуло, он даже взлетел, возмущенно закричав. Я подумала, что это плохой знак, и решила вернуться, но тут на лапы поднялась развалившаяся рядом с избой волчица и, прикусив рукав моей рубахи, потащила меня обратно.

— Да, да. Я поняла, ты хочешь, чтобы я вернулась, поняла. — Ее поведение меня смутило, все же волчица в отличие от ворона и других волков всегда держала дистанцию.

Положив руку на ручку и толкнув дверь, я заметила прям на двери ключ. Пока я за ручку не взялась, ключа точно не было. Я даже на волчицу обернулась.

— Не ты видела?! — Возмутилась я, смотря то на нее, то на изнывающего в нетерпении ворона. — Это еще что за технологии такие?! Его тут не было!

Ворон раздраженно каркнул. У меня нет причин утверждать, что это было именно раздраженное карканье, но мне так показалось.

Обтерев вспотевшие ладони об рубаху, я таки решилась взять ключ. Белый рисунок, внутри которого он находился, изображение солнца с загибающимися как волны лучами, то ли побледнел, то ли осыпался, то ли мне все это снова привиделось, но от него почти ничего не осталось. Может быть, его тут и не было?

— Нет, он тут был или не был?! — Возмутилась я с ключом в руках. — Я должна разобраться! Я же не сумасшедшая.

От этого предположения стало смешно, и я рассмеялась как самая настоящая сумасшедшая.

— Ну, конечно, сумасшедшая! — Пропела я. — Я хожу ночами по лесу, полному трупов, стою тут без трусов, в чьей-то тряпке и разговариваю с птицей и волком. — Я повернулась к волку с вороном. — Какие еще варианты могут быть, правда? Я чокнулась!

— Карр — Завопил раздраженно ворон и взлетел с волчьей спины, явно намереваясь наброситься на меня.

— Да, поняла, я поняла! — Прикрываясь руками от нападающего ворона, пообещала я. — Открываю! Слезь с меня! — Ворон, усевшийся мне на макушку и клевавший меня оттуда в лоб, слезать не захотел, а я подумала, что с ним на голове открывать дверь очередной странной хижины не так страшно.

Вставив ключ в замочную скважину, мне показалось, словно что-то лопнуло и руки обдало едва заметным дуновением ветра. Словно я воздушный шарик проткнула. Провернув ключ несколько раз, я толкнула дверь, но та не открылась. Тогда почему-то я вернула ключ на два оборота назад, вытащила его и снова вставила, сделала два полных оборота вперед и один назад и вот тогда замок щелкнул.

— Без понятия, откуда я это знаю… — Сама себе пробормотала я, толкая дверь от себя.

Как только дверь открылась, мне показалось, что изба вдохнула. Пространство, словно затаив дыхание на вечность, вновь выдохнуло. Тут почти не было грязи и мусора, никакой пыли. На полу лежали половики, даже круглый плетеный коврик.

— Святые угодники, это что кровать? — Пробормотала я, вытаращившись на настоящую в углу дома, кровать с одеялом!

С одеялом!!!

С подушками!!!

— Господи боженька, даже если в ней кто-то умер мне плевать, мне, правда, плевать! Главное, чтобы его внутри не было. — Идя, как завороженная к кровати, бормотала я, боясь, что это все привиделось мне. — Да, просто, главное, чтобы никого не было под одеялом и все. И все, мне большего не надо. Просто кровать, одеяло… и подушка.

Ворон, как только соскочил с моей макушки, сразу ринулся к печи и принялся опять орать, но мне было все равно. Я подошла к кровати и отдернула одеяло.

Под одеялом в центре оказались какие-то побрякушки. Жемчужные бусы, заколки, кольца, золотые цепочки и браслеты, мешок с монетами. Словно кто-то скинул это все под одеяло, так чтобы никто не увидел их из окон? Или, может быть, хотел стянуть простыню и завязать это все в узел? Но одеяло явно было заправлено.

Сердце на мгновение сбилось с ритма и пространство повело, но продлилось это лишь короткое мгновение, а потом все вернулось на свои места.

Все это странно. Отложив одеяло, я подошла к печи. Разбивать такую, чтобы достать печать, бред. Хорошо сложенная, даже нарядная, расписанная кривоватыми узорами, явно кто-то не особенно владеющий кистью, пытался ее украсить и расписать, смотрелось мило. Словно какой-то ребенок разрисовывал, ну или подросток, по росту бы точно дотянулся.

Может быть, какая-то малолетка прятала тут свои сокровища? Не знаю, почему я так подумала, но почему-то мне это показалось разумным. Изба была немного игрушечной что ли, слишком нарядной. Даже дверь была выкрашена в желтый изнутри.

Вопреки первой своей реакции захотелось вернуться в свой хмурый и не такой жизнерадостный дом. Словно бы он был мне подстать. Да и просто мне было привычнее там. Почему-то расхотелось ложиться в эту постель и побрякушки эти все, их почему-то даже трогать не хочется, хотя когда я шла к кровати, я готова была в нее лечь, даже если там чей-нибудь высохший труп будет. Хотя нет, это я тоже преувеличиваю, но он бы меня не так напряг, скорее я бы точно была спокойна, что хозяин этой избы мертв и меня тут не застанут, как Машеньку три медведя.

Я думала об этом, но знала, что никто меня тут не застанет. Неважно почему. Я знала ответ, но не хотела произносить его вслух.

С другой стороны, тут действительно были нормальные условия. За счет окон днем светлее, но находится тут с каждой секундой становилось все труднее, словно воздух становился гуще и плотнее, так что его все сложнее было вдыхать.

Я вышла из дома. Не знаю, что со мной не так. Ворон вылетел следом, намереваясь, видимо, вернуть меня обратно, но сама не знаю почему, я побежала к озеру, на ходу стягивая с себя рубашку и бросив ту на землю, с разбега нырнула в воду.

Ледяная вода согнала гнетущий морок, охвативший тело, я словно очнулась и задышала. Налицо сама собой выползла улыбка, и стало хорошо. Пересилив себя, я не сразу выбралась из воды, совершив небольшой заплыв вокруг странного острова, под которым, мне показалось, есть крупные корни. Может, тут дерево когда-то росло и это не остров, а его пень?

Забраться на остров, оказалось непросто, поэтому пришлось подплыть к обвалившемуся мосту и по его скользким ступенькам забраться внутрь. Вообще, меня немного передергивало от всего этого, оттого, что еще ночью этот мост висел себе на месте, но такие «мелочи» были уже чем-то привычным.

Забравшись на остров, я подошла к его центру и попыталась содрать сухую траву и проклюнувшуюся сквозь нее молодую поросль, но только руки себе царапала. Странная идея фикс совершенно неожиданно охватила разум. Я решила, что мне нужно проколупать тут ямку и посадить дерево, если его тут вдруг нет. Оно словно бы напрашивалось сюда.

Выбрав кусок почвы, я запустила руку под землю, но там было лишь плотное переплетение корней. Раздраженно вздохнув, я снова сиганула в воду и направилась к избе. Если она такая прикольная, там точно должен быть нормальный топор. Ворон при виде меня, снова воспрял духом и даже взлетел с крыши мне навстречу.

— Отвали, я за топором. — Буркнула я ему, заходя за дом, но там ничего не было. Никаких приспособлений, как за той избой, которую я нашла второй. — Странно…

Я снова обошла дом и зашла внутрь. Тут меня пробило второй раз. По центру печи пробежала трещина, но та не развалилась, лишь немного осыпалась внутрь само́й себя. Коврики под ногами истлели, а кровать обвалилась.

— Еб твою мать… это что еще за херня?!

По спине приложило ледяным ужасом, но ворон паршивец продолжал садиться на печь и орать мне с нее.

— Тебя не волнует, что тут какой-то пиздец происходит?! — Рявкнула я на него, с трудом удерживая себя от того, чтобы вылететь из этой избы как пробка. — Хотя как тебя это может волновать, если ты часть этого мракобесия!

Ворон недовольно каркнул, подпрыгнул и снова нырнул в печь.

— Найдешь мне топор, найду твою печать.

Я сложила руки на голой груди и подумала, что выпендриваться с голой задницей мне еще не приходилось.

Недовольно крякнув, словно понял, ворон высунулся из-за печи и спрыгнув на пол, забежал за нее, в ту часть дома, где возле окон, стоял стол. Спустя несколько мгновений оттуда донесся крик, и я, зайдя за нее, обнаружила ворона под лавкой, но топор нашелся не сразу, тот оказался под сидушкой на лавке, словно его кто-то прятал. Да и сам топор явно не дрова колоть, резной, с металлической кованной рукояткой и острой пикой наверху.

Покрутив его в руках и забыв о своем обещании, под возмущенные вопли ворона я вылетела из дома и промчавшись мимо меланхолично развалившейся на земле волчицы, направилась к озеру.

Плыть с топором в руках, да еще и в холодной воде, хотя теперь она мне не казалась такой уж ледяной, то еще удовольствие, как и выбираться из воды, но почему-то я была одержима какой-то бредовой идеей найти дерево. С чего я вообще взяла, что оно там есть, я не знаю, возможно, это не корни под водой были, а водоросли.

В общем, я хоть и спорила по привычке сама с собой, тем не менее, делала я то, что хотела. Выбравшись из воды и даже поймав топор, который попытался свалиться в воду, я принялась рубить почву в самом центре.

Голая, с ощущением, как глупо я выгляжу и какую бредовую идею я реализую, я тем не менее с остервенением и даже каким-то отчаянием вгрызалась топором в землю, пробивая плотный корневой слой травы и выдирая тот кусками, бросала его в воду.

Не знаю, что на меня нашло. Сердце заходилось в груди, и почему-то я боялась не обнаружить там дерево. После нескольких выдранных кусков, внушительных размеров, не знаю, откуда у меня только силы взялись их поднять и сбросить в воду, я снова подняла топор и, ударив им, поняла, что тот воткнулся во что-то плотное.

Радость шипучкой разлилась по телу. Выдернув топор, я отложила его на землю и принялась руками разгребать землю, под которой показался ствол! Точнее, пень! Хотя пнем это было трудно назвать. Пень — это что-то маленькое и незначительное, а тут огромное дерево. Выгребая руками землю, я не могла понять, какой он ширины, потому что того, что я вырубила топором, было недостаточно, пришлось еще потрудиться.

Я билась над пнем как минимум несколько часов. Ворон, вылетевший из леса, сел на остров и, наблюдая за мной, не орал, только подпрыгивал, подлетал, чтобы посмотреть и довольно каркнуть.

— Ты, кажется, совсем не против? — Спросила я у него, продолжая работать топором и выгребать землю.

В ответ мне снова каркнули.

— Мог бы за моей рубахой слетать. — Без задней мысли брякнула я и обалдела в который раз за этот день. Ворон взлетел и действительно долетев до берега, подхватил валяющуюся на земле рубаху и принес ее мне.

— Обалдеть… — Несмотря на шок, вещь я надевать все равно не стала, потому что была уже вся грязная от земли, хорошо, что не изгваздала ее, потом просто ополоснусь и надену чистую рубашку.

Через несколько ударов топором, продвигаясь к противоположному краю, я нашла центр дерева, из него торчал небольшой изогнувшийся побег, который не смог пробиться сквозь плотную корневую систему травы. Стало жаль бедняжку, и я поспешила зачистить остальную часть дерева, продолжая сбрасывать то, что закрывало его, в воду. Почему-то мне не нравилась идея, оставить эти опутавшие ствол корни на острове. Возможно, я просто мнительная.

Дерево не выглядело сгнившим. Неизвестно сколько проторчал этот огромный пень под землей, но он почему-то не сгнил, хотя его корни в воде.

— Странно, странно… — Расчистив дерево от земли, я поняла, что почти весь этот остров, по сути, дерево.

Удовлетворенно оглядев результаты своей работы, я с радостным визгом спрыгнула в воду, чтобы смыть с себя грязь, и поняла, что та потеплела. Странно… разве может вода теплеть просто так?

Пока не стемнело, хотелось пересчитать кольца, а еще не хотелось возвращаться домой. Просто не хотелось отсюда уходить, почему-то именно тут, мне было лучше всего, но и в «новую» избу тоже особого желания возвращаться не было.

Раздался волчий вой, видно нас потеряли. Собратьям ответила волчица, выходя из леса. Я решила снова забраться на остров-дерево, чтобы пересчитать кольца, пока не стемнело и забрать свою одежду.

На двести каком-то я сбилась. Нет, все же не хочется отсюда уходить. Дерево тоже было, словно бы немножко теплым. Мне тут было хорошо, но ворон летал с острова в лес и обратно и недовольно каркал. Почему-то теперь, после того как откопала дерево, было абсолютно все равно, что там с этой странной избой. Еще и этот непробившийся росток меня волновал. Мне казалось, что на нем есть почки. Надеюсь, еще не все потеряно.

Поднявшись на ноги, выжала волосы так, что вода попала на росток, и, скрутив волосы в жгут, уложила шевелюру в пучок, закрутила из рубахи чалму и прежде чем спустится в воду, подумала, что просидела на пне как минимум четверть часа голая, даже не думая одеваться, собственная раскрепощенность озадачила. Спустившись в теплую воду, доплыла до берега. Выходить не хотелось, но нужно было всё-таки найти печать, чтобы ворон успокоился.

Пришлось возвращаться на остров, потому что я забыла топор. Хоть, что-то в моей жизни не меняется. Моя рассеянность, всегда со мной.

Довольная собой, что не испачкала рубаху, натянула ту снова на тело и вернулась к избе, кторая уже не вызывала прежних чувств, ни радости, ни испуга, лишь слабое любопытство, приправленное раздражением.

Изба уже не казалась такой пугающе угрюмой. Просто старая, но не такая старая, как та, в которой я была вчера. Не знаю, возможно, стоит рассмотреть ее как летнюю резиденцию. От этих мыслей стало смешно. Вокруг жуть, а у меня летняя резиденция.

Ворон прыгал по печи, и я решила больше не нервировать старого.

— Тут? — Я указала на то место, где он сидел, но ворон слетев с печи, принялся стучать по боковине у основания.

Пришлось повозиться, прежде чем я вытащила два кирпича и, запустив руку вглубь, нащупала печать. Вытянуть ее оказалось непросто, пришлось еще несколько кирпичей выдалбливать, прежде чем та пролезла в получившуюся нишу.

— Ну и оковалок блин. Еще тащить его теперь домой.

Вытащив печать из печи, я решила, что пора возвращаться домой, но так не хотелось уходить, еще и вода теплая. Выйдя к озеру, снова разделась и еще раз искупалась, подрейфовав немного звездочкой в воде. Как давно я не плавала. Может быть, тут на ночь остаться и плевать на духов? Лягу на пне и буду спать?

Но в итоге, забравшись волчице на спину, все же вернулась домой. Тот мне показался странно чужим. Словно центр притяжения для меня теперь сместился с этой избы, к озеру.