Девять жизней до рассвета

31

Тревожное утро застало врасплох. Едва поднявшееся над горизонтом солнце, не смогло прорваться сквозь плотный слой туч, и мир, как и все прошедшие дни, освещал серый предвестник беды. Волчий вой, прекращавшийся под утро, в этот раз не смолк даже с наступлением дня. Все в замке тревожно переглядывались, а принцесса моя лежала не жива не мертва.

Ее состояние вызывало беспокойство не только у меня, но и у прислуги, те, видимо, донесли информацию до королевы и впервые я увидела ту о ком столько пересудов в этом каменном гробу.

Она совершенно отличалась от местных обитателей. Сразу было видно, что эти земли нее ее родина. Только при ее появлении я поняла, что ни у кого из местных, ни у прислуги, ни у знати, нет светлых волос. Самые черные волосы у Владлены, у остальных все оттенки темного, но самые черные в основном у знати и те этим явно гордились. Встретились несколько медно-рыжих, таких как Алекс, и никаких светлых волос, оттого появление королевы поразило.

Белоснежные волосы, не блонд, они были скорее седыми, чем белыми, но это было красиво. Понятно, почему ее выбрал король. Королевская выправка, красивое, строгое лицо, совершенно непохожее на лицо дочери, та видно в отца, прозрачные голубые глаза, одно из которых съела катаракта. Смотрелось это жутковато. На шее длинный шрам. Словно кто-то пытался перерезать ей горло.

При ее появлении я отошла в сторону, а дочь медленно повернула голову, смотря на мать равнодушными глазами.

— Вышли вон отсюда. — Бросила королева прислуге и, нахмурившись, глянула в ту сторону, где я стояла.

— В чем дело? — Она отвела взгляд.

— Об этом я тебя спросить хотела.

— Я отдыхаю.

— Несколько дней кряду?

— Ну, ты же не пускаешь меня в лес, так бы хватило и полудня.

— Пущу после свадьбы.

— Да ну? — Дочь перевела на мать колючие темные глаза. — Что ты будешь решать после моей свадьбы?

— Власть останется внутри моего клана, так что я не утрачу положение.

Владлена рассмеялась и медленно, явно не без усилий повернувшись набок, посмотрела на мать с любопытством.

— Я могла бы не выходить замуж и заняла бы трон без замужества. В отличие от тебя я имею право его занимать, но ты как была так и осталась марионеткой своего отца.

Любезная улыбка, сползла с неискреннего лица королевы и та сидевшая на постели поднялась на ноги.

— Через два дня твой будущий муж будет уже тут. Надеюсь, к этому времени ты успеешь привести себя в порядок и встретить его как положено.

— О, не волнуйся. — Владлена снова отвернулась. — Я уже встретила его.

Королева нахмурилась и попыталась добиться от дочери, что это значит, мне тоже было интересно, но та так и не ответила. Через несколько дней, когда за окном раздался душераздирающий рог, извещающий о появлении гостей, мы узнали, что не все дошли до замка, кого-то загрыз медведь, на кого-то напали волки в самом начале пути, наивные безумцы попытались сократить дорогу через лес, в результате чего едва сумели выбраться из него живыми и то благодаря ведьме, отдавшей жизнь, чтобы они смогли выйти.

— Пришлось взять ее щенка в заложники, чтобы она вывела нас. — Прокомментировал рыжий увалень чудовищных размеров, развалившийся на красивом стуле с высокой спинкой. Он был похож на варвара, которого пустили в цивилизацию. На грубом лице шрамы и щетина, опасные, глубоко посаженные, под нависшими бровями глаза смотрели жадно. — Так, где же моя суженная? — Он, не скрывая интереса, просканировал с трудом скрывающих свое отвращение придворных. — Я ждал, что она явится встретить меня у ворот.

— Ей нездоровится, но она обещала прийти. — Прокомментировала королева, неловко улыбаясь. Она явно чувствовала себя крайне неуютно, и дело было даже не в прибывшем женихе, еще до того, как он появился, а я сдуру вышла из покоев принцессы, после чего не смогла зайти, весь замок оккупировало воронье.

Птиц и до этого было много, у некоторых аристократов они сидели на плечах, но сейчас замок больше напоминал гнездо. Словно все, кто жил в лесу, явились в замок. Птицы галдели, стучались в окна и там, где те были открыты, залетали в здание. Сделать сними ничего было нельзя, потому как местные, как видно, считали ее своей священной птицей, из-за которой в замке теперь нарастал хаос. Даже мой ворон, довольно подкаркивал наблюдая за происходящим.

А еще птицы нападали на прибывших. Ничего серьезного, просто прыгали чужакам на головы и клевали тех в макушки, выдрав прядь рыжих волос, улетали. Из-за чего местные начали шептать, что «великий ворон не принимает жениха». Напряжение росло, а когда принцесса, несмотря на то, что мать лично явилась к ее покоям, не вышла встречать жениха, ситуация накалилась особенно остро, и все буквально трещало от напряжения.

— Может быть, мне стоит самому сходить до её покоев и справится о ее здоровье? — Процедил жених, накалывая мясо с серебряной тарелки на кинжал и игнорируя столовые приборы.

— Ох, нет, не стоит! — Натянув улыбку, защебетала королева. Ей пришлось весь вечер развлекать темнеющего от гнева зятя пустыми разговорами, а вечером, когда Влада так и не явилась, весь двор, отводя глаза, слышал, как королева убивалась под дверью покоев своей дочери, чтобы та пустила ее. Принцесса ей так и не открыла.

Утра помолвки ждал весь двор и почти никто не спал. В гарнизонах тоже было неспокойно, местные воины, с рыцарской выправкой, не могли договориться с прибывшими головорезами, некоторых из которых уже готовились повесить, потому что те бросались на женщин словно дикари. Были среди войска жениха и достойные воины, но те отдельными гарнизонами держались особняком.

Ночью не только птицы сошли с ума, но и волки. Начавшаяся несколько дней назад зима, принесла вместе со снегом еще и белых волков, нападавших на окраинах рядом с лесом. Более того, волки ловили ворон, точнее, пытались.

Происходящее пугало местных все больше, и к утру, простой народ начал собираться под стенами, чтобы поддержать принцессу в ее нежелании выходить замуж. В день перед помолвкой строптивая королева, которой даже почивший от ее рук король был не указ, провела ночь у дверей дочери, а под утро, собрав воинов, потребовала вскрыть двери, но когда в коридоре от толпы военных и придворных было не протолкнуться, двери неожиданно отлетели в стороны, распахиваясь настежь и с громким стуком ударяясь о стены.

От неожиданности все присутствующие отпрянули в стороны, и из них вышла ОНА. Имя ей было Ярость. Удушающая аура, заставляла пригибаться к земле и щуриться как от опаляющего кожу огня.

Я не сразу поняла, что именно изменилось, возможно, потому, что я не проживала те события так же, как все присутствующие, но даже я чувствовала нечеловеческую природу происходящего. Первым, что бросилось в глаза, были ее длинные, продолжающие тянуться из спальни волосы. На голове, торча остриями вверх, мерцал тот самый венец, что я нашла в воде, только из него по бокам виднелись несколько вороньих перьев. Мне стало ясно, для чего нужны были те самые ниши — для перьев.

Она не была красивой, она была пугающей. Мне даже стало малость жаль жениха, который изменился в лице при ее появлении. Спальня за ее спиной, больше напоминающая гнездо, чем комнату, была полностью оплетена корнями и усеяна перьями, бегущих за своей хозяйкой птиц. Их было так много, что черный птичий ковер расползался во все стороны, заставляя присутствующих расступаться. Сама принцесса была в черном траурном платье, с воротником под самое горло.

Это было полнейшее безумие. Войны потянулись к мечам, но не решились их коснуться, даже мне захотелось спрятаться куда-нибудь, потому что удушающая аура ярости и совершенно необузданной силы не заставляла в себе усомниться. Воздух стал плотнее и гуще, настолько, что его почти невозможно было вдохнуть.

Пройдя мимо всех присутствующих, она остановилась напротив своей бледной словно снег матери и посмотрела на нее черными, нечеловеческими глазами. По дорогой, явно с большим вкусом выполненной короне королевы поползли трещины, и в этой звенящей тишине негромкий треск, звучал оглушительно, пока, наконец, украшение окончательно не треснуло и не развалилось, осыпаясь осколками к ногам королевы.

Несколько мгновений ничего не происходило, пока в тишине, которую не решался нарушить никто, кроме птиц, которым, кроме их королевы никто не указ, не раздался хруст короны под ногами направившейся к жениху принцессы. Когда дочь прошла мимо, королева, не выдержав, пошатнулась и упала на одно колено, прежде нее это сделали все присутствующие придворные, включая вооруженных воинов местных и прибывших.

Устоял один лишь жених, напротив которого это чудище с черными птичьими глазами остановилось. Все же, как оказалось, он был непросто дикарем. По грубому лицу шли судороги, так словно ему больно, жилы проступили на взмокшем грубом лице, но он стоял, хотя это явно далось ему с трудом, он даже смог поднять на нее взгляд и удержать его, хотя и не сразу.

Карие глаза, стали рыжими, почти светящимися, что-то было в нем, кроме, характера, и это дало ему возможность, смотреть в птичьи глаза напротив и стоять на своих двоих, хотя ему и казалось, что каменные стены замка, сложились на его плечи. Секунды, растянувшиеся на километры, тянулись бесконечно долго, пока лицо принцессы не начало медленно меняться, приобретая человеческие черты лица, и вместе с ними, давление на присутствующих медленно ослабевало.

У устоявшего на ногах будущего короля из носа побежала кровь. Протянув руку, принцесса стерла кровь с его лица, ногти на ее руках больше напоминали птичьи когти, но те стремительно возвращались к человеческому облику. Не дав убрать ей руку, жених перехватил мягко ее ладонь и, сжав осторожно ее в своих руках, по собственной воле, а не под принуждением опустился на одно колено и не отрывая от нее глаз, поцеловал руку.

— Я рад, что с вами все в порядке, моя королева. — Проговорил он, немного охрипшим голосом.

Она какое-то время молчала, смотря на него, а потом на лице появилась тень улыбки.

— Благодарю. — Она говорила с паузами, будто бы немного с трудом, словно вспоминая, как это делать. — Я рада видеть вас. — Он не отпускал ее руку, а она не забирала ее, смотря на него неморгающими глазами. — Надеюсь, мои птицы не доставили вам неудобств.

— Ваши птицы не любят неприглашенных ими гостей. — Продолжая удерживать ее руку в своей, он поднялся с колена, на ноги. — Но, тем не менее, они великодушно пустили нас.

Ей понравился его ответ, и это промелькнуло на ее лице. На мгновение мне показалось, что у этих двоих есть шанс, но то мгновение продлилось короткий миг и закончилось, когда отошедшая от шока процессия, поднялась на ноги, и все они вместе двинулись по коридору, вслед за своей новой королевой, вступившей на престол без свадьбы и без коронации.

Предстоял пир в честь помолвки, но перед ним, самая важная часть, объявление о предстоящем союзе встревоженным подданным. Там, у входа на балкон, где собралась огромная толпа, их встретил не покинувший ее, желтоглазый капитан.

Он должен был уйти, но он не сделал этого.