Девять жизней до рассвета

35

Он уехал, как только над темными ветвями запретного леса показалась бледная полоса света, которая с трудом пробилась, сквозь нависшие тучи.

Весь замок, словно единый муравейник знал, что происходит, и темный коридор был тесен от людей, пришедших попрощаться, но не произносящих ни слова, потому что их там не должно было быть.

В полной тишине он прошелся вдоль коридоров, следуя за королевой по дороге, которую они оба знали наизусть.

Внутренний двор, оплетенная высохшим вьюном стена, с кованной дверью, а за ней нервничающий конь в окружении волчьей стаи, чью численность не представлялось возможным определить. Волков было столько, что за их спинами, не видно было снега, и эта живая волна, скрывалась в лесной тьме.

Увидев все это, Алекс явно немного опешил, а потом опьяненные силой глаза загорелись огнем, вытянулись клыки, и она поняла, что его затягивает инстинкт.

— Я мог бы забрать тебя сейчас… — Обернувшись, протянул он, смотря на нее шальными глазами.

— Да ну? — Вскинув насмешливо брови, она улыбнулась и не спеша подошла ближе.

Ее глаза темнели по мере приближения, пока не стали полностью черными. Сначала она смотрела в золотые глаза Алекса, а потом сместила вектор своего внимания с его лица, на деревья за спиной. Проследив за ней, Алекс развернулся и вскинул взгляд с волков, которые первыми привлекли все его внимание на деревья, настолько черные, что в первое мгновение ему показалось, что случился пожар, но присмотревшись, он понял, что над морем волков, застыло черное море ворон, облепившее все ветви.

Он медленно скользил глазами вдоль всего периметра леса, и везде, куда дотягивался взгляд, были волки и вороны. Вышедшие провожать их придворные, так же как и они таращились в лес, смотря на две стаи, которым ни конца ни края.

Иногда кто-то из птиц перелетал с ветви на ветвь, а волки окусывались межу собой и подпрыгивая, пытались цапнуть ворону за хвост. Алекс молчал, и пауза затягивалась, пока он не взял коня за поводья.

— Ты достойная дочь своей матери.

Он запрыгнул на коня и заметил стоящего в смотровой башне Редаргара, при виде него на лице Алекса растянулась многообещающая ухмылка. Развернув коня и проехавшись вдоль забора, так, чтобы встать вровень с окном Редаргара, Алекс засунул руку за пазуху и вытащил блестящую, черную прядь.

Вскинув руку вверх, так чтобы у смотрящего не было сомнений в том, что он видит, Алекс проехал еще несколько метров, а затем, остановив коня, поднес прядь к губам и поцеловал.

Закрыв глаза, королева медленно выдохнула, переживая ярость и ругая себя за то, что согласилась отрезать прядь волос, которую теперь как трофей показали едва ли не всему замку.

Если бы Алекс подержал ее на виду еще пару минут, одна из ворон, выклевала бы ему глаз, во всяком случае попыталась бы, но, убедившись, что Редаргар все видел, Алекс спрятал прядь за пазуху, развернул коня и, глянув на Владу в последний раз, скрылся в лесу, оставляя за спиной прошлое и неслучившееся будущее.

Она недолго смотрела ему вслед. Сцепив зубы и сжав кулаки, развернулась и вернулась в замок, где оскорбленный Редаргар не стал затягивать с визитом и заявился без всяких церемоний сразу в тронный зал.

Полный ярости, он едва сдерживал себя, скрипя зубами и сжимая кулаки. Стража подступила ближе к престолу, готовясь защищать свою королеву, но та, полюбовавшись будущим мужем, приказала оставить их наедине.

Когда все удалились, оставив их в тишине огромного пустого помещения, он подошел к ступеням высокого престола и поставил на одну из них ногу.

— Что ты себе позволяешь?! — Процедил он.

Она перевела взгляд на его ногу и ничего не отвечала, пока он не убрал ее со ступени. Это разозлило его еще больше, но смотря в ее черные глаза, он находил в себе силы сдерживаться. Хотя ничего подобного он не мог себе и помыслить рядом со своей первой женой, не перечившей ему ни в чем, тут же все было кардинально по-другому и он уже не был уверен, что этот брак ему действительно нужен. Точнее, он не был уверен, что это сидящее черноглазое чудище ему по плечу.

Непредсказуемые события дезориентировали, лишая опоры под ногами, и он действовал импульсивно и не осмотрительно. Именно тут, а не в сражениях и интригах, в коих он тонул большую часть своей жизни, ему потребовалась вся его сила и выдержка.

Именно тут он ощущал напряжение и давление, и в то же время только тут, впервые, он ясно ощутил присутствие иной силы, отразившей, как в зеркале, его собственную. Неприятным открытием стало, что эта сила оказалась неизмеримо больше его собственной. У нее словно бы не было предела, не было дна.

Силы древней и насмешливой, смотрящей на него, словно на юнца. Именно поэтому он убрал ногу, именно поэтому он держал себя в руках и удивительно терпеливо сносил одно унижение за другим, но даже его терпению приходит конец, и сегодня он готов поставить свою жизнь на кон, но больше он подобное терпеть не намерен.

— А что я себе позволила? — Она перевела стеклянный взгляд, на инкрустацию древнего дерева, находящегося в противоположной части зала.

Широкий ствол занимал значительную часть стены. По полу, от стены до самого престола, находящегося в противоположном конце зала, тянулись корни, словно их отражение, по потолку тянулись зеленые ветви. У основания дерева вплотную к стволу, с левой стороны была дверь для просителей.

Она специально была там и никогда не меняла своего расположения и предназначения. Нужно это было для того, чтобы монарх, смотрящий с высоты своего оплетенного корнями престола, помнил о том, что источник жизни, подаривший жизнь вошедшему, подарил ее и сидящему в кресле, а еще наделил последнего властью, но сила эта не только за спиной монарха, она также и за спиной вошедшего.

Расположение дверей, а для придворных были отдельные двери, положение королевского престола и интерьер, ничто не менялось, кроме королей и их придворных.

— Ты была там, вместе со всем дворцом! Я должен озвучить тебе очевидное?

Она устало вздохнула и, отведя черный взгляд от дерева, перевела его на стоящего внизу жениха.

— Для начала вытащи, пока еще живую, рыжую шлюху, из своей постели, а потом возвращайся. Обсудим с тобой детали свадебной церемонии и если ты захочешь, вернемся к данному вопросу еще раз.

Огромная когтистая лапа, медленно сжимавшая его все это время, мягко, но ощутимо надавила куда-то под кадык, запирая в горле дыхание. Ощущение, неоставившее сомнений в том, что оно не показалось, исчезло так же неожиданно, как и появилось, возвращая возможность дышать. Тело пробил ледяной пот.

Пошатнувшись, он рассеянно кивнул и развернувшись, вышел из зала, оставив ее в тесном для нее зале одну. Столпившиеся в коридоре придворные и рыцари не решились зайти, все просто столпились у приоткрытых дверей, смотря на свою королеву и не решаясь сделать первый шаг.