Диего

Глава 19

Просыпаюсь от дурного предчувствия, такого же, что охватило меня в тот день, когда я обнаружила, что Винни пытают в подвале. Ощупываю кровать, но Диего нет.

Быстро принимаю душ и одеваюсь, натягивая джинсы, футболку и кроссовки. Пытаюсь поднять себе настроение. Наконец-то ты можешь сама выбирать себе одежду, Доната, ура! Диего попросил одного из своих людей принести мне дюжину нарядов, которые я сама выбрала по каталогу.

Все в порядке, не так ли? Имею в виду, мне, конечно, обидно, что Диего не хочет мне открываться, но все равно это в миллион раз лучше, чем было, когда меня только доставили к нему. Последние несколько дней Диего проводит большую часть времени здесь, со мной. Он постоянно просит испечь что-нибудь для него, просит приготовить его любимые блюда. Клаудио и Рокко следуют приказу Диего, относясь ко мне с неохотным уважением. Рокко не разглядывает меня и не пялится, как раньше. И хотя Клаудио по-прежнему угрюмый придурок, он съедает все, что я готовлю, и несколько раз просит добавки.

Знаю, что Диего испытывает ко мне искренние чувства. Знаю, что он будет бороться, чтобы удержать меня, и знаю, что он умен и мыслит стратегически, и, возможно, даже сможет придумать что-то, что соблазнит Анджело и заставит отказаться от меня навсегда.

Но почему я сейчас задыхаюсь от обреченности?

Из кухни доносятся голоса, и я задерживаю дыхание, стоя совершенно неподвижно, чтобы подслушать. Это Диего.

— Если я не вернусь, забирай Донату и следуй плану, — на меня словно ведро ледяной воды вылили.

— Понял, — ворчит Клаудио.

Какому плану? И что он имел в виду, говоря «если я не вернусь»? Куда он направляется?

Но они замолкают. Я хочу закричать. Мне так надоело, что меня держат в неведении, когда мое будущее зависит от секретов, которые он от меня скрывает.

Он собирается сделать что-то опасное сегодня? Значит ли это, что я могу больше никогда его не увидеть? Они больше не разговаривают, я только слышу, как что-то звякает и дребезжит. Я так зла, что на несколько минут возвращаюсь в спальню, чтобы успокоиться, а потом иду на кухню.

Там находятся Клаудио, Рокко и Кармело. Кармело никогда раньше не был на конспиративной квартире. Почему он здесь? Почему все так рано проснулись?

У меня плохо получается скрывать свои чувства от Диего, но в этот раз он слишком отвлечен, чтобы заметить, что я расстроена.

— Тебе придется самой приготовить кофе, мне нужно бежать, — бормочет он, когда я вхожу.

— Ты разрешаешь мне самой приготовить кофе? Звучит жестоко, — стараюсь ответить непринужденно.

— У меня есть работа. Я вернусь позже, — говорит он. Затем, к моему удивлению, он наклоняется и слегка целует меня в губы. На глазах у Клаудио, Рокко и Кармело. Он никогда не делал этого раньше.

Он смотрит мне в глаза, его брови сходятся на переносице.

— С тобой все будет в порядке.

Думаю, эти слова не только для меня, но и для того, чтобы дать понять мужчинам, что я важна для него. Он делает это на случай, если его больше не будет рядом, чтобы защитить меня.

Сердце болезненно сжимается в груди. Это его способ попрощаться?

— Что-то не так. Скажи мне, — требую я. Затем смотрю на парней, — пожалуйста, — добавляю, потому что нельзя, чтобы они подумали, что я отдаю приказы их боссу.

— Нет времени, — резко говорит он, избегая моего взгляда, и вместе с Рокко и Кармело спешит к двери.

— Что происходит? Диего, не уходи, не сказав мне, я должна знать! — кричу я. Пытаюсь броситься за ним, но Клаудио хватает меня и прижимает к себе. Пинаю его по голеням и царапаю руки, а он не говорит ничего жестокого в ответ. Это уже само по себе настораживает.

Наконец, он отпускает меня и разворачивает лицом к себе.

— Угомонись, блядь, или мне придется запереть тебя в твоей комнате.

— Куда он пошел? — умоляю я. — Просто скажи мне, ради Бога.

— Не могу.

— Я ненавижу тебя, — яростно говорю я.

Он выглядит озадаченным.

— Ты действительно думаешь, что мне не все равно? Я думал, ты умная.

— Сдохни уже, Клаудио.

Он просто пожимает плечами с усталым безразличием.

— Я сделаю кофе. Иди, приготовь что-нибудь, чтобы не маячить тут и не раздражать меня до усрачки. Или можешь сидеть в своей комнате и пялиться в стену. В любом случае, мне плевать.

Энергия тугим клубком скручивается внутри меня, желая вырваться наружу, но я направляюсь к шкафчикам и начинаю доставать ингредиенты для блинчиков. Клаудио умнее, чем кажется: он дает мне задание, чтобы я хоть немного отвлеклась. Он также безумно предан Диего; из него получился бы хороший лейтенант, если бы он только научился вести себя как нормальный человек, а не как бешеная росомаха, которая с огромным трудом воздерживается от укуса.

Мы как раз заканчиваем завтракать, когда раздается стук во входную дверь. Клаудио хмурится и идет в гостиную, проверяя монитор системы безопасности, установленный на стене. Сердце замирает в груди, когда я вижу видео, которое он смотрит.

Это Джонни и Сара.

Клаудио нажимает кнопки на панели сигнализации. Затем снимает с пояса пистолет и открывает дверь. Он направляет пистолет прямо на Джонни и отходит в сторону, чтобы пустить их.

Они входят в маленькую гостиную. Сара смотрит на мою руку, все еще перебинтованную после огнестрельного ранения.

— Что Диего с тобой сделал? — спрашивает она.

— Вообще-то, ничего. Думаю, это были русские. Что ты здесь делаешь? Имею в виду, я так рада тебя видеть, но я просто сбита с толку, — я в замешательстве. Я на седьмом небе от счастья, что вижу Сару, но Джонни всегда вызывал у меня неприязнь. Я ему не доверяю.

— Это ты дала ей телефон. Я видел, как ты разговаривала с ней в клубе, — говорит Клаудио, когда Сара встает рядом со мной. Ага. Он действительно намного умнее, чем думают другие.

Сара, словно защищаясь, прижимает к себе сумочку, как будто это может уберечь ее от гнева Клаудио. Или от его пуль.

Клаудио бросает взгляд на Джонни.

— Как ты нашел это место?

— Диего дал мне адрес.

— Нет, блядь, он точно этого не делал, — огрызается Клаудио. — Я знаю всех, кому известно об этом месте, и ты не в их числе. Если мне придется спросить снова, я сперва прострелю тебе коленную чашечку. Доната, иди в свою комнату.

— Черта с два! — яростно восклицаю я. Он что, серьезно? «Доната, иди и запрись, хотя у тебя наконец-то появился шанс сбежать».

Сара одним быстрым движением достает шприц — который прятала за сумочкой — и вонзает его Клаудио в бок. Он издает яростный вопль, и его палец надавливает на спусковой крючок, но он уже шатается. Джонни едва успевает увернуться от двух выстрелов, а затем Клаудио с тяжелым стуком падает на пол. Джонни быстро выхватывает у Клаудио пистолет.

— Мы идем в полицию, — сообщает Сара. — Это единственный способ обезопасить тебя от этих ублюдков. Мне очень жаль, Доната, я умоляла отца помочь тебе, но он все время твердил, что мы не можем вмешиваться в семейные дела. Я знаю, что он у них на жалованье, мерзавец, — ее лицо кривится от отвращения.

Бросаю взгляд на Джонни, ожидая, что он начнет спорить насчет полиции, но он лишь кивает в знак согласия.

— Нам надо идти, — говорит он, — но сначала..., — он направляет пистолет на Клаудио — собирается застрелить его, пока тот лежит на полу без сознания.

— Нет! — кричу я и бросаюсь сверху на распростертое тело Клаудио. — Ты не можешь его убить.

— Почему нет? Он ведь насиловал тебя каждый день, верно?

— Конечно, нет, — говорю с отвращением и злостью. — Он никогда и пальцем меня не трогал. И ты не будешь стрелять в бессознательного человека, что, черт возьми, с тобой происходит? — ух ты, ругательства теперь даются мне легко.

— Все знают, что он тебя изнасиловал. Правда, Сара? — он смотрит на нее, ища поддержки.

Сара выглядит неуверенной.

— Ну. Я так слышала.

— Значит, ты ослышалась. Меня держали в плену, но никто меня не насиловал, — это правда. Диего не сделал со мной ничего такого, чего бы я хотя бы на каком-то уровне не хотела.

— Он расскажет всем, что это был я, — с тревогой говорит Джонни. Он направляет на меня пистолет, и я закрываю своим телом Клаудио, насколько это вообще возможно. — Я из кожи вон лез ради тебя. Я рисковал своей жизнью, — теперь он хнычет. Как Сара может терпеть этого парня?

Я не могу позволить ему убить Клаудио. Это опустошит Диего, а Диего нужны такие верные люди, как Клаудио, люди, которые никогда его не предадут. Люди, которые умрут, защищая его. Еще неделю назад я бы, вероятно, не препятствовала этому, но все меняется.

— Это как-то неправильно, — вдруг говорит Сара. — И если Доната сказала, что он ее не насиловал, значит, так оно и есть. Мы не будем его убивать, Джонни. Доната, вставай. Пойдем.

— Джонни должен выйти первым, — настаиваю я. Он все еще направляет пистолет в мою сторону, — я не верю, что он не убьет Клаудио.

— Блядь! — Джонни выбегает из дома. Сара выглядит удивленной, как будто не привыкла, что он ведет себя подобным образом.

Я вскакиваю на ноги, одергиваю задравшуюся футболку и быстро засовываю мобильный Клаудио в карман. Я держала его в руке, когда лежала на теле Клаудио. Мне сейчас не по себе, что-то не так, и я хочу иметь возможность позвать на помощь, если понадобится.

Мы выходим на улицу, здесь припаркован лимузин с тонированными стеклами. На водительском месте человек, которого я не узнаю, и машина заведена. Джонни сидит на заднем сиденье и отчаянно жестикулирует, чтобы мы забирались внутрь.

— Нам нужно убираться отсюда, — нетерпеливо говорит Сара, — пока кто-нибудь не вернулся.

У меня очень плохое предчувствие, но я также боюсь оставаться. Анджело может появиться в любой момент и забрать меня, и тогда Диего придется сделать выбор: обречь на смерть всю свою команду или спасти меня. Учитывая, что он отказывается открыть мне свои секреты, не уверена, что он выберет. Сердце хочет довериться ему, но разум подсказывает, что мне нужно убраться подальше от человека, который держит меня в плену.

Поэтому позволяю Саре запихнуть меня на заднее сиденье лимузина. Водитель отъезжает еще до того, как она полностью закрывает дверь.

— Эй! — кричит она ему. — Осторожнее!

Щелкают дверные замки, и плохое предчувствие усугубляется.

Мы с визгом мчимся по улице.

— Осторожнее! — снова кричит Сара водителю. Он не обращает на нее внимания и входит в поворот так быстро, что машина накреняется. — Остановись сейчас же! Притормози!

Он ускоряется.

Сара начинает колотить по перегородке, отделяющей нас от водителя. Она нажимает на кнопку, пытаясь сдвинуть ее вниз.

Джонни сильно бьет ее по голове.

— Прекрати, блядь, богатая пизда. Ты больше не главная, — она издает сдавленный крик от шока и боли. Внутри меня зарождается страх.

Сара нащупывает телефон в сумочке, но он выбивает его у нее из рук и бьет ее по лицу, прямо над глазом. Вцепляюсь в его руки, но он просто достает пистолет и тычет им Саре в бок.

— Я получу больше денег за вас обеих, но ограничусь и одной, — рычит он. Сердце колотится в груди, и я опускаюсь на свое место, осторожно вытаскивая из кармана украденный телефон. Убавляю громкость, чтобы не зазвонил, и засовываю за подголовник. Это может привести Диего к нам, но успеет ли он вовремя?

— Зачем ты это делаешь, Джонни? — всхлипывает Сара.

— Деньги, тупая шлюха, — ненависть в его глазах омерзительна, и она съеживается. — Ты такая избалованная маленькая сучка, ты, блядь, выросла, купаясь в них. А мне приходится надрывать задницу ради каждого цента, — выплевывает он. — Но больше нет, не после этого. Теперь я работаю на русских, и мне только что повысили зарплату.

— Они не будут тебе доверять, — протестую я. И я права. — Как только получат от тебя то, что им нужно, они убьют тебя.

В ответ он протягивает свободную руку и щиплет меня за сосок так сильно, что я вскрикиваю от боли. Его пистолет все еще упирается в живот Сары. Ее лицо побледнело от страха, рот открыт в паническом «о».

— Хочешь еще что-нибудь сказать?

— Нет, — выдавливаю из себя разъяренно и беспомощно.

Джонни ухмыляется, опуская руку.

Сара тихо всхлипывает, а я сижу, не говоря ни слова, пока мы едем и едем, и, наконец, оказываемся у уродливого здания ранчо из бетонных блоков в стиле тысяча девятьсот семидесятых годов. Мы заезжаем в гараж, и дверь с громким скрежетом захлопывается за нами. Меня охватывает отчаяние.

В гараже нас ждут трое мужчин. Они открывают дверцы машины, и Джонни приказывает нам выйти. Водитель тоже вылезает и присоединяется к трем парням, разговаривая с ними по-русски.

На лице Джонни расплывается огромная злорадная улыбка, когда один из русских неторопливо подходит к нам.

— Эй, а можно я буду первым? — спрашивает Джонни, похлопывая меня по голове. — Я уже использовал другую сучку во все дырки, хочу свежего мяса, — Сара снова начинает плакать, а я свирепо смотрю на него.

— Первым? — мерзко смеется один из русских. На нем велюровый спортивный костюм, а во рту поблескивает золотой зуб. На шее толстая золотая цепь.

Он холодно смотрит на меня.

— Твой парень взбесил меня на днях. Тем хуже для тебя.

«Яша», — предполагаю; помню, как кто-то рассказывал о зубе.

— Когда он доберется до тебя, то сотворит с тобой такое, что тебе и в самом страшном кошмаре не приснится, — огрызаюсь я.

В ответ он бьет Сару в живот с такой силой, что она сгибается пополам, а потом падает. Затем он сильно пинает ее по бедру, и она кричит.

— Не надо! — восклицаю я. Бедная Сара. Она лишь хотела спасти меня. Она слишком мягкая для этого мира. Она не понимает его. Она пыталась играть в гангстера и проиграла.

— Проси прощения, — усмехается Яша.

— Прости, — выдавливаю из себя. Не могу позволить, чтобы он причинил боль Саре.

— Скажи, что хочешь отсосать мой большой русский член.

Прежде чем успеваю ему ответить, Джонни проталкивается вперед.

— Эй, чувак, могу я получить свои деньги? — нетерпеливо спрашивает он. Боже, какой же он тупой. Настолько глуп, что не замечает, как Яша разворачивается и бьет его по лицу своим огромным, мясистым кулаком.

Падаю на колени и обнимаю Сару, пока Яша продолжает пинать и избивать Джонни до смерти. Это длится несколько долгих, ужасных минут, Джонни кричит в агонии, и эти вопли становятся все менее человеческими. Из его горла вырываются отчаянные, влажные булькающие звуки. В воздухе пахнет кровью, фекалиями и мочой, так как он обделался. Сара плачет так сильно, что едва может дышать.

Я пыталась предупредить этого тупого ублюдка. Никто не любит предателей. Диего поступил бы так же, если бы кто-нибудь из русских попытался присоединиться к его команде.

Когда Джонни перестает двигаться, мужчины ведут нас в дом. Мне приходится поддерживать Сару. Ноги дрожат, мы спотыкаемся, и они пинают и подталкивают нас, чтобы мы не задерживались. В воздухе пахнет сексом, пивом и травкой. Они тащат нас по длинному коридору в спальню с четырьмя матрасами на полу. Здесь еще две девушки, они голые, и их лодыжки прикованы к полу. Волосы растрепаны, глаза затравленные.

Яша приказывает нам раздеться. Подчиняюсь, зная, что сопротивляться бесполезно. Кожа покрывается мурашками под жадными взглядами мужчин. Сара отказывается, отшатываясь. Яша отвешивает ей такую пощечину, что она падает на колени. Затем один из его людей удерживает ее руки над головой, пока другие срезают с нее одежду ножницами.

Когда они заканчивают, у нее начинается истерика, она плачет так сильно, что ее тошнит. Ее приковывают к полу, как и других девушек, которые съеживаются, пряча лица.

Один из людей Яши подходит и забирается на одну из девушек. Раздвигает ей ноги, расстегивает молнию на своих брюках и начинает долбиться в нее. Она безвольно лежит, словно потеряла всякую надежду. Но каждый раз, когда он толкается в нее, она не может сдержать крик боли.

Водитель смотрит на них, а затем подходит к другой девушке, свернувшейся в клубок. Он заставляет ее встать на колени и вытаскивает член из штанов. Спустя несколько секунд она уже давится им.

Остаются двое мужчин и Яша, который ухмыляется, пристегивая цепь к моей лодыжке. Цепь прикреплена к штырю на полу.

— Тебе не терпится трахнуться со мной, да? — он хватается за промежность и тянет. — Придется немного подождать. Ко мне придут покупатели. Мы устроим с ними большую вечеринку. Снимем фильм. Отправим его твоему парню прямо перед тем, как убьем его.

Диего. Нет. Они не могут его убить, он не может умереть...

Меня тошнит от отчаяния при мысли о том, что с нами случится.

Если бы только Яша прислушался к голосу разума. Ему это с рук не сойдет. Но он не такой, как Диего, он не мыслит рационально. Он слишком глуп и самонадеян, чтобы поверить, что кто-то может представлять для него угрозу.

— Разве мы не можем трахнуть ее сейчас, босс? — недовольно хмурится один из его людей.

— Пока нет. Я хочу, чтобы у нее был свежий вид для покупателей, — говорит Яша. — Не будем пока разрывать ей все дырки, — затем он ухмыляется. — Но подержи ее. Мы можем немного поиграть с ней.

Меня насильно укладывают на матрас. Один заводит мои руки за голову. Яша садится рядом со мной и начинает мять и слюнявить мою грудь, кусать, как животное, а я лежу совершенно неподвижно, застыв от отвращения.

Другой мужчина набрасывается на Сару, присасываясь к ее груди и издавая отвратительные звуки. Ее надрывные рыдания только подстегивают их, и я сжимаю кулаки, пытаясь отделиться от собственного тела, но отвратительный, слюнявый рот Яши на моих сосках и лапающие руки его людей продолжают возвращать меня на землю.