Диего

Глава 2

Я весь дрожу от предвкушения, когда вхожу в офис на десятом этаже здания, принадлежащего Совету, — группе влиятельных людей высшего уровня, которые управляют всеми семьями в США. Здание находится в деловом районе, это большая уродливая крепость из стали и стекла. Памятник десятилетиям успешной преступной деятельности.

Сегодня знаменательный день. Меня никогда раньше сюда не приглашали. Вхожу в сопровождении двух членов моей команды, Клаудио и Рокко, следующих за мной по пятам. Чтобы выказать уважение, я надел костюм. Симпатичный темно-синий костюм в тонкую полоску, сшитый на заказ. Мои парни тоже в костюмах, купленных в магазине, но подогнанных под их габариты.

Умберто сидит в кожаном кресле за изящным столом из темного дерева с искусно вырезанными ножками, словно с какой-нибудь виллы четырнадцатого века. Его глаза налиты кровью, а выражение лица мрачное. Прячу улыбку, стоя у стола со своими людьми и ожидая, когда мне скажут, куда присесть.

Анджело Калибри, брат Тиберио, чикагский Капо, восседает в кресле, напоминающем трон, во главе стола, и его маленькие темные глаза-бусинки устремлены на Умберто. Двое телохранителей Анджело с угрюмым видом стоят у дальней стены. Анджело машет мне, указывая на стул напротив Умберто. Клаудио и Рокко по-прежнему стоят.

Тот факт, что на эту встречу пригласили солдато низшего звена вроде меня, говорит о том, насколько серьезно братья Калибри относятся к делу.

К счастью, у меня есть друзья, работающие на Анджело, которые держат меня в курсе происходящего. И новости очень, очень хорошие — для меня.

Но не для маленькой мисс Принцессы.

Ведь это она отпустила Винни. Вот почему она хлопала своими голубыми глазками, вот почему повела меня наверх и удерживала там так долго. Отвлекала, чтобы Винни смог сбежать. Это задевает мою гордость? Может, немного. Пытаясь флиртовать со мной, она не желала отведать итальянской салями, а наносила Семье удар прямо в спину.

А Винни, который всегда был крысой, пристал к первому попавшемуся копу, патрулировавшему район на берегу озера, где живет Умберто. Винни рассказал обо всем — в том числе и о том, что Доната наткнулась на него в подвале и отпустила.

Ей следовало быть благоразумнее. Винни не стоил того, чтобы гробить из-за него свою жизнь. Он был наркодилером, перевозившим для нас кокаин, и подмешал в него какое-то сомнительное дерьмо, из-за которого шесть человек умерли от передозировки. Не то чтобы нам всем было не похер, но это создало шумиху вокруг данного направления бизнеса Умберто.

Винни всегда ужасно не везло. А копы, патрулирующие этот район? Большинство из них на жалованье у Умберто. Сержант Браун, которому Винни выложил все начистоту, был таким. К сожалению, Винни понял это, когда коп попытался отвести его обратно в дом Умберто. Он схватился за пистолет сержанта Брауна, и полицейский был вынужден его пристрелить.

Единственная проблема заключается лишь в том, что Винни успел сообщить копу кое-какую полезную информацию, прежде чем догадался, что сержант Браун один из людей Умберто. Теперь у этого парня слишком много информации о наших операциях, и цена его лояльности возросла в десять раз. И он не преминул сообщить нам, что передал эту информацию нескольким друзьям, и если он умрет или внезапно исчезнет, все полицейское управление Чикаго соберется на пороге у самого Тиберио Калибри.

— Итак, все собрались. Тебе есть что сказать в свое оправдание? — суровым тоном обращается Анджело к Умберто.

Умберто ссутулится, изображая страдание.

— Мне очень, очень жаль. Сейчас она заперта в своей спальне. И будет строго наказана. Она еще несколько недель не сможет ходить без слез. А потом ее выдадут замуж за того, кто сможет держать ее в узде, — за человека старой закалки. Ее отправят заграницу, и... — Умберто говорит все быстрее и быстрее. Слова вылетают одно за другим.

Пока Умберто болтает, Анджело медленно качает головой, а потом поднимает руку, и Умберто замолкает.

— Этого недостаточно. Ты в курсе, что Винни сболтнул полицейскому имя Диего? Имя и фамилию. Название его бара. Где он живет. Раньше Диего был совершенно неприметен, у него никогда не было даже штрафа за парковку. Копы вообще не знали о его существовании, и он никак не был связан с нами. У нас не так много таких парней. Мне не нужно говорить тебе, что Диего — один из наших лучших людей, и благодаря твоей дочери Винни спустил на него всех собак. И теперь сержант Браун прикажет своим дружкам следить за Диего, и они будут, как ястребы, кружить над ним, чтобы собрать больше информации, которую смогут использовать против нас.

Принимаю мученический вид.

— Все в порядке, сэр, я могу работать как обычно.

Анджело хмурится: — Мы ценим это, но это слишком рискованно. Тебе придется сбавить обороты, — я знал, что он так скажет. Но только что заработал очки за то, что готов рискнуть. Меня не перестает удивлять, как легко дергать этих парней за ниточки. Они обожают подхалимаж, если сделать все правильно. А я в этом хорош. — Итак, Умберто, это значит, что Диего не сможет выполнять для нас важные поручения. Вероятно, он вообще ничего не сможет сделать, будет только управлять баром в течение следующих нескольких месяцев. А может, и дольше. Ты же знаешь, что раньше Диего получал долю от всего бизнеса на своей территории. Это обойдется ему в пару сотен тысяч, и это только за пару месяцев.

Умберто бросает на меня жалкий взгляд и бормочет: — Извини, Диего, — у него такой вид, будто он предпочел бы грызть толченое стекло, чем произносить эти слова. Такому человеку, как он, нелегко унижаться перед теми, кого он считает ниже себя.

Смотрю на него и думаю о своем отце, лежащем мертвым на тротуаре после того, как провалилась та операция в банке. Операция в банке, на которую его отправили Умберто, Анджело и Тиберио.

Забавно, но никто здесь не знает, что мой отец был одним из трех человек, погибших во время того неудачного ограбления. Вот как мало значила для них его смерть. Они не вспомнили бы его имя, даже если бы я выкрикнул его им в лицо.

Но они узнают, когда испустят свой последний вдох, потому что его имя будет последним, что они услышат, когда свет в их глазах померкнет. Роберто Коста.

— Как ты собираешься загладить свою вину перед ним? — требует Анджело.

— Выплачу ему годовое жалованье, — угрюмо бормочет Умберто.

— Этого все равно недостаточно. Твоя дочь поставила под угрозу его карьеру и значительно снизила его ценность для нас.

Я воодушевлен. Вижу, что Анджело хочет не просто наказать Умберто, а сокрушить его. Анджело глубоко презирает женщин — от того, что он вытворяет со шлюхами, даже у меня сводит живот, а я не раз сдирал кожу с людей заживо, — и то, что дочь Умберто надрала нам задницу, приводит его в бешенство на глубинном уровне.

Прочищаю горло, и Анджело переключает внимание на меня.

— Сэр, могу я поговорить с вами наедине? — спрашиваю я.

Умберто прожигает меня ненавидящим взглядом. Это авантюра, потому что если Анджело не поддержит меня, я умру еще до наступления темноты. И мои помощники, включая Клаудио и Рокко, тоже. Но я полагаюсь на свою способность играть людьми, чувствовать, что ими движет, на какие кнопки и когда нажимать. Друзья называют меня кукловодом. До сих пор инстинкты помогали мне выжить.

И сейчас они подсказывают мне, что самое время перейти в наступление.

Снаружи, в коридоре, Анджело с ноткой нетерпения говорит: — Выкладывай.

— Сэр, вместо денег я прошу вас отдать мне девушку. Донату. Умберто потерял контроль над дочерью, и она нанесла мне ущерб. Поэтому должна заплатить за свои грехи.

Дело в том, что Анджело головорез и садист. Если он на вашей стороне, у вас есть могущественный союзник. Но стоит его подвести или перейти ему дорогу, даже непреднамеренно, и он с ликованием разорвет вас на куски, оторвет крылья, как бабочке.

Он задумывается и кивает.

— Если я отдам ее тебе, наказание должно быть публичным, — сообщает он. — Ее нужно вывалять грязи. Сделать из нее шлюху, — его толстые губы растягиваются в улыбке, что глаз почти не видно.

Теплый свет озаряет меня изнутри, и я становлюсь твердым от одной мысли об этом. Публичное наказание? Да, с этим я точно справлюсь.

— Спасибо, сэр. Я вас не подведу.

Когда мы возвращаемся в конференц-зал, и Анджело объявляет новость, Умберто воспринимает ее не очень хорошо. А когда Анджело сообщает, что он не только заплатит мне полмиллиона долларов и миллион братьям Калибри, но и сегодня к шести вечера доставит дочь в мой бар и передаст мне, Умберто становится бледным как полотно.

— Пожалуйста, сэр, — умоляет Умберто, — моя дочь всегда была хорошей девочкой. Скромная, верная, воспитанная, гордость Синдиката. Она совершила одну очень глупую ошибку, она глубоко раскаивается, и я очень сурово накажу ее.

— Она больше не твоя, чтобы ты мог наказывать, — Анджело встает, его бледно-голубые глаза злобно сверкают, а толстые грубые губы кривятся в едва скрываемом ликовании. — Шесть вечера, — он направляется к двери, не оглядываясь. Его люди следуют за ним.

Умберто ждет, пока за ними закроется дверь, прежде чем обрушить свой гнев на меня.

— Ты, маленький жополиз, ублюдок! Это ты все как-то подстроил, да? Ты всегда имел виды на мою Донату!

Нет, я ничего не подстраивал, но теперь, когда он упомянул об этом... Если бы я знал, как удачно все сложится, то обязательно приложил бы к этому руку.

Просто вежливо улыбаюсь ему: — Не заставляй ее собирать чемоданы. Я подберу для нее новый гардероб, более соответствующий ее новому положению в жизни, — он всегда одевал ее как монахиню, облекая ее прекрасное тело несколькими слоями одежды. Сегодня это закончится.

— Я скорее перережу тебе глотку, чем позволю тебе своими contadino (Прим: — крестьянскими) пальцами прикоснуться к моему ангелу! — ревет Умберто и бросается на меня через стол. Он только что назвал меня крестьянином.

Клаудио и Рокко вскакивают и, сжимая кулаки, устремляются навстречу угрозе.

И тут из динамика в углу комнаты раздается громкий голос. Тиберио Калибри. Очевидно, он тайком слушал весь разговор из своего офиса в Милане, где сейчас находится в «отпуске», потому что здесь, в США, для него стало слишком жарко. Он в отпуске уже полтора года, после того как прокурор начал расследование его деятельности.

То, что он заграницей, — одна из причин, по которой я не тороплюсь с реализацией своих планов. Это также означает, что Анджело исполняет обязанности Капо.

Но в то же время Тиберио по-прежнему нравится считать себя главным в Чикаго, и брат потакает ему.

— Умберто Розетти, ты только что проявил неуважение к авторитету моего брата, — его голос заставляет Умберто взвизгнуть.

— Сэр, мне очень жаль! Но моя дочь, сэр, пожалуйста!

— Решение принято. И из-за твоего неуважения сроки сдвигаются. Ты доставишь дочь в бар Диего через полтора часа, или я перережу ей глотку. И твоей жене, для пущей убедительности, а ты будешь наблюдать. Диего сделает это за меня. Ты не будешь угрожать Диего или его помощникам, и с этого момента Диего отчитывается перед моим братом, а не перед тобой.

Лицо Умберто становится призрачно-белым. Его рот открывается и закрывается, как у рыбы, выброшенной на палубу и испускающей последние вдохи. Я только что значительно продвинулся в престиже и власти. Подчиняясь непосредственно Анджело, я, по сути, становлюсь на один уровень с Умберто, который также отчитывается перед ним.

— Да, сэр, — задыхается он.

Интересно, задыхался ли мой отец на последнем издыхании так, как сейчас задыхается Умберто? Его страдания доставляют мне огромное удовольствие.

Весело подмигиваю ему, направляясь к двери вместе с Клаудио и Рокко. Он пытается убить меня пылом своего взгляда, но терпит неудачу.

Мы спешим вниз к машине. Нужно быть в баре к моменту доставки моей новой игрушки.