Диего

Глава 20

Меня одолевает очень плохое предчувствие, когда мы петляем по дрянному району, направляясь на задание, которое кажется неправильным с любой точки зрения.

Анджело приказал нам совершить налет на бронированный грузовик. Мы, конечно, оставим себе процент от добычи, но деньги не стоят риска. Это опасная работа. И это либо проверка на преданность, либо подстава.

Я никогда не любил вооруженные ограбления ни банков, ни грузовиков. И не только потому, что мой отец погиб во время неудачной операции в банке.

Налеты тупо привлекают внимание, и в них нет необходимости. Это старая школа, как и мышление Анджело в целом. Большинство членов Синдиката перешли к более тонким, легко скрываемым методам получения денег. Оружие, крышевание, наркотики, контрабанда поддельных товаров, активная торговля фальшивыми документами.

Насколько я слышал, двое из пяти членов Совета открыто выступили против любого рода разбоев. Это те, кто помоложе, им за сорок. Джоуи за пятьдесят, а двум другим за семьдесят.

Я пытался понять, что думает по этому поводу Джоуи, потому что когда-нибудь, если проживу достаточно долго, чтобы осуществить свои планы, хочу полностью отказаться от любой работы, связанной с грабежами.

Но сегодня я вместе с Кармело и Рокко сижу на заднем сиденье машины, которую ведет один из людей Анджело, Бруно, который мне не нравится. И тихо закипаю от ярости. Нам практически не дали времени на подготовку. А то, что я не могу воспользоваться собственным водителем, — как пощечина.

В голове постоянно мелькают образы Донаты. Я убедился, что Клаудио позаботится о ней, но мысль о том, что меня не будет рядом, чтобы защитить, пробуждает во мне гнев. Конечно, в планы никогда не входило оставлять ее у себя, но, если отошлю ее, она все равно останется одна.

Нет.

Я не могу этого допустить. Она найдет кого-то другого, не так ли? Другой мужчина будет обладать ею. Поклоняться ее телу. Трахать ее. Заставлять выкрикивать его имя... Красная пелена появляется перед глазами, когда думаю об этом.

А может ли такое произойти? Захочет ли она когда-нибудь кого-то другого? Знаю, что Доната чувствует ко мне. Она хочет остаться со мной, но хочет получить меня целиком. Навсегда. Хочет обязательств. Любви. Ей нужно, чтобы я доверился, открылся и впустил ее.

И пока мы осторожно приближаемся к месту, где угоним броневик, понимаю, что доверяю ей. Доверяю свою жизнь.

Осознание этого обрушивается на меня, как бомба, разрушая всю ложь, которую я себе внушал. Я не могу ее отпустить. В глубине души думаю, что всегда это знал. Когда вернусь домой — если вернусь, — я скажу ей об этом. Расскажу обо всем. Обо всех своих планах, обо всем, что сделал, о риске, на который пошел ради нее.

И она останется со мной. Мы будем одной командой. Из нее получится идеальная жена мафиози: она сильная, не терпит дерьма, но при этом порядочная и справедливая и никогда не воспользуется своим положением, чтобы издеваться над людьми.

Да, женой. Я женюсь на ней. Знаю это, хотя еще не делал предложения. Она скажет «да»: я не планирую предоставлять ей выбор. Доната станет моей невестой, будет вынашивать моих детей, будет согревать мою постель каждую ночь и наполнять мои дни большим счастьем, чем я заслуживаю. А я посвящу свою жизнь тому, чтобы обеспечить ее безопасность.

А это значит, что сегодня я должен выжить.

Пора. Легонько толкаю Рокко локтем, а затем сую руку в карман куртки и нажимаю кнопку на небольшом устройстве электромагнитного импульса. Оно отключает всю электронику в пределах небольшого радиуса действия. Потому что нет, блядь, ни одного варианта справиться с этой работой.

Машина резко останавливается, и Бруно кричит от ярости. Он поворачивает ключ зажигания, жмет на газ, матерясь. Затем достает мобильный и пытается позвонить. Не получается.

— Блядь! Блядь, Блядь, Блядь! — кричит он. Да, Анджело точно умеет выбирать. Бруно — сын двоюродного брата Анджело, и он тупой мудак.

— Проверьте свои телефоны! Мой не работает! — орет он. Да, как будто мы все только что не видели, как он пытался воспользоваться им.

Достаю из кармана одноразовый телефон и пытаюсь позвонить, но он, конечно же, не работает, потому что ЭМИ поджарило его плату. Рокко и Кармело делают то же самое. После этого показываем ему телефоны. Он распахивает дверцу машины, выходит и изрыгает поток проклятий.

У меня и моих парней есть запасные телефоны, спрятанные в маленьких чехлах Фарадея, которые защитили их от ЭМИ.

— Мы выполняем эту работу. Угоняем машину, — заявляет Бруно. Какого хера?

Его маленькие глазки-бусинки начинают сканировать улицу. Мы находимся в одном из тех убогих кварталов, где полно заброшенных зданий с заколоченными окнами. Движение транспорта есть, но не очень интенсивное.

— Это не входило в планы, — холодно говорю я.

— Ну, Анджело не просто так назначил меня ответственным за эту работу, и как я скажу, так и будет! — огрызается Бруно.

Начинаю думать, что Анджело осознает, какой неудачник Бруно, и отправил его на это дело не просто так — он хочет избавиться от всех нас. Анджело, с его постоянно меняющейся лояльностью, подозрителен и к тому же ревностно относится ко мне. Поэтому он хочет моей смерти, но не может убить просто так, без причины. Как и не может исключить Бруно из семейного бизнеса, потому что семья — это все, так что единственный способ избавиться от него — отправить на заведомо гиблое дело. Сразу несколько проблем решены.

Меня охватывает внезапный приступ тревоги, и это не из-за тупости Бруно.

Доната. Почему я беспокоюсь о ней? Она должна быть в безопасности, Клаудио следит за ней, но я вспотел, сердце бешено колотится, и у меня такое чувство, что что-то не так. Проверю ее, как только появится возможность, но сейчас мне нужно сосредоточиться.

Бруно достает из-за пояса Glock и указывает на машину, стоящую на светофоре. Клаудио, Рокко и я также достаем пистолеты.

— Поехали, — рычит Бруно. — Какого хрена ты ждешь?

— Нет, этому не бывать, — холодно отвечаю я. Мы все в шапках, которые выглядят как обычные вязаные, но их можно легко натянуть, чтобы скрыть лица. И в тонких перчатках телесного цвета. Мне плевать, что нас не узнают, я не стану угонять машину.

— Анджело убьет тебя за это, — орет Бруно. Затем натягивает шапку на лицо и подбегает к автомобилю, направляя пистолет в окно. Перепуганный водитель распахивает дверцу и спасается бегством.

Бруно с визгом уносится на угнанной Toyota.

— Вот дерьмо, — изумленно произносит Рокко. — Это просто идиотская затея.

— Пойдем и проверим это, — говорю я. Мы всего в десяти кварталах от того места, где должны были перехватить грузовик. Прячем оружие, проходим пару кварталов, а затем бежим трусцой, петляя по переулкам.

Всю дорогу сканирую все вокруг: крыши зданий, переулки, машины, людей, выгуливающих собак. Кармело и Рокко тоже. Пройдя около двух кварталов, мы останавливаемся на заросшей сорняками пустой парковке. Встаем за ржавым, брошенным автомобилем, и нам открывается прекрасный вид на перекресток, где должно произойти ограбление.

Вижу, что-то похоже на городской коммунальный грузовик, припаркованный у обочины, и почему-то чувствую себя не в своей тарелке.

— Тот парень в дверях, — говорит Кармело. — Тот, что делает вид, что разговаривает по мобильному, на самом деле это не так.

— Ага, — у этого парня на лице написано «коп».

Наблюдаем, как мимо проезжает броневик. Видим, как машина Бруно останавливается перед ним, и он выскакивает из нее, наставляя пистолет на водителя. Мы стоим и смотрим, как люди в спецназовской экипировке вываливаются из кузова броневика, из грузовика и из дверей нескольких зданий.

— Это была гребаная подстава, — бормочу я. Бруно пытается отстреливаться, и они открывают ответный огонь, следует град выстрелов, и Бруно падает на землю, истекая кровью из дюжины отверстий. Хорошо. Одна проблема решена. Он не побежит доносить Анджело о том, что мы ослушались приказа; именно на это я и рассчитывал.

— Нужно убираться отсюда, — говорю я, — здесь вот-вот станет жарко как в аду.

Мы спешим прочь, по дороге я пытаюсь дозвониться до Клаудио.

Не отвечает. Клаудио всегда отвечает, когда я звоню. Он может трахаться, может сидеть на унитазе, но всегда отвечает.

Мне становится холодно. То чувство тревоги, которое испытывал... я был прав. Что-то не так. Неужели Анджело схватил Донату, зная, что меня не будет? От него это вполне можно ожидать.

Набираю несколько цифр, и меня подключают к системе видеонаблюдения. Клаудио распростерся на полу у входной двери, и меня охватывает жгучая ярость, пока не замечаю, как дергаются его пальцы. Он в отключке, но не мертв. Быстро просматриваю все комнаты, но Донаты нигде нет.

Горло сжимается от ярости и паники, и я с трудом втягиваю воздух. Донату отняли у меня.

Уверен, это был не Анджело. Он бы убил Клаудио. Так кто же, блядь, мог это сделать? И почему они оставили Клаудио в живых? Кто бы это ни был, они — ходячие мертвецы. И я найду Донату, разорву этот мир на части, если понадобится.

Спешно звоню одному из своих людей, чтобы он забрал нас, мы примерно в получасе езды от дома. Отдаю приказ парням, находящимся поблизости от квартиры, немедленно отправиться туда.

Быстро просматриваю видеозапись с камер наблюдения и не могу, блядь, поверить в то, что вижу. Этот подлый маленький говнюк Джонни и шлюха Сара. Доната ложится на Клаудио, чтобы Джонни не убил его. И... Доната прячет телефон Клаудио в карман.

Это говорит о том, что она не доверяет Джонни, что она ушла не по своей воле. Потому что если бы это было так, она бы не взяла с собой телефон Клаудио, зная, что его могут отследить. Она бы просто воспользовалась телефоном Сары.

Думай. Я должен планировать, разрабатывать стратегию, использовать имеющуюся у меня информацию в своих интересах. Это то, что у меня получается лучше всего. Но меня переполняют паника, ярость и сожаление: я так и не сказал Донате, что на самом деле чувствую к ней. Никогда еще так не терял голову. Блядь, блядь, блядь...

Доната. Моя Доната. Где она? Что с ней сейчас делают?

Рокко бьет меня по руке, и я с рычанием, полным чистой, убийственной ярости набрасываюсь на него.

Он свирепо смотрит на меня.

— Хватит паниковать, как маленькая сучка, босс, — холодно говорит он. — Это не ты. Соберись, мать твою. Отдай нам приказ. А потом пойдем и заберем твою девчонку.