Фальшивая истинная для Злого Ёкая

Глава 10

Ами

Чтобы собрать меня на таинственный праздник двух Лун, Азарей позвал служанок.

Вскоре они пришли. Зажгли лампы и благовония… И начали снимать с меня тонкое ночное кимоно. Обнажили мои плечи… но в следующий миг я вцепилась в ткань. Растерянно посмотрела на Азарея, который продолжал стоять в комнате и смотреть на меня прожигающим взглядом. Таким — будто хотел поглотить целиком.

Он и раньше иногда так на меня смотрел. Однако сейчас в золотисто-алых глазах появилось что-то ещё… Что-то тягучее, тёмное, жадное — чему я не могла дать названия.

— Атан… Вы что… не уйдёте?

Взгляд высшего ёкая прояснился. Он нахмурился, будто сам только сейчас осознал, что так и не покинул комнату. Но вместо того, чтобы признать ошибку — разозлился.

— Я нахожусь там, где сам пожелаю, человечка, — раздражённо заявил он, щёлкнув раздвоенными кончиками хвоста.

— Хорошо, как скажете, атан. Но тогда… мне нужна ширма. Или эта малость мне не положена?

“Не положена!” — читалось в горящем взгляде Азарея. Но он всё же будто нехотя кивнул служанкам. Те покорно взяли у стены резную ширму и установили её между нами.

Я выдохнула. Так было спокойнее. Хотя появилось чувство… будто теперь я в комнате с хищником, но не вижу его. А вот он меня — очень хорошо и видит, и чует.

“Ерунда”, — подумала я, закусив губу.

И почему-то вспомнился наш “лечебный поцелуй”… Густой жар снова затопил щёки.

Служанки тем временем обращались со мной как с дорогой фарфоровой куклой. А ещё — не смели смотреть мне в глаза.

После того как обтёрли моё тело ароматными тканями, они облачили меня в кимоно, от красоты которого перехватывало дыхание. Ткань — глубокого сапфирово-синего оттенка. По ней струились серебристые вышитые драконы, их чешуйки переливались при малейшем движении. Пояс оби — широкий, сложный, серебристый тон в тон драконьему орнаменту — плотно обхватывал талию. Браслет — тот самый, подаренный Азареем на сей раз скрылся под рукавом.

Пока меня одевали — я сумела собраться с мыслями. Обдумать то, что случилось… Благодаря божественному Миуки мне удалось не только предотвратить гибель Сейира. Но также я нашла способ, как лечить Азарея. Ещё немного и тёмные следы окончательно покинут его лицо, а глаза станут цвета расплавленного золота.

“И тогда я стану ему не нужна”, — промелькнула мысль. Она почему-то неприятно царапнула.

В книге говорилось, что высший ёкай Азарей стал одержим моей сестрой, лишь потому что она была его наречённой. Той, кто предназначен судьбой. Он не мог противостоять их духовной связи.

Но я — лишь её замена. Поэтому ко мне у атана таких чувств не может возникнуть. Я для него лишь слабая человечка, которая умеет лечить. Ещё — со мной забавно поиграться. Я словно экзотическая шкатулка, которую интересно покрутить в руках, заглянуть внутрь.

Ещё — очевидно, атан записал меня в свою собственность... Где-то между стулом и шкафом. Завоёванный трофей, украденный с чужой земли. И едва надоем — он отставит меня в угол. И забудет.

Потому что он великий правитель атан.

А я просто человечка-лекарь.

“Мне это и нужно, — упрямо сказала я сама себе, — чтобы скорее вылечился, наигрался и забыл. Ведь тогда я смогу вернуться домой. К сестре”.

Я буду молить Миуки о милости подсказать мне путь домой.

А пока что… посмотреть на этот необычный мир, изучить его таинственные традиции… и понять сурового правителя — мне было очень даже интересно.

…

Как оказалась, атан всё же покинул комнату. И когда я была готова — он ждал у дверей. Такой высокий!.. Его тёмные волосы с алой прядью лежали на широких плечах. Моё сердце почему-то застучало быстрее.

На атане было дорогое кимоно глубокого чёрного цвета. Лишь по вороту и рукавам пробегала тончайшая золотая кайма, напоминающая языки пламени. Ёкай окинул меня оценивающим взглядом — от уложенных волос до кончиков новых изящных сандалий.

В его рубиново-золотых глазах мелькнуло что-то дикое, тёмное… Особенно когда он посмотрел на мои губы. Я опустила взгляд, чувствуя, как жар заливает щёки. Раньше я никогда так много не краснела!

“Может, это побочное действие лекарства?” — подумала я.

— Идём, человечка, — голос Азарея, как всегда, был властным, не терпящим возражений. Его пальцы сомкнулись вокруг моей кисти, а потом соскользнули. И вышло что атан взял меня за руку — крепко, но отчего-то мне почудилось, что ещё и бережно. Моя ладонь казалась совсем маленькой в его крупной горячей руке.

Азарей повёл меня по коридорам и через роскошные залы, мимо склоняющихся в почтительном поклоне стражей и слуг. Их взгляды скользили по мне, и снова устремлялись в пол.

Вскоре мы вышли на огромный открытый балкон, нависший над многолюдной ареной… которая, как оказалась, примыкала прямо к дворцу.

Шум толпы сливался в единый гул. Тысячи ёкаев! Воздух ночи был тёплым, напоенным ароматами цветов и сладковато-пряными благовониями. Я вдохнула его полной грудью… а потом подняла взгляд. Над нами зависли две луны.

Одна — привычно серебристо-белая. Другая — больше, массивнее — она отливала тёплым, почти золотистым светом. Призрачное сияние лун заливало огромную чашу внизу. Это была не просто арена... Это был гигантский, идеально круглый амфитеатр, высеченный из тёмного камня, уходящий ярусами вниз.

Сцена была пуста, но места для зрителей были заполнены до отказа. Тысячи лиц, тысячи глаз… а также — рогов, хвостов, и порой даже крыльев!

Похоже, этот праздник был весьма популярен!

Мы стояли на отдельном балконе, отгороженном от остальных зрителей резными панелями из чёрного дерева. Отсюда вид был ошеломляющим, как с вершины мира. Но при этом всё было очень хорошо видно. Но высота… Я почувствовала головокружение… и Азарей вдруг крепче сжал мою руку.

Вдруг грянул низкий, протяжный звук огромной раковины-трубы. Он прокатился над ареной, заглушив гул толпы. И затем настала тишина. Абсолютная. Все ёкаи, как по команде, повернулись в нашу сторону. Тысячи глаз устремились на балкон, на Азарея… и на меня, замершую рядом.

Кровь отлила от лица. Мне стало неловко до тошноты, но одновременно — странно. Я ощутила щекотку волнения.

Азарей медленно поднял свободную руку.

Простой жест владыки.

Его алый хвост резко щёлкнул раздвоенным кончиком по мрамору балкона — звук, как хлыст, отозвавшийся в тишине. Миг! И тысячи ёкаев поднялись и согнулись в поклонах. Безоговорочное подчинение…

Если меня увиденное поразило. То для Азарея было настолько привычным, что он уже шагнул к креслу, которое успели принести на балкон слуги.

Это кресло — обитое бархатом, с высокими подлокотниками — было только одно. Для Азарея, разумеется.

Я растерялась.

Где мне встать? Рядом? Позади?

Азарей тем временем опустился на кресло с царственной небрежностью. Откинулся на спинку. Я неловко приблизилась…

И тогда вдруг его хвост метнулся. Быстро, словно змея. Он крепко обвил мою талию и притянул меня к Азарею.

Я ахнула от неожиданности, а в следующий миг очутилась на коленях атана — боком, так что могла видеть его профиль и арену. Я оперлась о мощную мужскую грудь, сильная рука Азарея собственнически легла мне на бедро, закрепляя положение.

— Атан! — вырвалось у меня, возмущение и смущение боролись во мне. — Я могу стоять! Или… или мне принесут ещё стул?..

— Человечка Ами, — он небрежно провёл пальцами по моим уложенным волосам рядом с виском. Его прикосновение обожгло. — Ты сидишь здесь. Либо на коленях в изножье моего трона. Это ясно?

Я аж задохнулась от возмущения и досады — но в этот момент снизу донеслось пение. Низкое, протяжное, на одной ноте.

Оно началось тихо, как гул ветра в пещере, но быстро набрало силу, заполнив собой всё пространство арены. Это пели девушки, которые занимали нижний ряд. Они были одеты в простые, свободные одежды белого цвета, их волосы распущены. Песня была без слов — только чистый, тоскливый звук.

Мурашки побежали по моей коже. Зрители замерли.

Пение нарастало… Девушки поднялись со своих мест. И вдруг они вытолкнули вперёд одну… Она тоже была в белом, но её платье было чуть наряднее, подпоясано золотым шнуром. И на лбу у неё сияли изящные, спиралевидные рожки, сияющие золотом.

“Краска”, — догадалась я.

Молодое лицо ёкайки было залито слезами. Она всхлипывала, пытаясь прикрыть его руками. Два стража подвели её к массивному каменному столбу в самом центре арены. Остальные девушки продолжали петь, их голоса теперь звучали как плач.

Моё сердце сжалось от плохого предчувствия.

Что они собираются с ней сделать?

Вот — бедняжка дёрнулась! Но это было бесполезно. Её запястья ремнями привязали к железным кольцам на столбе. Потом раздался скрежет механизмов. Столб начал медленно подниматься из земли, унося плачущую девушку вверх, метра на три над песком. Она повисла, беспомощная, как бабочка, приколотая к доске.

Её белое платье трепетало на ночном ветерке, золотые рожки отражали свет двух лун. Её рыдания, усиленные странной акустикой арены, долетали до нас.

— Что… что происходит? — прошептала я, не в силах оторвать взгляд от этой жуткой картины. Мой голос дрожал. — Зачем они её?..

— Эта ёкайка — сегодняшняя Маори, — объяснил Азарей спокойно, его пальцы лениво перебирали прядь моих волос. Дыхание тёплом касалось моей шеи. — Почётный трофей. Символ. Она — ищущая дом. Желанная добыча.

— Это так жестоко… она же привязана! — я едва не подпрыгнула у него на коленях. — Неужели нельзя её пощадить?!

— За неё сразятся лучшие, — хмыкнул Азарей, и посмотрел на меня так… словно на маленького несмышленого ребенка, — Это её праздничная ночь.

И тут пение девушек оборвалось на высокой ноте.

Наступила гробовая тишина.

И тогда с нижних ярусов арены, из узких проходов, начали выходить мужчины. Десятки мужчин-ёкаев. Кто-то был синекожим, у других лица покрывала мелкая переливчатая чешуя, кто-то был с мощными бычьими рогами, а кто-то — с острыми плавниками вдоль позвоночника.

Все — огромные, мускулистые, с сосредоточенными лицами. И у каждого на теле был элемент серебра: у одного — покрашены кончики рогов, у другого — массивный браслет на плече, у третьего — нашивки на латах из серебряных пластин.

— Магия запрещена, — как бы между прочим сказал мне Азарей. — Как и оружие.

Мужчины медленно сходились к центру, образуя широкий круг вокруг поднятого столба и плачущей юной ёкайки… Маори, как назвал её Азарей.

Они рычали, били себя кулаками в грудь, скалились как настоящие звери! Напряжение висело в воздухе, густое как смола. Я неосознанно вцепилась в руку Азарея.

И вдруг — тишина лопнула.

Не было сигнала, команды.

Просто один из ёкаев, с бычьими рогами, с рёвом бросился на ближайшего соперника с чешуйчатой кожей. Это стало искрой, от которой начался пожар. Арена взорвалась криками.

Это был не поединок.

Это была бойня. Без правил, без пощады. Где дрались звери, а не люди.

Кулаки со свистом рассекали воздух, обрушиваясь на тела с глухим стуком, напоминающим удар топора по мясу. Слышался треск ломающихся костей — рёбер, ключиц, носов.

Песок под ногами бойцов быстро темнел, впитывая кровь. Кто-то ревел от ярости, кто-то — от боли. Синекожий ёкай согнулся пополам, получив удар коленом в живот, и его противник с чешуёй тут же вцепился ему в рога, пытаясь вывернуть шею. Другого сбили с ног, и он исчез под градом ударов сапог. Некоторые, получив сокрушительный удар или поняв своё поражение, выползали из круга, хромая, истекая кровью, их не преследовали. Их место тут же занимали другие, рвущиеся в бой.

Я застыла на коленях Азарея, окаменев от ужаса.

Мой желудок сжался в комок.

Мне хотелось закрыть глаза, отвернуться, но я не могла.

Это было слишком чудовищно и… завораживающе.

Первобытно. Животно. Девушка на столбе рыдала всё громче, её тело сотрясали судороги. Её слёзы блестели в двойном лунном свете.

Я увидела, как зрители на первых рядах вскакивают, размахивают руками, что-то кричат, их лица искажены восторгом и азартом.

— Чему они радуются?! — вырвалось у меня хрипло. — Она же плачет!

Азарей усмехнулся. Его рука сжала моё бедро чуть сильнее — успокаивающе или предостерегающе.

— Она плачет от счастья, моя наивная человечка, — его голос звучал снисходительно. — Она досталась сильнейшему. Тому, кто сможет защитить её и дом. Значит, дети будут могучими. Разве это не счастье?