Фальшивая истинная для Злого Ёкая

Глава 20

Ами

Нас с Азареем вскоре развели по разным комнатам.

Печальная послушница храма, Юмина, помогла мне освежиться в храмовой бане. И надеть белоснежное кимоно с алым орнаментом, напоминающим охлёстывающие воздух хвосты ёкаев. Также Юмина расчесала мне волосы и украсила их дивными лилиями, сплетёнными в ритуальный венок… красота!

Я смотрела на себя в зеркало, и слёзы наворачивались: это что, правда, я там – в отражении, такая взрослая, такая красивая? Будущая супруга атана Йомнара? Ох… никак не привыкну!

Я переместила взгляд на тонкую фигурку девушки за моим плечом – такая печаль читалась в её глазах! Словно смотрит на меня и видит что-то своё, заветное и несбывшееся, и не смеет даже надеяться, что когда-нибудь…

– Юмина! – я резко повернулась к девушке. Схватила за тонкие запястья. Та – даром что мастерски управляется с магическим мечом – неловко выронила деревянный гребень.

– Госпожа Ами… – девушка шмыгнула носом, и я поняла, что она едва держится, чтобы не разрыдаться, – вы очень красивы. И нарядное кимоно роскошно. Вам очень к лицу…

– Юми…Ты тоже выйдешь замуж. И непременно по любви! Ты ещё встретишь…

– Не хочу больше никого встречать, – перебила вдруг меня Юми сурово, – ой… простите, Ами…

Суровость девушки плохо вязалась с едва сдерживаемыми слезами. Ох уж этот жрец, как он её обидел – подумать только! Обязательно обсужу с Азареем, Линой и Шиареем, чем можно помочь бедняжке Юми.

– Ты можешь обращаться ко мне на «ты», Юми, – я ласково улыбнулась послушнице Безупречного. Параллельно всячески катая в мыслях её двусмысленное «не хочу БОЛЬШЕ никого встречать», хм... Сердце молодой девушки закрыто для любви? Ой вряд ли! Или… или она уже кого-то любит? Несчастная любовь заставила её бежать от людей и податься в послушницы… или… или… что, если любовь настигла её уже в стенах Храма Безупречных?

Но кого тут любить?! Если Юми нашла кого-то… ох, и не просто же ей будет!

Я не знала, какое из моих предположений верно. Потому решила так поступить:

– Юми, – уверенно сказала я, – ты добра ко мне, и я отныне буду считать тебя своей подругой. Если решишь оставить это место однажды и, скажем… поискать себя, то помогу тебе устроиться в Йомнаре… — уверена, Азарей не будет против. Или в Хоакки, где живёт моя сестра с мужем. Ну а пока…

Я лукаво усмехнулась.

– Ты, как моя подруга, приглашена на мою свадьбу. Давай мы и тебя нарядим. Украсим волосы цветами и всё такое…

Юми испуганно уставилась на меня. На хорошеньком личике отразилась внутренняя борьба, но она решилась:

– А давай, Ами, – будто бросаясь к воду, кивнула Юмина, – я с благодарностью принимаю твоё предложение погулять на свадьбе. А об остальном… обещаю поразмыслить.

Главный зал храма словно стал светлее. И хотя многочисленные прямые линии алтаря и колонн по-прежнему излучали безупречную строгость – белые и нежно-розовые цветы, которые теперь обвивали колонны и даже свисали живыми водопадами с парящих ритуальных фонариков – делали все пышным, торжественным и немного озорным. Вносили хаос в безупречность Храма.

У алтаря стоял жрец Айрон в своём неизменном серебристо-сером кимоно с чёрным поясом. Ну и ну. У жреца не лицо, а безразлична маска!

Как только я сделала пару шагов от входа по зале, рядом со мной возник мой Азарей – жар его прикосновений заставил забыть о том, что жрец не делает радостное лицо. Пусть делает любое.

Главное, что моя рука сейчас в горячей уверенной руке моего Азарея...

– Пора сделать тебя моей, Ами… пламя любви Высшего ёкая ждёт тебя, – улыбается мой ёкай, демонстрируя чуть заострённый белоснежные клыки. Такие славные…

Мои щёки начинает припекать. Потому что слова жениха сейчас прозвучали так многообещающе… Будто Азарей говорил и про страсть, которой будет полна наша брачная ночь и все последующие. И при этом подразумевал нечто большее, чем страсть на супружеском ложе. Азарей имел в виду всю нашу жизнь.

Я с некоторой задержкой осознала, что в зале, кроме нас с Азареем и Безупречного, – ещё и Лина с Шиареем – улыбаются, замерев в объятиях друг друга у дальней стены. Но и шага в нашу сторону не делают. Как бы обозначая: этот праздник для нас с Азареем, а они на нём – лишь гости и подойдут с поздравлениями, когда мы будем готовы.

А ещё… я спиной ощущаю Юмину. Она, красивая, сияющая шла, отставая от меня на полшага. Убедившись, что послушница выдержала тяжёлый взгляд жреца с показным безразличием и замерла гордой изящной статуэткой поближе к выходу из залы, я улыбнулась. По лицу жреца слово прошла судорога.

– Что это за вид… – начал цедить жрец, буравя Юми взглядом пугающих чёрных глаз.

– Юми – наша гостья на свадьбе, Великий Жрец, – сработала на опережение я, сжимая руку Азарея, – а также мы будем рады, если она приедет в гост…

– НЕТ, – прошипел жрец, – так. Вы жениться собираетесь, или как?

– Собираемся, – ухмыльнулся Азарей и насмешливо окинул на миг потерявшего самообладание жреца понимающим взглядом. И мягко сжал мою руку в ответ, тут же дополнительно обвив хвостом мою талию поверх свадебного пояса.

Мы ещё не женаты, а Азарей уже поддержал меня в спонтанном решении, и это приятное чувство – сладкое, глубокое, нежное…

Мой ёкай такой красивый, в расшитом золотом, чёрном кимоно, повёл меня к алтарю, а дальше – я забыла про всех. Остались только мы. И…эм... и жрец.

Зал наполнило фоном уютное мурлыканье вроде того, что издавал в благостные моменты господин Миуки. Однако самого божественного котика не было видно. Должно быть, Серебряное Божество наблюдало за нами отовсюду сразу из какого-то лишь ему доступного пространства. И я сама переполнилась покоем и благодарностью.

Мы с Азареем замерли перед алтарём. Напротив жреца, воздевшего руки ладонями вперёд в ритуальном жесте.

Я пыталась впитать каждое мгновение: все звуки, запахи, цвета. Запомнить все детали этого счастливейшего события в моей жизни.

– Человеческая дева Ами и Высший Ёкай Азарей, – заговорил жрец глубоким ровным голосом, – вы явились в Храм Безупречных, чтобы соединить свои жизни в одну. Стать супругами…

Жрец смотрел на меня печально, будто говорил взглядом в присущей ему манере: человечка Ами… краснохвостый ёкай – это так себе выбор, ещё не поздно сбежать – двери храма я не запер.

Но я лишь широко улыбнулась Безупречному. Их противостояние с Азареем, кажется, неисправимо и, если понизить градус достаточно, – даже забавно.

– Что ты так смотришь на мою жену, жрец? – глухо зарычал Азарей.

– Супружество – дело добровольное, ёкай, – страдальчески закатил глаза Айрон, – я делаю, что должно. Удостоверяюсь как на словах, так и ментальными магическими методами, что человечка Ами отдаёт себе отчёт в своих действиях. И оказывает тебе эту… излишнюю честь добровольно.

Азарей предостерегающе зарычал. Алый хвост ёкая на моей талии возмущённо щёлкнул кончиками.

Но я тут же накрыла разволновавшийся хвостик ладонью свободной руки, и щёлканье вмиг стихло.

– Моё согласие на свадьбу добровольное, и я в здравом уме, великий жрец, – пресекла я очередную назревающую перепалку. Пусть огрызаются друг на друга. Возможно, это такая форма крепкой дружбы. Просто надо над ней немного поработать. Но только пусть препираются не сейчас. Сейчас – наша с Азареем свадьба! Так что я продолжила максимально примирительным тоном: – А теперь прошу тебя, мудрый Безупречный, удостоверься также, что мой возлюбленный окажет мне честь – стать моим мужем. Чтобы не было ошибки…

Жрец снова закатил глаза, всем видом давая понять: “а не жирно ли будет этому краснохвостому”. Лично я искренне считала, что стать женой такого благородного мужчины как Азарей – действительно честь. Как и я, Безупречный явно считал наш брак неравным. Но если я до сих пор думала, что, возможно, недостойна такого шикарного мужа, как мой ёкай, то Айрон явно считал с точностью до наоборот. А ещё – возможно, жрец вёл себя особенно дёргано из-за нарядной Юми…

…Волшебная церемония подходила к завершению, наши с Азареем запястья объяли красные ленты магического пламени. А потом огонь погас, застыв на наших с мужем руках золотыми браслетам с рубиновой россыпью – брачными браслетами!

И лишь тогда до меня в полной мере осознала произошедшее.

Я – теперь жена Азарея.

И все прежние проблемы – вдруг показались мне мелкими и незначительными. Какие-то злые служанки во дворце атана… то есть, в нашем дворце (как теперь то и дело поправлял меня Азарей), какой-то опальный министр, который наговорил мне опасной ерунды… недопонимание с генералом-имуги… всё померкло. И я не сомневалась, что вернувшись в Йонмар мы с мужем всё это решим за четверть часа…

И вообще, вся прекрасная жизнь впереди!

– Отныне вы супруги, – провозгласил жрец. И его глубокий голос отразился от сводчатых потолков храма, а магические огни, увешанные гирляндами белых цветов, на миг вспыхнули чуть ярче, и Айрон продолжил, – но зная кое-чью ёкайскую натуру…

Жрец выдержал многозначительную паузу:

– …Ступайте-ка, молодые супруги, в отведённый вам дальний флигель в храмовом саду. Поздравьте друг друга с тем, что вы семья… и так далее. Когда вернётесь – вас будет ждать праздничный обед… или уже скорее ужин в кругу дорогих вам гостей. Кушанья подадут в сады. А у меня полно важных дел…

Азарей занёс меня во флигель – уютный каменный домик с тремя комнатками. Главная из которых была спальней – здесь возвышалась широкая кровать – вроде тех, что были во дворце Азарея (нашем, нашем дворце – фух, я обязательно привыкну так его про себя называть!).

В углу комнаты притаился стол с серебряным блюдом фруктов и каким-то напитком в графине цветного стекла, с парой кубков в придачу. А весь пол оказался сплошь усыпан золотистыми и бежевыми подушками разных размеров. Кажется, жрец и впрямь опасался, что мы можем разнести его храм по камушкам – вот и выделил нам этот флигель, также по возможности его обезопасив. Ох, интересно, с чего он это решил? Неужто на опыте Лины и Шиарея у жреца есть повод так думать?.. Или это мы с Азареем производим такое впечатление?

«Не думал, что скажу это. Но тут Айрон поступил правильно», – усмехнулся Азарей, осторожно ставя меня на ноги. Я сделала робкий шажок, в движении мягко снимая праздничные сандалии – оставаясь босой на одной из крупных подушек.

«Мы и правда могли разнести храм?» – нежно обратилась в мыслях к мужу, наслаждаясь этой свободой текучей мысли – из его разума в мой и обратно, такой уютной и правильной. К которой мне, конечно, ещё предстояло как следует привыкнуть.

– Мы непременно бы это сделали, – усмехнулся мой муж вслух, опаляя жарким дыханием кожу у моего виска, – сделаем. И пропитанные магией подушки не спасут.

Азарей сейчас замер чуть позади меня, и его сильные руки очень нежно легли и на мою талию, а хвост тихонько обвил голень. Я наслаждалась. Закрыла глаза, позволила себе запрокинуть голову, опершись затылком на мощную грудь мужа. Обжигающую, даже через два слоя ткани.

Его руки неспешно развязывали пояс моего кимоно. Я осознала, что меня раздевали лишь когда стояла уже полностью обнажённой. Моё кимоно вместе с нижним платьем с шелестом упало на подушки. Лёгкая прохлада коснулась кожи, я вздрогнула, но горячие ладони Азарея тут же широко огладили мои плечи, а хвост плотнее обвил голень – теперь мне стало тепло. И даже жарко.

Муж не просто согрел. Азарей заставил мучительно-сладкий узел желания туго свернуться в самом низу моего живота.

Я непроизвольно сжала бёдра. Как же… как же я отчаянно желала своего мужа – тепло расползалось по всему моему телу. Восходило по животу на грудь, заставляя её стать куда чувствительнее. Прокатывалось жаркой волной до самых кончиков пальцев рук и ног.

Губы тоже горели – и я не могла думать ни о чём, кроме как о поцелуях Азарея.

Но он лишь стоял позади меня. Гладил плечи. А потом его руки также уверенно и нежно переместились на мою грудь. Одна рука осторожно её сжала, вызывая у меня невольный восторженный «ах». Вторая рука мужа медленно спускалась по моему животу ниже, пока не застыла на самом чувствительном месте…

Движения пальцев Азарея тут же сорвали с моих губ стон страсти.

Но он не остановился.

Я задёргалась в его объятиях, но выбраться из этой сладкой ловушки – не было ни единого шанса.

«Азарей!!!» – стонала я, толком не зная чего прошу. Остановиться? Сжалиться? Или никогда не останавливаться? Да что там – я не понимала, даже вслух ли я произношу имя моего ёкая или нет!

«Пощады не будет, любовь моя» – прорычал муж в моём разуме и прижал меня к себе сильнее.

Я впечаталась спиной в его грудь и живот.

Мои губы невольно растянулись в улыбке – ведь так я намного лучше ощущала возбуждение Азарея. И мне нравилось… что страдаю… точнее, получаю величайшее из ве́домых мне удовольствий не одна.

И это лишь начало.

Пойманная в объятия Азарея, прижатая спиной к его горячему торсу, сотрясаюсь в приступе удовольствия в его сильных, но нежных руках. Практически в ловушке. Самое время подчиниться великому атану, Ами, но…

Но я собиралась кое-что донести своему мужу.

Как только моё тело перестало дрожать на пике наслаждения в его руках, но до того, как мой Азарей столкнул меня в новую пропасть чувственного удовольствия, я вывернулась из объятий.

Точнее, развернулась так, что муж больше не прижимал меня, беспомощную – спиной к своей сильной груди. Теперь я могла смотреть ему в глаза. Моя ставшая такой чувствительной от возбуждения грудь – вжималась в его горячий торс, и от этого нежные вершинки моих грудей – словно горели огнём! Вот только этот жар совсем не доставлял боли, а лишь усугублял мою сладкую пытку любовью атана Азарея.

…Тугой узел желания внизу живота затягивался всё туже.

Я встала на носочки, но всё равно мне с больши́м трудом удалось обнять моего ёкая за шею. Всё же он был намного крупнее меня.

Его каменное достоинство горячо упиралось в меня, заставляя предвкушать… Страха не было. Было лишь стойкое ощущение, что всё происходит правильно и… идеально.

Я глубоко вдыхала манящий запах тела мужа – дыма, хвои, моего мужчины.

А какое удовольствие было смотреть в золотистые глаза Азарея! Сколько в них было нежности, сколько страсти!..

Алый хвост моего ёкая хищно, но ласково пощёлкивая раздвоенным кончиком, пополз по мне, словно озорной весенний вьюнок по садовому столбику – явно с целью снова обездвижить! Хвост уже навернул один круг, как бы обняв меня через плечи и спину, обвивая мягкой петлёй. Но затянуться не успел. Я быстро освободила одну руку. Теперь обнимала мужа за шею лишь одной, а второй – нежно перехватила кончик его хвоста…

Азарей вздрогнул всем телом, замер. И одновременно замер и как-то послушно обмяк его смертоносный хвост, когда я начала медленно поглаживать пальцами твёрдый кончик. Он сложил свои половинки, и теперь стал напоминать наощупь крупный бархатистый горячий плод какого-то неведомого растения.

Пользуясь заминкой Азарея, я перестала обнимать его за шею, принялась ласкать двумя руками обмякший хвост.

Туман блаженства в золотых глазах мужа – без труда давал понять, какие именно прикосновения ему нравятся. Хотя я и с закрытыми глазами могла бы это угадать. Просто я чувствовала моего ёкая.

– Ами… – глухо прорычал мой Азарей, подхватывая меня пониже спины одной рукой. Муж подтянул моё обнажённое тело так, что мои глаза оказались на уровне его глаз, – остановись, жена моя… Хвост ёкая – смертельное оружие. Но твои прикосновения даруют такое наслаждение, что почти лишают разума. Если немедля не остановишься – мы и впрямь разнесём и этот флигель, и много чего ещё…

– Почему нет, – с улыбкой выдохнула я в губы мужу, одаривая его коротким поцелуем и нежно прикусывая его нижнюю губу. Раз уж он поднял меня к самому своему лицу – почему не воспользоваться?

Мой Азарей зарычал на сей раз то ли счастливо, то ли страдальчески. Я продолжила ласкать кончик его хвоста одной рукой. Бархатистый плод мелко и как-то очень трепетно подрагивал в моей ладони. Как же было хорошо: ощущать его удовольствие… казалось, что могучий атан оказывает мне высшее доверие. Быть может, так оно и было?

– Ами…

Я пресекла уговоры мужа. Коснулась губами его горячего рта вновь. Наш поцелуй разгорелся – точно искра, тронувшая сухую листву. Сразу стихийно – грозя обернуться огромным пожаром. И вот мой бесстыдный стон уже тонул в страстном рычании моего мужа. Я продолжала ласкать кончик сложенного хвоста. А второй рукой ухватилась за плечо моего мужа, огладила рельеф мышц, пробежалась кончиками пальцев до самых запястий и…

Вот тут-то меня и перехватили.

Не успела опомниться, как хвост ёкая был освобождён. Одна рука Азарея теперь удерживала обе мои за запястья над головой. Хвост ёкая нежно обвил мою талию. А кончик… пополз вниз по моему животу – к самому нежному и сокровенному месту.

…Азарей не спеша уложил меня на подушки (до кровати мы всё же не дошли), прижал меня нежно сверху своим телом… Я сладко всхлипывала от волны, что пробегала от низа моего живота по всему телу, от золотых искр, в тон глаз Азаеря, что периодически мерещились мне вокруг! Мир словно слегка менялся. Словно подыгрывал охватившей наст страсти.

…Я, счастливая и беспомощная, теперь лежала под Азареем. В его глазах горел золотой огонь, а ещё – в них было обещание.

Что ж, возможно, мы правда опоздаем и к праздничному ужину.

Пока муж не возьмёт своё за мою выходку с кончиком его хвоста, из этих рук моего мужчины мне не вырваться.

Я задышала чаще. Сердце забилось быстрее.

Азарей, с голым торсом, но всё ещё в штанах, и я – совершенно обнажённая под ним.

Мой ёкай всё ещё удерживал мои руки за запястья над моей головой. И невозможность сопротивляться даже слегка – была до невозможности сладкой.

– Ты вся моя, Ами… – хрипло выдохнул муж.

– Твоя…

– Доверяешь мне?

– Конечно…

И его хвост с туго сомкнутыми половинками, нежно потёршись между моих ног, заставил меня податься навстречу. А затем медленно и неотвратимо надавил кончиком на самую чувствительную точку.

Я лежала под своим мужем с широко разведённым бёдрами. Обе мои кисти мягко удерживает над моей головой одной сильной рукой мой любимый. А вторая его рука творит кончиками пальцев со мной нечто совершенно неприличное… хотя "неприличное" возможно между кем угодно, но не между нами.

Так что я открываюсь навстречу этим ощущениям. Пальцы моего ёкая всё сильнее давят и потираются о моё тело там, внизу.

– Ммм… Азарей!!! – меня выгибает плавкой сладкой судорогой от прикосновений мужа. Я запрокидываю голову, отчаянно зажмуриваюсь… Счастье взрывается, словно в каждом кусочке моего тела. А пальцы Азарея продолжают ритмично давить на чувствительные и сокровенные части. Затем муж болезненно сладко сжимает подушечками пальцев самую яркую чувствительную точку между моих ног. Удовольствие от этого – острое, как удар хлыста, но при этом такое же сладкое и безболезненное, как всякое другое прикосновение Азарея.

Хвост ёкая крепкими ласковыми кольцами обнимает меня за талию.

…Муж прижимает меня к себе крепко, целует глубоко. До тех пор, пока чувственное потрясение от его деликатных прикосновений не перерастает в размеренное удовольствие, хоть и готовое в любой момент заново вспыхнуть огнём неистовой страсти.

– Азарей… – шепчу я, заглядывая в горящие любовью золотые глаза мужа, – возьми меня, любимый…

Тогда мой ёкай отпускает мои запястья, быстро избавляется от остатков одежды и, наконец, входит в меня. Он не спешит. Проникает на всю длину осторожно, хотя я уже и не невинна.

Я принимаю его плоть в себя. Туго обхватываю. И начинаю дрожать всем телом.

…Азарей сделал неспешное длинное движение: вышел из меня почти полностью – словно мою душу за собой потянул! – и резко вернулся. Шок! И ещё раз! И снова. И снова.

Я когда-нибудь привыкну к этому?!

Каждое глубокое движение сменялось новым – а мощь впечатлений всё не ослабевала.

Я поймала ритм и подмахивала бёдрами навстречу движениям мужа. Мой крик наслаждения перетекал в его удовлетворённое рычание. Моё удовольствие струилось силой по току крови, сияло золотом под кожей – и словно утекало в тело мужа. И возвращалось ко мне. Круг замкнулся, магическая энергия пульсировала в такт сокращениям внизу моего живота, где-то очень глубоко.

Я обнимала мужа ногами за мощный торс.

Я изнемогала под ним.

И наконец он сжалился надо мной – вторжения стали ещё быстрее и мощнее.

Я вцепилась в сильные плечи мужа. Мои нервы будто сладко дёргались на каждый толчок мужа во мне, и наконец…

Я упала с этого обрыва. Я сжала мужа в себе так сильно, как никогда прежде. И моё тело против воли забилось в судороге, обхватывая плоть Азарея во мне. Горячее семя мужа выстрелило в меня упругой горячей струёй.

Но Азарей не спешил покидать моё тело.

– Ами, – шепнул он, – ласково касаясь губами моего взмокшего виска, – так будет начинаться каждая наша ночь, жена моя.

– Я готова… – отозвалась дрожащим шёпотом, обвивая ослабшими руками мощную шею моего ёкая, – я хочу… хочу, чтоб так было всегда.

Мой голос дрожал. От слёз счастья, которые я не могла сдержать. Дрожал от того, что трепетало всё моё тело. Оттого, что мир вокруг взрывался и исходил золотыми искрами…

…Камень стен оплавился и потёк. Силовые линии светились над подушками, столиком с нетронутыми яствами и застеленной кроватью.

Воздух исходил концентрированной магией, и теперь я могла ясно её видеть: она была вроде сияния, окружающего все предметы в комнате. Она плавила стены, золотыми волнами рушила камень. Её ограничивали синие строгие линии, мерно сияющие – как плотина, сдерживающая бурную реку. Должно быть, это защита, наложенная Безупречным?

Однако, с каждым яростным ударом или завихрением раскачанной нашей страстью магии, – линии-ограничители гасли. И вот тогда в привычной реальности по камню начинала виться паутинка трещин. Или набегать подтёк вдоль оконной рамы – словно кладка не каменная, а, скажем, восковая!

Я сморгнула это новое видение, и картинка стала более привычной человеческому глазу.

– Азарей, – еле прошептала я, – неужели это мы сделали?

– Да, моя Ами… наша страсть как буря. И если бы не магический блок – этому домику было бы не устоять. Кстати, мы и впрямь опоздаем к ужину.

Я обняла ногами торс мужа сильнее, руками погладила мощную шею и сильные плечи.

– Я люблю тебя, Ами.

– Люблю тебя, Азарей.

Мы с Азареем привели себя в порядок в прилегающим к выделенном нам флигелю небольших купелях. Здесь же за магически пологом нашлись сменные кимоно, дальновидно оставленные для нас жрецом Айроном.

Когда мы с мужем рука об руку вышли к празднику – в храмовых владениях стояла уже чёрная тёплая ночь. Двор храма был украшен гирляндами белых и нежно-розовых цветов. Магические огни парили над низким праздничным столом. Вокруг него были разложены подушки. А на них – расположились беседующие гости.

Сам же стол полон праздничных яств.

Лина и Шиарей сидели за столом рядом, держась за руки. С другой стороны от Лины смущённо присела на дальние подушки хрупкая Юми с чашкой чая в сложенных лодочкой ладонях.

За столом напротив Юми — занял выгодное для обзора положение жрец Айрон. Теперь он то и дело буравил послушницу тяжёлым взглядом. Юми же – отчаянно делала вид, что не замечает, хотя этот волевой поединок со своим господином явно дается ей тяжело. Взгляд, подобный тому что Айрон бросал на свою послушницу – должен бы ложиться каменной плитой на плечи, а заодно прожигать парочку дыр в объекте наблюдения, но…

Девушка, вместо того, чтоб упасть ниц и начать просить прощения у жреца за свои несуществующие оплошности, – смеялась над тихим рассказом Лины и тянулась к блюду с засахаренными фруктами:

– Как интересно, госпожа Линари… и что, тот синерогий ёкай, ваш сосед, всё ещё без жены? Такой чудесный юноша, судя по рассказу… О… это интересно…я?!... ну что вы?.. Ой, я подумаю!

А лицо жреца леденеет. Челюсть поджимается. Чёрные глаза сужаются особенно зло. Что ж, кажется, ему не нравится тема застольной беседы…

– Я же говорил, что процесс затянется, – закатывает глаза жрец, заметив нас, – из-за ваших праздников страдает наш плотный храмовый график. Ёкаи – разрушители порядка! И губители внутренней дисциплины…и наружной тоже.

Мы подходим ближе. И теперь все наши немногочисленные гости устремляют взгляды на нас. Я заговариваю первая:

– Мы благодарим каждого из присутствующих за всё. Особенно вас, Великий жрец, – я прикладываю руку к груди и почтительно кланяюсь Айрону. – Надеюсь, что вы испытаете счастье, подобное нашему, в самом ближайшем будущем. Небеса да вознаградят вас за ваши поступки и чудесный характер.

– За характер — особенно, – вклинился в пожелания мой муж.

Красноволосый Шиарей, муж Лины, щёлкнул чёрным хвостом и расхохотался. И мне подумалось, что если б он сидел ближе к жрецу – сейчас потянулся бы и дружески хлопнул Айрона по плечу.

Жрец бы в ответ изобразил, как он глубоко оскорблён и обязательно начал бы что-то надменно цедить. А так… он ограничился только привычным закатыванием глаз.