Фальшивая истинная для Злого Ёкая

Глава 6

Боль ошпарила горло Азарея внезапно.

Только что он поднёс к губам золотую чашу, поданную одной из служанок. Это был прохладный, дурманяще пахнущий миндалём и специями напиток из особых запасов дворца.

Глоток…

А спустя удар сердца адский пожар охватил горло атана.

Яд! Редкий, изощрённый яд — тот самый, что мог проникнуть сквозь защиту высшего ёкая. Если бы Азарей выпил немного больше — то, возможно, упал бы замертво. Состав этого древнего яда был известен только змею-имуги.

— Кто?! Кто дал вам чашу?! — зарычал Азарей.

Лица служанок исказились ужасом

– Сейир! – завопили они в один голос. – Генерал Сейир!

Азарея накрыло гневом.

Предательство ощущалось как ледяной клинок, вонзённый между рёбер.

Сейир? Его правая рука? Его брат по оружию, которому он доверял свои слабости?

Боль в горле померкла перед невыносимой тяжестью, сдавившей грудь Азарея. Его сердце, и без того измученное клубящейся внутри тьмой, сжалось от боли и ярости.

"Почему?" – этот вопрос вырвался наружу хриплым, звериным рыком, прежде чем гнев – чёрный, неуправляемый – выплеснулся наружу. Магия, всегда послушная воле атана, взорвалась диким, слепым вихрем. Воздух загудел, каменные плиты под ногами затрещали.

И в тот же миг в дверном проёме возник серебристый силуэт имуги. Лицо Сейира было мертвенно-бледным, глаза — широко распахнутыми от непонимания и нарастающего ужаса.

– Атан! Я не… – успел вырваться хриплый шёпот генерала.

Но было поздно.

Чёрная волна гнева Азарея, слепая и всесокрушающая, накрыла Сейира. Раздался ужасающий, хлюпающий звук, с которым рвётся плоть. Когда магический вихрь стих, на мраморном полу перед троном остались лишь кровавые ошмётки и обрывки серебристой чешуи.

Звенящая, тяжёлая тишина повисла в зале, нарушаемая лишь сдавленными рыданиями служанок, прижавшихся лбами к холодному камню.

Азарей стоял у трона. Яд сжигал его горло. Чёрные зигзаги на его лице пылали угольной чернотой, а в рубиновых глазах не осталось ни намёка на золотые искры, ни следа разума – только пустота подступающего безумия и неутолимая боль предательства.

Это было началом. Началом конца. Началом кошмара, который поглотит всё…

“Кровавые слёзы любви над Хааки”

Автор неизвестен, мрр

Ами

Текст померк перед глазами.

Магия ли господина Миуки, или волнение — но я вдруг отчётливо вспомнила момент казни Сейира за то, чего он не делал.(И никакое это не одно предложение!!! Всё было весьма подробно расписано. Но видимо эта жестокость слилась в моей памяти с тысячей других в том тексте. И я забыла с чего все началось! Но мудрый Миуки мне напомнил!)

Ужасная картина случившегося будто вживую пронеслась в памяти.

Я будто только что была там!

Кровь. Отчаяние. Крики.

И как я могла забыть подобный ужас?!

Должно быть, слишком скакала по страницам, отыскивая лишь то, что связано с сестрой. Но теперь вспомнила, что сначала Азарей обращался с Линари терпимо, но после предательства что-то в нём изменилось. Будто свет погас в его сердце, сменившись абсолютной беспроглядной тьмой.

И времени до страшного мига осталось мало.

Я бежала по блистающему золотом и белым камнем коридору.

Ноги подкашивались, лёгкие горели, сердце колотилось, готовое вырваться из груди. Четверть часа! Всего четверть часа!

Сейчас я хорошо помнила описание дворца и поэтому знала, где находятся комнаты Азарея. Мне то и дело встречались слуги — грозные синекожие ёкаи. Я боялась, что они остановят меня и вернут в мои комнаты, но их взгляд скользил по золотому браслету, сиявшему на моём плече, и они отступали, делая низкий, почтительный поклон.

— Отмечена господином атаном, — доносились до меня их тихие учтивые голоса.

Не знаю, что именно значил этот браслет — но сейчас он мне очень помогал — был моим пропуском и щитом.

За поворотом коридора я едва не врезалась в трёх служанок, торжественно несущих яства.

Это были ёкайки — те самые, кого я уже встречала.

Стройные, высокие, в одинаковых ало-чёрных кимоно. С небольшими изогнутыми рожками на лбу.

Они несли подносы с яствами: прозрачные ломтики неведомой рыбы, мерцающей радугой; фрукты, похожие на застывшие капли крови; крошечные пирожные, усыпанные золотой пылью. И в центре этого изобилия, на отдельном маленьком подносе из чёрного дерева, выделяясь ослепительным блеском, стояла она. Золотая чаша.

Она была очень искусной работы — с проступающими силуэтами драконов, обвивающих её выпуклые бока. Внутри — густая, темно-рубиновая жидкость, сладко пахнущая миндалём и чем-то ещё, терпким, чужим.

— Опять ты, человечка, — лица девушек исказились гримасой презрения и раздражения, когда они узнали меня. Особенно та, что несла роковую чашу. Её синие, тонко изогнутые рожки, казалось, дрогнули от негодования.

Дочь влиятельного советника, – пронеслось в голове как озарение. В пророческой книге мельком упоминалась её семья, замешанная в интригах.

Она. Это она подстроила всё.

Она дала яд, она научила служанок винить Сейира.

Конечно, она не смогла бы погубить атана, но не в этом была её цель. Она желала избавиться от генерала, который вечно мешал её планам.

– Что ты здесь вынюхиваешь? – её голос, шипящий и высокомерный, разрезал воздух как лезвие. Она нарочито медленно оглядела моё запыхавшееся лицо, скользнула взглядом к браслету. И в её глазах мелькнула зависть и злость. – Что ты тут разгуливаешь одна, как заблудшая бродяжка? Неужели уже надоела нашему господину?

Меня её слова никак не задели. Взгляд вернулся к чаше.

Первый порыв был — толкнуть её, чтобы опасный яд разлился по полу, а не по горлу Азарея. Но я сжала кулаки. Сдержала себя. Потому что злодейка попытается навредить снова — только я не буду знать когда и где.

Начать кричать, что там яд — тоже нельзя. Ведь служанки заявят, что чашу дал Сейир. Истинная виновница уйдёт в тень, а семена предательства и гнева будут посеяны в душе Азарея.

Надо иначе. Но как? И времени думать нет… Двери в зал атана виднелись в конце коридора – массивные, чёрные, резные, с изображениями сражающихся тигров.

У них стояла охрана – два огромных ёкая с копьями, чьи рога напоминали ветви старых дубов.

Ладно… буду импровизировать.

Вдохнув полной грудью, я как могла мило улыбнулась ёкайкам..

— Раз вам так нестерпимо любопытно узнать, насколько я "надоела" атану, то давайте спросим его самого. Он, я уверена, с радостью удовлетворит ваше любопытство. Лично. Вы же сейчас как раз к нему? — мой голос прозвучал на удивление спокойно, даже с лёгкой, вызывающей ноткой.

Глаза дочери советника расширились, а потом эта злодейка скривила рот, будто от привкуса горечи. Остальные девушки переглянулись, явно раздражённые моей наглостью.

На нас уже начали поглядывать стоящие неподалёку стражники. И ёкайкам пришлось направиться дальше. Они возмущённо посматривали, как я уверенно шла следом.

Вскоре мы подошли к чёрным резным дверям, ведущим в комнаты Азарея. С двух сторон от них несли службу охранники-великаны. Они смотрели на нас сверху вниз. Рогатые, с синей кожей, они сжимали в бугрящихся мышцами руках тяжёлые на вид копья…

– Тебе дальше нельзя, чужачка! – выпалила ёкайка с чашей, обернувшись на меня. Её голос дрогнул от злости. И поняв, что я не собираюсь уходить, она призывно посмотрела на стражей, явно желая, чтобы они объяснили “наглой человечке”, где её место.

Один из них, тот, что повыше и с более массивными рогами, медленно перевёл взгляд с её разгневанного лица на меня. Скользнул по моему лицу, одежде и… остановились на золотом браслете на моём плече.

— Деве дозволено входить в покои атана, – пробасил стражник, качнув рогатой головой.

— Почему?! — возмутилась злодейка.

— Дева отмечена господином.

Она хотела начать спорить, в следующий миг массивные чёрные створки начали медленно отворяться, открывая вид на огромный, светлый зал… невероятной красоты!

У меня аж дыхание перехватило.

Пол – отполированный белоснежный мрамор с золотыми прожилками, блестящий, как зеркало. Стены украшали панели из тёмного, почти чёрного дерева, инкрустированные причудливыми узорами из чистого золота – переплетающиеся драконы, цветущие лотосы, падающие звёзды.

До меня долетала невесомая сладость благовоний, дымка которых клубилась в высоких бронзовых курильницах, стоящих по углам. На небольшом возвышении посреди роскошных подушек из алого и золотого шёлка расслабленно восседал Азарей. С двух сторон от него замерли двое синекожих стражей в латах. А за спиной атана стояли две стройные девушки-ёкайки с огромными опахалами из перьев невиданной птицы.

Опахала колыхались плавно, гипнотически, лишь лёгкий шелест нарушал торжественную тишину.

Азарей выглядел вполне довольным жизнью, его поза говорила о душевном спокойствии. Но вскоре всё будет разрушено. Едва только яд коснётся губ Азарея и…

Ох, я не могу этого допустить! Вот только… я всё ещё не придумала, как предотвратить худшее!

Моё сердце колотилось так громко, что казалось, эхо разносится по мраморному залу. Переступив порог вслед за процессией служанок, я честно старалась не пялиться на Азарея, но взгляд то и дело тянулся к нему, как намагниченный.

Чёрное кимоно выделяло его широкоплечую фигуру. Лицо было по-прежнему в тёмных зигзагах, хотя и не таких чёрных как раньше и…

И тут внезапно наши взгляды встретились.

Тёмные брови высшего ёкая Азарея чуть приподнялись. Он явно не ожидал меня здесь увидеть. И тут же взгляд алых с золотым глаз стал оценивающим, прожигающим. Его хвост шевельнулся, изогнулся вопросительной дугой.

“Что ты здесь делаешь, человечка?” – будто спрашивал атан. От этого безмолвного вопроса по спине пробежали тревожные мурашки. Как мне объяснить? Что сказать?

Приблизившись, три ёкайки склонили головы — синхронно и плавно, будто в танце. Я поспешила последовать их примеру. В голове продолжали крутиться мысли о том, как предотвратить ужасное будущее.

Чаша с ядом была так близко! Но… как вывести злодейку на чистую воду? Как обезопасить Сейира? И тут одна идея вспыхнула в голове.

– Господин Атан, – тем временем зазвучал чистый переливчатый голос дочери советника. – Пусть солнце Йомнара всегда освещает ваш путь сиянием победы, а ночь дарует покой, достойный вашего величия.

Азарей отстранённо кивнул.

Его внимание всё ещё было приковано ко мне.

Ощущение его взгляда было физическим – как прикосновение раскалённого металла. С тем лишь отличием, что не было боли.

Другие две девушки, не теряя времени, разложили перед атаном чёрный столик из тёмного дерева и начали расставлять яства. Рыба, фрукты, пирожные... А дочь советника с грацией и торжественностью шагнула вперёд, готовая вручить атану злополучную золотую чашу.

Рубиновая жидкость внутри слабо колыхалась.

Моё сердце в груди забилось, как пойманная птица.

Сейчас или никогда!

Я сделала шаг вперёд — прямо к атану.

Снова поклонилась, на этот раз чуть глубже. Как не кланялась никогда и никому.

– Атан Азарей! – мой голос прозвучал громче, чем я ожидала. – Прошу дозволения обратиться к вам!

Тишина в зале стала гулкой. Даже опахала замерли на мгновение. Я чувствовала на себе взгляды стражей, служанок и особенно – той ёкайки, что замерла с чашей. Её ненависть была почти осязаемой. Но сильнее всего я ощущала на себе всепоглощающий, тяжёлый взгляд самого Азарея. Краем взгляда я видела, что его алый хвост замер, раздвоенный кончик нацелился в мою сторону.

Азарей медленно откинулся на подушки, его губы тронула едва заметная усмешка. В ней читалось любопытство и привычное превосходство.

– Наконец-то, – произнёс он, и его бархатистый голос, чуть хрипловатый и такой глубокий, заполнил пространство. – Ты выучила, как следует обращаться к господину. Говори, человечка Ами. Я слушаю.