Фальшивая истинная для Злого Ёкая

Глава 12

Ами

В панических мыслях я пропустила, как рычание волчиц-оками стихло. Осталось только уютное ласковое поскуливание волчат.

Мой белоснежный волчонок на прощание ткнувшись носом мне в руку и получив почёсывание за ушком, потрусил обратно – к волкам. Надо будет придумать ему имя… или, может, у него оно уже есть?

Я проводила весёлый белый хвостик взглядом… и только теперь увидела, что у моего волчонка есть мать – белая волчица с по-лисьи узкой хищной мордочкой. И волк-отец. И на этой поляне они самые огромные! А папа моего волчонка – не кто иной, как оками, на спине которого Азарей привёз меня на этот остров.

Хорошо, что родителей волчонка прежде было не видно, я никогда бы не осмелилась исполнить приказ Азарея и дотронуться до детёныша таких родителей. И не додумалась бы, что их сыночку может понадобиться помощь! Теперь мой волчонок восседал около родителей, вид у него был гордый и независимый. Словно он был доволен тем, что присмотрел себе смешную маленькую человечку – меня…

Он выбрал, а не я.

Не он – мой волк, а скорее я его человек…

Атан стоял у меня за спиной, и когда его хвост и руки крепче обняли мою талию – я лишь походя подумала, что это весьма органично и уютно… И меня смущают прикосновения атана намного меньше, чем должны бы.

– Тебе многому предстоит научиться, Ами, – хмыкнул Азарей мне на ухо, – Ты дрожишь. А волк смотрит на тебя покровительственно. Но мысль будто ты его питомец, а не наоборот, не должна бы закрепиться в разуме оками. Хотя… в твоём случае, если волк станет тебя оберегать, тебе же лучше. И всё же зверь должен правильно понимать иерархию… Мы над этим ещё поработаем. И как тебя угораздило выбрать именно этого? Хм… У тебя боевой нрав, верно, Ами? Ты ещё не показала мне и малой его части…

Азарей резко развернул меня в своих объятиях. Я ахнула. Упёрлась ладонями в мощную грудь атана. Его хвост соскользнул с моей талии и теперь деликатно придерживал моё запястье.

А глаза высшего ёкая горели. В них теперь стало так много золота, что алые вкрапления я могла угадать с трудом. Азарей вкрадчиво произнёс:

– …Но ты ведь покажешь мне то, что я жажду увидеть, человечка?

Глубокий жаркий голос. Ноты низкой вибрации отдались по всему моему телу. И до меня вдруг дошло, что я не понимаю, что атан сказал – я не слышала! Я слушала только глубокий красивый звук его хищного голоса.

– А… простите, атан… вы не могли бы повторить…

– Покажи себя мне во всей красе, моя человечка, – хрипло прошептал атан Азарей, притягивая меня одной рукой к себе.

– Что вы делаете, атан… – прошептали мои губы, но, клянусь, я не расслышала собственный голос.

В ушах от близости атана шумело. Моё лицо горело. Сердце отчаянно часто и тяжело ухало в груди. Невольно глубоко вдохнув притягательный запах тела ёкая, я поняла, что тону. И это осознание отозвалось жаркой пульсацией за лоном. Почему-то…

– Я сказал, моя человечка Ами, что оками-вожак не просто так тебя выбрал. Ты сильнее, чем кажешься. В тебе есть внутренний свет. Есть… страсть… так покажи мне её.

– Страсть?..

– Как ты побледнела, Ами… Ты всё ещё меня боишься.

– Н-нет… атан… это… это… должно быть, следствия болезни.

Я несла невесть что! Но ничего не могла поделать. Только моя ладонь зачем-то начала оглаживать мощную грудь ёкая, отчего золото в его глазах начало затапливать весь мой мир. Кажется, моя другая рука обнимала его за шею. Моё тело меня не слушалось. Оно творило не пойми что. Точно не то, что приказывал мой разум!

– Вкусная человечка… моя…– прохрипел атан мне в губы так, что неведомая болезненно-приятная судорога что-то скрутила у меня за лоном, – раз ты ещё больна, прими же лекарство…

Моё сердце, казалось, сейчас выскочит из груди. Оно словно избивало меня изнутри, силясь вырваться.

– Как прикажете, атан… – я будто добровольно сиганула в пропасть.

И моё глупое безвольное тело подалось вперёд.

Рука Азарея зарылась в волосы на моём затылке, другая обвила за талию. Ёкай оторвал меня от земли так, чтобы моё лицо было на уровне его лица.

Какой же он огромный… – произнесла я мысленно, то ли в восхищении, то ли в ужасе.

И всё.

Дальше мысли оборвались.

Потому что жадные горящие губы Азарея накрыли мои.

Лечение. Это лечение!!!

…Он пытал меня этим поцелуем. Нежно прикусывал то одну губу, то другую. Его язык входил в мой рот, а я несмело касалась его в ответ. Раскрывалась навстречу. Подчинялась его повелительной ласке.

Это лечение. Я лечусь… Только поэтому. Только…

Ах…

Этот стон… по всему выходило, что его издала я. Совершенно непотребный стон наслаждения сорвался с моих губ, и я осознала, что уже какое-то время крепко обнимаю за шею Азарея одной рукой, другой касаюсь его щёк, скул, соскальзываю на шею, на грудь… Точно пытаюсь запомнить, каков он на ощупь, чтоб узнать по прикосновению, если однажды ослепну.

Зачем я так делаю?!

Я не знаю!

Знаю только, что уже никак не влияю на происходящее.

А Азарей отреагировал на мой стон нежным протяжным рычанием мне в рот.

… И я вдруг поняла, что уже не повисаю на его шее.

Я лежу под ним.

На мягких душистых травах посреди поляны.

Азарей придавливает меня сверху мощным телом так деликатно. Его хвост крепко, но острожно обвивает мою талию. И моё верхнее кимоно распахнуто! А ещё, — рука Азарея поглаживает моё непристойно оголившееся бедро…

ЧТО?!

Я мычу в рот атану. Пытаюсь отстраниться.

Хотя веры в успех немного – его горячее возбуждённое достоинство недвусмысленно прижимается к моему бедру, натянув ткань одежды атана.

– Атан… – сбивчиво шепчу, кое-как прервав поцелуй, – умоляю вас, остановитесь… это… это… слишком для меня… я…

Его золотые глаза пылают.

Сейчас я вижу в них лишь несколько тонких алых прожилок.

Я этому рада, но…

Как он опасен. Как силён. Я раздразнила хищника. И золото в этих глазах подобно шторму…

Он не отпустит меня, нет.

Меня затянуло в смерч. И мне не вырваться. Силы неравны. Моя мольба остановиться – это для него просто смешно.

Сама виновата… сама…

Но неожиданно атан остановился… Будто мои слова имели для него значение.

И почему в его глазах нет гнева?

…Атан смотрит странно – если бы это был кто другой, я бы сказала, что этот взгляд ласковый. А тут я не знаю, что и думать.

– В Йомнар мы полетим лишь на закате, Ами, – говорит Азарей, одновременно освобождая меня от давления своего тела. Он просто заваливается на спину в душистые травы рядом со мной. С довольным, если не сказать, мечтательным видом закладывает руки за голову и смотрит в ясное небо, умиротворённо пощёлкивая раздвоенным кончиком алого хвоста.

– Как прикажете… – только и удаётся выдавить мне. Щёки буквально горят от стыда за моё поведение. Святые Небожители, да я же чуть ему не отдалась!!! У этого "лечения" явно есть побочные эффекты, уф…

Я кое-как пытаюсь отдышаться, стягиваю на ощупь распахнувшееся кимоно да так и оставляю руки лежать на груди. А хвост Азарея медленно заползает на меня и осторожно толкается под мою ладонь. Я начинаю гладить хвостик… От этого почему-то спокойнее. И кажется, что это благотворно действует и на меня, и на атана Азарея…

Мы немного полежали, глядя в небо, слушая журчание ручьёв неподалёку и пение неведомых мне птиц Йомнара.

Затем Азарей прервал молчание:

– Чем хочешь заняться до заката, моя Ами? – мурлыкнул он.

Ого, кажется, тема страстных неожиданных поцелуев закрыта. Не похоже, что атан собирался к чему-либо меня принуждать. И ради справедливости, таких наклонностей я за суровым атаном не приметила.

– Ну… – я приподнялась на локтях и огляделась, – здесь столько редчайших растений, атан. Я бы что-то собрала… я…

– Тебя интересуют местные травы? Остров полнится редкостями…

Атан принялся флегматично перечислять местную растительность. И замолчал, лишь взглянув в мои округлившиеся от восторга глаза.

– Хочешь все эти травы, Ами?

– О да… – я присела на колени и сложила руки в молитвенном жесте, – хотя едва ли успею собрать до заката всё, что вы назвали. Это же. Это… мечта всей жизни…

Азарей хрипло рассмеялся.

– Нет нужды собирать. Они все твои. Я дарю тебе.

– Травы?

– Остров. Волчий остров, Ами. И всё, что на нём растёт.

Я застыла.

Что?! Я ослышалась? Дарит... остров? …нет, он наверное шутит. Или я что-то не так поняла?!

И пока у меня метались мысли, атан снял с мизинца левой руки тонкое колечко красного золота с печаткой в виде головы волка, взял меня за руку и молча надел на мой левый мизинец. Я не смела сопротивляться. Колечко тут же подстроилось под размер моего пальца и стало тёплым-тёплым. И лёгкая дрожь земли, которая хоть и уменьшилась с нашего прибытия, однако никак не исчезала окончательно – вдруг унялась. Всё затихло.

– Дарите… остров? – дрожащим голосом переспросила я, – но как можно… я не… н-нет.

– Молчать, – зарычал атан, и я аж дёрнулась, но в его рычании я не ощутила настоящей угрозы, да и золотые глаза смотрели весело, – это приказ. Остров твой. Владей. Тебе ясно, человечка?

Я часто закивала. В моей груди взрывались какие-то тёплые вспышки. Растекались по телу. Я сморгнула подступившие слёзы благодарности. Я даже не могла представить себе такого поворота событий!... Мне? Остров? Правда?!

Со всеми этими прекрасными травами!

Аж голова закружилась. Вот теперь я и правда будто в книгу попала. Ведь такого в жизни случиться не может, просто потому что… не может!

– Спасибо, атан Азарей, – выдохнула я.

Моя душа затрепетала. Её переполнила нежность.

Азарей оплёл меня хвостом и притянул к себе, и я осторожно прилегла на его плечо. Так лучше… так лучше… так он не видит моих слёз, которые всё же продолжают течь из уголков глаз и сбега́ть по вискам.

А потом я вдруг поддалась порыву и нежно коснулась губами щеки правителя Йомнара.

Он не шевелился. Не реагировал на мою нескладную порывистую благодарность.

Я вернулась на прежнее место. Моя щека вновь коснулась его горячего плеча. И так и осталась лежать. Пальцы Азарея невесомо поглаживали мою спину. Хвост по очереди оплетал то талию, то предплечье, то голень… словно проверяя не делась ли я куда.

Я не делась.

Я молча лежала среди душистых трав, в чистоте и свежести, на плече высшего ёкая и пыталась осмыслить произошедшее.

…Я готова была пересмотреть своё первоначальное представление о Йомнаре и его правителе.

Но следующая фраза Азарея заставила моё нутро замёрзнуть, а восторг — ухнуть в пропасть и разбиться насмерть о её дно:

– И впредь не перечь, когда делаю тебе подарки, человечка. Я Великий Атан, и одариваю своих женщин, как считаю нужным. Особенно таких полезных, как ты. Советую тебе такой полезной впредь и оставаться…

Я замерла.

Перестала дышать.

В груди будто крутанули раскалённым прутом. От чего это чувство? От "своих (видимо, многочисленных) женщин" атана? …или от его совета и впредь оставаться полезной.

Просто — больно.

Так больно — на неизведанном мною прежде уровне — как злое зеркальное отражение того, как за несколько минут до этого было хорошо…