Фальшивая истинная для Злого Ёкая

Глава 16

Ами

Руки Азарея были нежными, чуткими. Кто мог подумать, что атан Йомнара, этот злой ёкай – способен на подобную нежность? Я обнимала Азарея за шею, прижималась к нему так крепко, как могла. Мои грудь и живот плотно соприкасались с его мощным торсом.

Я обвивала атана ногами, его хвост удерживал меня, обвив мягкими кольцами за талию, одна рука атана поддерживала меня пониже спины. Другая ласково касалось щеки. Его пальцы то убирали прядь моих белоснежных волос за ухо, то ласково пробегались по скуле. И всё это не прерывая поцелуев – то стремительных и стихийных, то мягких, почти умоляющих.

Я таяла.

Мы целовались в купели, заполненной ароматной тёплой водой. То погружались под воду, то Азарей поднимал меня над её поверхностью почти полностью.

Я знала – он медлит нарочно. Знала, что атан хочет, чтобы я была готова к своему первому разу, как я слышала – обычно болезненному. Но как сказать ему, что я уже ничего не боюсь? Что давно готова к тому, что произойдёт? Что отчаянно желаю нашей близости?..

– Атан… – шепчу в его губы, и жар смущения окатывает мне щёки. Я ведь голая прижимаюсь к этому мужчине и ничего, а необходимость произнести какие-то слова внезапно – невыносимо смущает.

– Ами, – Азарей с неохотой позволяет мне прервать поцелуй, – зови меня по имени. И ещё…

Он по-прежнему удерживает меня одной рукой, а вторую раскрывает ладонью вверх. На ней из золотистых огоньков собирается и обретает плотность волчье кольцо-печать. То самое – кольцо хозяйки волчьего острова. Которое я утратила, когда перенеслась в руки ёкаек для подготовки к ритуалу.

Азарей уверенно возвращает кольцо на мой палец.

– Не теряй больше мой подарок, Ами. Я подарю тебе множество украшений. Но это кольцо всегда носи – это знак власти и моего высшего доверия. И позови с его помощью волка-оками, когда решишь, что готова… – Азарей нежно мурлычет мне в губы, и мы снова соединяемся в коротком нежном поцелуе. Я рада, что кольцо снова со мной. Остров, на котором рождаются грозовые волчата и растут редкие целебные травы – такой живой. Мне приятно чувствовать его через это кольцо. Счастливым потоком разливается по мне принятие такого подарка от моего первого и единственного…

Я успеваю только ахнуть. Азарей вдруг усаживает меня на бортик купели, а потом и вовсе заставляет мягко завалиться назад и лечь на спину.

А сам вдруг нависает надо мной. Осторожно накрывает моё тело сверху, пристраиваясь между моих разведённых бёдер.

Поцелуй атана на моих губах сменяется жаркой цепочкой поцелуев на шее, затем он переключается на вершину моей груди.

Невольно у меня вырывается тихий то ли вскрик, то ли всхлип. Касание губ ёкая к таким нежным местам – где никто меня прежде не трогал – просто шокирует! Удивление отдаётся жаркой волной где-то за лоном. Я чувствую, что отчаянно увлажнилась там, внизу... Я уже давно не маленькая. Я всё понимаю. Моё тело сгорает от желания. Я сгораю в руках Азарея…

А рот моего ёкая уже принялся ласкать мою вторую грудь.

Я невольно начинаю метаться от неведомой прежде меры удовольствия. Уже не заботясь о громких стонах, которые из меня рвутся. Но хвост Азарея – всё ещё держит мою талию крепкими, надёжными кольцами, ласково, но… не оставляя ни малейшего шанса сдвинуться. От ласк моего мужчины не сбежать. И мои губы сами складываются в улыбку от этой мысли.

А поцелуи Азарея уже двигаются ниже. По животу, к лону.

Я какие-то пару мгновений не понимаю, зачем Азарей спустился так низко, зачем укладывает мои бёдра на свои плечи. Он же должен меня взять, разве нет? А для этого его мужской орган должен…

Когда губы Азарея накрывают самое интимное моё место – между разведённых ног – я не вскрикиваю. Напротив. Я замолкаю, словно обмерла. Звуки ушли, я, кажется, забыла, как разговаривать... Как кричать!..

Лежу и смотрю в потолок, широко распахнутыми глазами, часто и тяжело дышу.

А язык моего ёкая делает первое движение.

Он проходится по таким чувствительным местам, о существовании которых я не подозревала. Находит жаркую, словно пульсирующую от острого удовольствия точку на моём теле – горячую горошинку чистой чувственной остроты – обводит языком, сдавливает, а затем нежно касается зубами. В этот момент моё тело словно пробивает молния.

Я бьюсь – волны жара неудержимыми пульсирующими вспышками расходятся от моего лона, прокатываются по всему телу до самых кончиков пальцев ног.

Меня бьёт в этих нездешних неведомых судорогах удовольствия. У меня словно какой-то приступ. Я словно больна…

И тело вновь пытается вырваться из сладостного капкана.

Но хвост и руки Азарея, уверенно лежат на моей талии и моих бёдрах. И шанса сбежать нет, как и прежде.

А рот Азарея продолжает творить с моим телом что-то непостижимое.

На пике самой мощной и самой сладкой судорожной волны ко мне возвращается голос: я кричу. И в этом звуке – столько женского счастья, удовольствия, облегчения и… благодарности.

…Я не была прежде с мужчиной, но это должно быть то самое удовольствие – и я чувствую, что, пройдя через пик, эта потрясающая волна счастья должна пойти на убыль, словно отлив. Но…

Азарей вдруг отстраняется.

Его губы и язык покидают меня. Но его мужской орган оказывается прижат ко мне между ног, в том месте, которое пылает и как будто незримо пульсирует.

– Теперь ты готова, моя Ами.

Азарей входит в меня осторожно. Дважды на миг замирает прежде чем войти на всю длину. Этот мужчина заполняет меня собой изнутри до предела. Такой большой. Но я не чувствую боли. Только непривычное, но приятное чувство растяжения.

Там внизу всё так влажно, может моё тело, разгорячённое ласками, просто позабыло, как воспринимать боль?

Не знаю.

И, кроме глубокой правильности и естественности происходящего, не чувствую вообще ничего.

Азарей дает мне привыкнуть, дожидается моего согласного кивка.

Наши руки сплетаются в замок так, что центры ладоней оказываются совмещены. Через них словно устремляется незримая тёплая волна. Азарей почти ложится на меня, распростёртую под ним на бортике купели. И тогда мой ёкай делает во мне первое уверенное движение.

Мир звенит.

Воздух напоен запахами. Азарея. Моим. Чем-то новым, чем мы стали вместе. Дым. Молодая гроза. Хвоя… мой Азарей…

Ёкай двигается во мне – сначала медленно, заставляя прочувствовать каждый миг. Вынуждая обхватить его собой изнутри. Заставляя трепетать от каждой вспышки, что рождается у меня за лоном, когда мужское естество Азарея касается чего-то в глубине меня. И эти вспышки не похожи на те острые, что заставлял меня испытать рот ёкая. Эти волны более глубокие, медленные, мягкие и… неумолимые.

Это новое. Что-то совсем новое в жизни, чего я не понимала прежде. Какая-то другая вселенная. И я учусь чувствовать по-новому, другими категориями. Азарей учит меня этому прямо сейчас. С каждым новым толчком во мне (которые становятся всё чаще и резче). С каждым невесомым, почти игривым укусом в шею(он не оставит ни царапины от клыков – он лишь ласково напомнит, что я – его).

И да – он прав! Тысячу раз прав!

Я – его.

Я сцепляюсь с ним во что-то единое всё крепче. Обнимаю мощный торс ёкая ногами. И он ускоряется во мне ещё сильнее…

Тело начинает отдаваться почти болезненной пульсацией, нарастающей с каждым вторжением Азарея. Пока наконец это напряжение не выплёскивается за край. Я выгибаюсь в мощной судороге невиданного чувственного наслаждения. Я сжимаю моего ёкая в себе отчаянно – так сильно, как только способно моё слабое человеческое тело. И как только я это делаю, Азарей со сдавленным рычанием вторгается в меня особенно мощно и быстро ещё несколько раз. А затем жарко изливается в меня.

Мой ёкай сгребает меня в объятия, и мы оба вновь оказываемся в купели.

Я верхом на моём ёкае. Азарей уходит со мной под воду, где мы сливаемся в проникновенном медленном поцелуе. И лишь когда вновь оказываемся на поверхности, мужской орган Азарея, ещё пульсирующий, словно нехотя покидает моё тело.

Азарей ложится спиной на специальное ложе, высеченное в камне купели. Располагает меня на своей груди. Так что мы оказываемся в воде лишь по пояс. Азарей меня обнимает. А я… просто лежу в его объятиях молча. Потрясённая открытием – что такое эта физическая любовь между мужчиной и женщиной!

– Отдохни, моя Ами, – ласково шепчет мне Азарей, поглаживая мои мокрые после погружения в купель волосы, – как только ты будешь готова, я снова возьму тебя… Мне всегда будет хотеться ещё твоей любви. Моя единственная… ты привыкнешь. Я всё сделаю, чтобы тебе было хорошо… Но спешить нельзя… ты человек, Ами… нужно время…

Под убаюкивающие речи, перемежающиеся с ласковым пощёлкиванием хвоста ёкая, я погружаюсь в дрёму.

Прихожу в себя уже в спальне Азарея.

На его ложе.

И словно в каком-то забытьи – отдаюсь ему снова. И ещё раз. И ещё…

Засыпаю окончательно в его жарких объятиях, когда за окном над Йомнаром уже занимается розовый рассвет.

А когда просыпаюсь – моего ёкая рядом не оказывается…

“Почему? Где он?” — ворочаются сонные после сна мысли.

И я вспоминаю, что в полудрёме слышала, как атан поднимается. Как целует меня и шепчет, что вернётся с самым лучшим подарком. Тем, что я по настоящему желаю.

Интересно… о чём это он?

Я тянусь в приятной истоме, а потом глупо улыбаюсь, глядя в богатый узорчатый потолок. От воспоминаний о том, что было ночью, мне хочется смущённо хихикать.

Сердце наполняет бархатное счастье. И даже капля сомнений (ведь я не его истинная) не может испортить это утро.

Вчера был безумный день! Я наломала дров… или, как сказал бы Миуки — шагнула в бурную реку. Но всё закончилось хорошо. Азарей не наказал меня. Наоборот, он был так нежен и так чуток, словно я правда важна для него. Он заставил меня поверить в это всей душой, каждой частичкой. Атан был искренен со мной. А я с ним.

Сейчас — всё, чего я желала — чтобы мой ёкай скорее пришёл и крепко обнял меня. И никакого подарка мне не нужно… лишь чтобы он был рядом.

А про истинность… Может, я просто уговорю его никогда не делать эту проверку? И тогда не будет преград. Мы останемся вместе и…

Мысли поскакали в будущее, где мне уже виделось, как мы с Азареем летим на грозовых волках, а потом целуемся на очередном летающем острове, и как двое… нет! трое наши хвостатых детишек играют на зелёной лужайке вместе с маленькими грозовыми волчатами.

Я уже и имена в уме дала — и детям. И волчатам. Но по какой-то причине, Азарей всё не возвращался в спальню.

…Сердце колет тревога.

Поднявшись, я беру белое кимоно с золотистой ажурной ширмы. Спешно запахиваюсь.

Не обращая внимания на накрытый здесь же на низком столике среди подушек завтрак – распахиваю ближайшую дверь – она ведёт из спальни Азарея в гостиную залу. Это просторное круглое помещение, украшенное золотыми гобеленами.

У дальних дверей беседуют два синекожих стража и… Сейир!

Он жив. Я невольно с облегчением выдыхаю. И одновременно стыд омывает меня изнутри терпкой волной. В своём счастье я совсем забыла про имуги. Он пытался помочь… хоть и по своему. Затащил меня в ту самую “бурную реку”... Благодаря этому мы сблизились с Азареем куда как быстрее.

И тут имуги оборачивается на меня, и я вижу, что следы недавнего боя почти зажили на мужественном лице генерала – а зелёные глаза Сейира смотрят виновато. Как будто он меня подвёл и сожалеет.

– Госпожа, – отвешивает мне лёгкий почтительный поклон Сейир, – атан Азарей убыл по неотложному делу. И распорядился насчёт надлежащей охраны и всех условий для своей… мианессы. Завтрак вам подан. Смежные купели в вашем распоряжении. Атан просил не покидать покоев до его возвращения… он готовит для вас подарок.

— А как ты сам? — я делаю к Сейиру шаг, и он как будто напрягается. Его хвост беспокойно скользит по полу кончиком.

Я тут же остановилась, увидев, как взгляд его змеиных глаз метнулся в сторону, избегая прямого контакта. Имуги выпрямился во весь свой внушительный рост, но в позе читалась скованность.

— Я в порядке, госссспожа, — ответил Сейир, чуть склонив голову, но затем вновь поднял взгляд на меня. Его зелёные глаза с вертикальными зрачками смотрели как будто виновато. — Раны заживают. Сссилы возвращаются.

— Азарей тебя не… — я запнулась, не в силах выговорить, но имуги понял с полуслова.

— Атан был милосссстив. Он знает, что я никогда не подверг бы вас опасности. Ему известно, что я вовлёк вас в ритуал, лишь чтобы пытаться вернуть долг жизни. Это была честная борьба, в которой я проиграл. И теперь, — Сейир вытянулся ещё прямее, — я буду сссслужить вам так же, как служу Азарею. Ибо вы — мианесса атана. И вы закрепили вашу ссссвязь перед лицом богов и небесного стража.

Его слова заставили моё сердце ёкнуть. “Мианесса”. Это звучало так… приятно. Но одновременно с тем напоминание о ритуале, который я пережила, болезненно царапнуло.

— Если бы я знала, что ты на самом деле предлагаешь, — вырвалось у меня с внезапной горечью, — я бы никогда не согласилась! Ни за что!

Мощный серебристый хвост имуги беспокойно собрался кольцами.

— Мне жжжжаль, госссспожа. Я не хотел расстраивать вас. Вы ничего не знали, и поэтому вся вина лежит на мне.

Я сохраняла на лице строгость, делая вид, что сержусь. Но внутри не было ни капли злости. Невозможно испытывать дурные эмоции, когда душа всё ещё поёт от счастья, а тело сладко ноет от воспоминаний о ласках Азарея. Так что я лишь чуть нахмурила брови для вида и сказала мягче:

— Я тебя прощаю, Сейир.

На обычно непроницаемом лице генерала мелькнула тень облегчения. Он почтительно склонил голову.

— Благодарю вассс, госпожа.

— А также, — важно добавила я, — с этого момента ты должен беречь себя. Я освобождаю тебя от долга. Ты больше мне ничего не должен. Лучшее, что ты можешь сделать — это верно служить атану. И не подвергать себя глупой опасности.

Сейир выпрямился, и его взгляд стал твёрдым и ясным, будто я сказала нечто невероятно серьёзное.

— Вы можете не ссссомневаться в моей преданности… И теперь я вижу, мудрые боги не ошиблись. Вы и правда — истинная атана.

…истинная атана.

Эти слова, окатили мою душу ледяной водой, на миг погасив её радостное сияние. Я потупила взгляд. Ведь истинная — вовсе не я.

Сейир нахмурился, видимо, заметив перемену в моём лице… но в этот момент раздался настойчивый стук в массивную дверь.

Один из синекожих стражей молча распахнул одну из тяжелых створок.

На пороге, беспокойно переминаясь с ноги на ногу, стоял уже знакомый старец-ёкай. Тот самый министр, чья дочь пыталась отравить напиток Азарея. Тот самый, который недавно валялся в ногах у моего екая, умоляя о пощаде для своего рода. Его длинная седая борода достигала середины живота, а рога изгибались на лбу дугами. Он нервно поглядывал то на Сейира, то на меня.

— Генерал… я по поводу моего прошения… — начал он.

Имуги Сейир развернулся к нему, его мощный змеиный хвост плавно скользнул по полу.

— Ваше прошение отклонено атаном, бывший минисссстр Гай. Можете обжаловать решение до заката, но… — Сейир понизил голос до угрожающего шипения, — я крайне не советую вам бесссспокоить атана с прошениями в ближайшие дни. Он занят.

— Конечно-конечно, я понимаю, — закивал старик, заламывая руки. Его взгляд снова метнулся на меня, в его старческих глазах я увидела странную жалость.

— Хорошего дня, госпожа, — поклонившись мне, Сейир плавно выплыл в коридор. Синекожие стражи пошире открыли для него двери.

Старик же, вместо того чтобы уйти, сделал нерешительный шаг в мою сторону. Ёкаи-стражи мгновенно насторожились, их руки легли на рукояти мечей.

Министр Гай низко склонился в почтительном поклоне.

— Атан ушёл за подарком для вас… Но у людей, юная виана, совсем другие понятия о подарках… Мне искренне жаль, госпожа… — произнёс он, и его шёпот был полон сочувствия. А потом он уже собирался уйти.

Ледяная рука сжала моё сердце.

— Подождите, — остановила я его.

Стража не спускала с нас глаз. Видимо, у них были инструкции – “голову с плеч всем, кто неправильно посмотрел на госпожу”.

— Всё в порядке, – я острожно улыбнулась синим рогатым ёкаям-стражникам, и снова обратилась к министру Гаю. – Объясните…

Старик поднял на меня свои маленькие, но цепкие глаза.

— Ох, не хочу портить сюрприз великого атана, — покачал головой старик. — Но у высших ёкаев голова врага — лучший подарок невесте. У людей иначе. Я сражался в человеческих землях ещё век назад и помню… Вам, госпожа, лучше бы подготовиться. Выпить успокоительный отвар. Чтобы не прогневать правителя… неправильной реакцией на его дар.

Я совершенно не понимала его слов.

— Какой дар? Какая ещё “неправильная реакция”? У меня нет врагов, министр!

Старик посмотрел на меня с бесконечной печалью.

— Ваша родня из мира, откуда атан забрал вас. Узы, что связывали ваше сердце со старым миром. В нашей культуре это всё — враги, помеха для новой истинной пары. Атан Азарей желает, чтобы ничто не удерживало ваше сердце в прошлом. Чтобы вы стали здесь полноправной госпожой без сожалений и тоски. И лучший подарок для невесты — это …головы тех, кто мог бы разлучить вас. Головы вашей прежней семьи. Умоляю вас, виана, — он снова отчаянно поклонился, — когда атан преподнесёт вам свой дар… изобразите, что вы счастливы и благодарны! Радуйтесь! Иначе… иначе нам всем несдобровать!

Министр ушёл с глубоким, возможно, слишком глубоким и подобострастным поклоном.

А я осталась стоять посреди роскошной залы. Звенящая тишина оглушила меня. В ушах шумело. Ноги стали ватными. Мир сузился до маленькой, невыносимо острой точки осознания.

Моё сердце, ещё минуту назад наполненное сладким счастьем, теперь замерло, превратившись в комок колотого льда.

Я была не в силах пошевелиться, ловя ртом воздух,.

Головы… моей прежней семьи…

Матушка. Лина. Её муж Шиарей. Их маленькие детишки…

Азарей собрался принести мне их головы?

Или старый министр соврал?

Он мог бы. Он всё же из семьи предателей. Я не верю ему. Не верю, что Азарей отправился убить кого-то из моих родных! Но всё же…

Если бы он соврал слишком прямо, то стражи бы его поправили, верно? Но они молчали!

А даже если министр соврал насчёт цели… Если Азарей правда ушёл в мой мир?! А теперь мне как будто кажется это возможным!

Значит — он увидит мою сестру Линари. Свою настоящую истинную. И всё поймёт. И тогда… украдёт сестру? Начнёт войну?

Я закусила губу.

Что делать? ЧТО ДЕЛАТЬ?!

Я вернулась в спальню, нервно оглядела себя в зеркало. Не сбежать же через окно в попытке остановить на полпути моего ёкая?!

А что, если он не в моём мире?! Или что, если я уже опоздала?!

Но бездействие – точно не выход.

Итак, какие у меня есть препятствия?

Самое очевидное – мне отсюда не выйти. У дверей стража. Окно покоев высоко. А я не умею летать. И вообще не знаю, правда ли Азарей в моём мире?!

А даже если так. Если удастся выйти из дворца, я всё равно не знаю, как попасть в мир людей.

А хотя…

Мой взгляд опустился на собственную руку… и остановился на кольце-печати хозяйки острова Оками. План родился сам собой.