Фальшивая истинная для Злого Ёкая

Глава 15

Ами

Сейир был здесь!

Он поднял на меня взгляд своих змеиных глаз. И кивнул мне, будто всё происходящее — наш с ним план. Будто мы договорились заранее — и теперь он просто выполняет свою часть сделки.

Он явно не сомневался в своей победе.

Внезапно тягучая песня ёкаек оборвалась на высокой ноте, и в наступившей тишине прозвучал низкий, протяжный звук рога.

Это был сигнал.

Воины бросились друг на друга.

Ёкай с бычьими рогами с рёвом замахнулся на своего врага с чешуйчатой кожей. Удар кулака прозвучал как удар топора по мясу. Противник отлетел, захлёбываясь кровью, и тут же его место заняли двое других.

Арена заполнилась криками, рёвом, хрустом ломающихся костей.

Песок быстро темнел, впитывая кровь, которая казалась чёрной в призрачном свете двух лун. Я зажмурилась, но тут же заставила себя открыть глаза. Я должна была видеть! Должна была знать, что происходит! И кто побеждает!

Ведь всё это происходило из-за меня! И по моей вине!

Мой взгляд сразу же выхватил высокую змеиную фигуру Сейира.

Он двигался с гибкой, смертоносной грацией. Его серебристый хвост сбивал противников с ног, обвивался вокруг конечностей, ломая их. Отбрасывал в сторону тех ёкаев, кто подбирался слишком близко.

Имуги был подобен смертельному вихрю.

Вот — огромный ёкай с рогами, похожими на ветви старого дуба — рванул на него. Сейир увернулся, но острый шип на наруче противника оцарапал ему плечо. Алая полоса выступила на бледной коже Сейира. Но он будто не заметив, в следующий миг хвостом отшвырнула врага прочь. Тот с грохотом влетел в стену. Посыпались камни. Взревела толпа.

Это был бойня! И я была в её центре — замерла на столбе, будто приговорённая. Я не могла ничего сделать. Только ждать результата! И надеяться, что Сейир победит, а после… вернёт меня к сестре и отпустит, как обещал.

Я метнула взгляд на балкон.

Азарей сидел неподвижно.

Его поза казалась расслабленной… Он смотрел на бойню с холодным, почти скучающим видом царственного хищника, наблюдающего за дракой шакалов. Но то была лишь видимость. Я могла рассмотреть как агрессивно алый хвост атана бил по воздуху. Как сжималась его могучая рука на подлокотнике трона, кроша его в пыль.

Мои глаза встретились с его… ледяными, беспощадными. Этот взгляд прожигал насквозь, смешивая во мне страх с горькой виной. Но я подавила это чувство. Сжала в линию дрожащие губы.

Выбор сделан. Я не собиралась жалеть! Даже если глупое сердце болело, ныло и пылало, будто его рвёт когтями дикий зверь.

Ветер трепал полы моего белого кимоно, дёргал распущенные волосы, прохладой кусал ноги и шею.

Я разрывалась между страхом за Сейира, ужасом перед Азареем и оцепенением от всего происходящего.

Рёв толпы нарастал, сливаясь в единый животный гул. Противников вокруг Сейира становилось всё меньше. Кто-то отползал, истекая кровью, кто-то, сражённый точным ударом, уже не поднимался. Сам имуги был ранен — глубокая царапина алела на его плече и боку, но, казалось, боль его не беспокоила.

И вот последний противник, могучий рогатый воин отступил, склонил голову, как бы давая знак, что принимает своё поражения. Сейир выпрямился, тяжело дыша. Его грудь вздымалась, кровь стекала по руке и капала на песок.

Он повернул ко мне своё бледное лицо. И улыбнулся уголками губ. Он победил! Ему осталось только снять меня со столба и…

Имуги скользнул в мою сторону.

И в этот момент шум толпы сменился оглушительным, испуганным ропотом.

С высокого балкона — вниз, на окровавленный песок — спрыгнул Азарей.

В стороны разошлись волны сокрушительной силы, вздымая вихри песка. Воздух затрещал, наполнившись запахом озона и грозовой магии.

Где-то высоко в небе, между двух лун, с сухим треском прошла багровая молния.

У меня перехватило дыхание.

Вспомнились слова служанок: “Великий Атан не может принять участие в ритуале. Или воспротивиться его результату. На то есть древний запрет!”

Сейир замер. Но не отступил. Его шипение прозвучало громко в наступившей гробовой тишине:

— Атан. Я победил. По всем зсссаконам Йомнара. Ами моя.

Лицо Азарея исказила такая первобытная ярость, что стало страшно.

— Не твоя, — его голос рокотал. Воздух исказился! И волна невидимой силы ударила в генерала имуги, отшвырнув его через всю арену. Он рухнул на песок, закашлявшись кровью.

— Нет! — вырвалось у меня.

Я не хотела чтобы Сейир пострадал!

Даже не взглянув на поверженного генерала, Азарей повернулся ко мне.

И пошёл. Каждый его шаг отдавался в сердце болезненным ударом.

В золотых глазах пылала ярость. Но ещё — там плескалась боль. Дикая, всепоглощающая.

— Моя Ами. — голос высшего ёкая сорвался на низкий, хриплый рык, полный отчаяния и вскипающей власти одновременно. — Твоё место рядом со мной.

Я дрожала. Я не могла вымолвить ни слова! Горло сжалось. В желудке стало холодно и пусто.

Я не могла. Ни убежать. Ни ответить.

Но когда Азарею оставалось до меня не более десятка шагов — пространство перед ним треснуло. Разошлось, будто по шву. Воздух бешено завихрился, почернел, и навстречу из пустоты выступило… нечто.

Жуткое тёмное существо!

Оно было похоже на самого Азарея — такие же мощные плечи, очертания тела, раздвоенный на кончике хвост. Но оно было больше. В три раза! И было соткано из чистой тьмы и багрового света.

Вместо глаз пылали два угля чистейшей ненависти.

Так вот он какой – демонический небесный страж.

Наказание за нарушение запрета!

Об этом предупреждали служанки!

Тени сгустились вокруг монстра, превратились в острые клинки.

Удар сердца! И чудовище понеслось на Азарея!

Он отбил клинки волной магии, и заблокировал выпад монстра, приняв его на вскинутую руку. Но удар был такой силы, что содрогнулась земля. Закричали ёкаи — зрители амфитеатра! Вскочив, они побежали прочь.

Больше не было песен. В сгустившейся тьме потерялись и две луны.

Азарей и тёмный демон двигались так быстро, что глаза не успевали следить — удавалось различить только вспышки света, силуэты тел, грохот и рёв.

Но вскоре я с ужасом разглядела, как на лице Азарея, на его мощной шее — снова проступают чёрные зигзаги. Его глаза, совсем недавно почти полностью золотые, снова начали заполняться алым огнём.

Моё сердце будто пронзил клинок!

Всё, что я с таким трудом исцелила, рушилось в это мгновение. Из-за меня. Всё это… всё, что происходит! Лишь из-за меня одной!

— Ами! — раздалось позади.

Обернувшись, я увидела Сейира.

Кровь застилала ему лицо, раны кровоточили, но он замер, едва заметно покачиваясь на мощном на хвосте. Стремительно приблизившись, он дёрнул невидимый мне механизм. Столб, к которому я была прикована, пополз вниз. И вскоре ловкие бледные пальцы имуги уже расстёгивали пряжки на моих запястьях.

— Надо уходить! Бысссстрее! — прошипел он, снимая меня с подножки. Ноги подкосились, и генерал подхватил меня.

— Но… Атан… — я прошептала, глядя на схватку. В этот миг Азарей получил страшный удар в грудь, из раны хлестнула тёмная кровь. Он отшатнулся, едва устояв на ногах, а теневое чудовище вновь с рёвом набросилось на него.

— К нему нельзя. — резко сказал Сейир, унося меня на своих руках к выходу с арены. — Не приближайся к атану. Этот бой лишь ему держать. Ты будешь свободна. Я дал тебе слово и держу его. Атан Азарей… Забудь его, человечка Ами.

….забудь его.

Сердце сжалось, в груди словно разверзлась пустота. Она пожирала, она морозила... Мысли пронеслись вихрем: его горячие руки на моей талии, что сводили с ума… его ярость и его боль… подаренный волчонок… жаркие поцелуи Азарея среди душистых полевых трав…его слова: “Ты моя”…

Если я уйду сейчас… я никогда его больше не увижу!

А хуже того… как закончится этот бой?!

Эти тёмные росчерки на его лице! Алые глаза!

И его движения, что становились медленнее, а атаки слабее!

Ему сейчас больно! А я….

Эта мысль была невыносимой. Страшнее любого ритуала, страшнее любого чудовища. Что-то во мне, глупое, неподконтрольное разуму, рвалось к нему.

— Сейир, отпусти! — я стала рваться из рук имуги так яростно, будто в меня саму вселился демон.

— Ами…

— Я должна помочь! Я смогу! Я знаю как! Немедленно ОТПУСТИ!!! — крикнула я. И генерал разжал объятия.

Я соскользнула на песок. И тут же вскочила, побежала, спотыкаясь о длинные полы кимоно — навстречу буре. Навстречу ему.

Азарей, отбиваясь от тени, увидел меня. Его алые глаза расширились, на их дне словно вспыхнуло золотое пламя.

— Ами… Ты?!...

В этот миг теневое чудовище воспользовалось замешательством ёкая и обрушило на него всю свою мощь.

— Сзади! — крикнула я.

Удар чёрных монструозных лап почти достиг цели, но Азарей успел развернуться и отбить атаку. Тело высшего ёкая содрогнулось от встреченного удара. А потом атан с силой оттолкнул монстра. Ударил молнией в чёрную грудь, откинув подальше. И сразу повернулся ко мне.

— Ами… — моё имя вырвалось из его горла рычанием.

Я больше не думала. Я подбежала к нему и… порывисто поцеловала в окровавленные, сбитые губы!

Азарей замер на мгновение.

А потом с глухим рыком, в котором была и ярость, и боль, и невероятная, жадная надежда, ответил на поцелуй. Мощные руки атана обхватили меня, прижимая к своей груди так крепко, что стало нечем дышать. Его губы были солёными от крови, но мне он казался сладко-острым, необходимым!

И хотя у меня закружилась голова, в разуме словно разрывались золотые искры чувственного восторга. Но это сейчас не к месту. Ведь я помнила цель.

Лечение!

Это ведь поможет?! Поцелуй…

В прошлый раз помог! Когда атан целовал меня — его темнота тоже уходила. И когда он спал со мной в одной постели, заключив в свои объятия, — я заметила, это тоже ему помогает. Каким-то образом моё присутствие помогало, даже без трав!

Зажмурившись, я собрала всю свою внутреннюю волю — желая помочь этому мужчине. Осознавая, что может быть ничего не получится! Может быть я снова мешаю! Может быть…

Я распахнула глаза и увидела, что чёрные зигзаги таяли, словно лёд под солнцем, уступая место чистой коже. Алый свет в глазах ёкая отступал, затопляемый ослепительным золотом.

Азарей оторвался от моих губ, его дыхание было тяжёлым и горячим. Он не отпускал меня, прижимая к себе одной рукой, а другую поднял вверх. Его хвост яростно взметнулся.

С неба ударила настоящая молния — ослепительно-белая.

Она пронзила теневое чудовище насквозь. Оно взвыло — бросилось к нам

Время словно замедлилось.

Небесный демон…(хотя что “небесного” в этой чёрной фигуре хвостатого ёкая?!) двигался будто муха, застывающая в янтарной древесной слезе.

Я всё ещё чувствовала поцелуй Азарея на своих губах. В реальности он уже прекратился – но словно разгорался на моих губах с новой силой – чувственным воспоминанием.

И я поняла, что проваливаюсь.

Будто моя душа стремится слиться с душой ёкая Азарея во что-то единое. Целостное. Словно два потока слились в один.

“Вот твоя бурная река, котлетка, – мурлыкнул голос господина Миуки в своём сознании. – Кажется, её воды перенесли тебя к нужному берегу, мрар…”

А потом этот голос стих.

А моя душа выплеснулась – срослась с намерением Азарея: создать небесный огонь, что сразит демона-стража. Сразит любого, кто встанет между нами…

Новая молния вспорола белым росчерком ночные небеса Йомнара.

И этот новый удар наших общих сил – прошил чёрное тело, не позволив стражу приблизиться.

Гигантская тень расплылась, потеряв чёткость, и теперь уже лишь отдалённо напоминала хвостатого ёкая. Она металась, но будто на стороне атана было само небо! Молнии били в чудище с силой, которую можно приписать лишь богам. Тёмные следы то и дело возникали на коже Азарея, но почти сразу исчезали, будто лишь одно моё присутствие заставляло хворь отступить.

И вот, монстр замер, испустил беззвучный вопль и рассы́пался на множество клочьев чёрного дыма.

Азарей тяжело дышал. Я прижималась к его мощной груди, слушала бешеный стук его сердца — или это стучало моё? Его тело было твёрдым и горячим, от него исходил знакомый запах дыма, грозы и чего-то неуловимого, что сводило с ума.

Страх куда-то ушёл.

Осталась только лёгкая дрожь и странное, щемящее чувство счастья, всё же приправленное щепоткой вины.

Я прошла через бушующую реку. И не утонула.

Знал ли Миуки, какой будет результат? Конечно, да.

…Но что, если я всё испортила своим импульсивным поступком? Приняла участь стать одной из женщин атана. Лишила себя шанса на свободу?

…Но если свобода была бы оплачена гибелью Азарея, его болью… моя душа бы этого не выдержала.

Я не могла поступить иначе.

И теперь пришёл миг расплаты. За попытку сбежать. И за то, что я вернулась.

Азарей смотрел на меня. Его золотые глаза пылали совсем близко.

И что в них горело?

Обещание наказания? Ужасающих мук? или… Или…

– Ами… – хрипло выдохнул Азарей мне в губы и тут же запечатал мой рот властным поцелуем. Часть меня хотела отдаться горячему потоку, целовать в ответ, прижиматься ближе. Но другая моя часть встрепенулась.

Я не хотела этого — так. Как будто теперь я вещь. Завоёванный трофей.

Я протестующе застонала: не так. Со мной надо не так, атан Азарей. Вы сейчас целуете меня как… хозяин.

На глаза набежали слёзы. Я больше не хотела молчать. Всё что мучило мою душу я собиралась прояснить прямо сейчас. Даже если мне страшно! Даже если я совершила ошибку! И теперь меня потряхивает от пережитого. Но я не буду вещью в длинном списке таких же женщин-вещей!

– Я вам желаю только добра, атан! – всхлипнула я, с силой оттолкнув Азарея, – но…

– Никаких “но”, Ами, – разъярённо прорычал высший ёкай, вновь привлекая меня к себе. – Ты моя. Перед ликом богов. Я сразился за тебя с ними! Какие ещё “но”?!

– Я не стану… – тихо, но решительно произнесла я. И голова закружилась от собственной безрассудной смелости.

– Кем? – зло процедил Азарей, опасно щёлкнув алым хвостом где-то очень близко.

– … одной из ваших… наложниц. Частью гарема. Я не стану…

– Какого ещё гарема? – процедил Азарей, вжимая меня в свою грудь, – ты моя истинная перед ликом богов. Моя избранница. Мианесса – моя единственная. Кроме моей единственной не будет никого больше…

Так гарема нет?

Я его единственная?!

— Только я? — прошептали мои губы.

— Только ты, — ответил Азарей. И снова запечатала мой рот поцелуем.

И я не выдержала.

Позволила ему целовать меня.

Отвечала.

Горячие слёзы текли – но я отвечала на ласки атана сквозь их поток.

От счастья, что он жив и здоров. От горя… что его единственная – это всё-таки не я. Я украла личность, выдала себя за другую. Я – фальшивая истинная, атан Азарей! Но у меня не достало духа об этом сказать. Не сейчас.

Меня подхватили на руки.

Меня понесли прочь с арены, не прекращая жарко и ласково целовать. Даже такой наивной и неопытной человечке, как я, было ясно: атан несёт меня в спальню. Чтобы там мною овладеть. И я… хочу этого. Отчаянно, горько, неистово. Теперь, когда я чуть его не потеряла. Когда на миг осознала, что не могу вынести мира, где Азарея нет. Я соглашусь на это и буду умирать от счастья, пока он берёт меня.

… Конечно, он в итоге узнает, что я самозванка – и это понимание тягучим холодом обдаёт мою грудь изнутри. Но я уже не могу остановиться.

Будь что будет.

Да простят меня небожители!

“Ами” – мне мерещилось, будто слышу голос атана в своих мыслях.

Я не поняла, как мы здесь оказались – не в покоях атана или моих, а в тех самых купелях, совсем одни. Как атан стянул с меня белоснежное ритуальное кимоно и нижнее платье. Как я оказалась абсолютно обнажённой в руках этого совершенного мужчины.

– Азарей, – с удовольствием прошептала его имя. Прокатала по языку терпкие благородные звуки, из которых оно составлено – лучшие звуки в мире! И я пропала – я потеряла в Йомнаре своё сердце, и с этим ничего не поделаешь.

И вот прижата, совсем голая, к обнажённому горячему торсу Азарея (на котором вместо ран, полученных меньше получаса назад, ощущаю лишь тонкие рубцы).

Мы по пояс в купели, в молочно-тёплой белёсой воде, пахнущей свежестью, грозой и дымом.

Я в руках атана, я чувствую его мужское желание.

И сознаюсь ему, но совсем не в том, в чём должна была:

– У меня прежде не было мужчины, Азарей… Так вышло…

Он смотрит ласково. Не спрашивает, как так могло случиться, что я, замужняя по легенде женщина, всё ещё невинна. Только новая волна нежности затапливает его золотистые глаза. Я позволяю себе протянуть руку к его по-мужски красивому лицу, убрать алую прядь.

Ощущаю, как хвост Азарея нежно накручивается на мою талию – так осторожно, что его прикосновения почти неотличимы от тёплой воды в купели.

– Я счастлив это услышать, Ами, – выдыхает мне в лицо Азарей, – хотя ты не потеряла бы в моих глазах своей безупречности и в ином случае. Но взять невинность своей мианессы — честь для высшего ёкая. Я — твой первый и единственный Ами.

Слеза сорвалась, прочертила жаркую дорожку по моей щеке против воли. Да. Ты — мой первый и единственный, атан Азарей. Но я не твоя единственная. Я просто лгунья.

А потом он снова припал своими губами к моим. Нежно, трепетно. Поцелуй углубился деликатно, но неизбежно. Этот мужчина был скорее стихийным явлением, чем человеком, или даже ёкаем. Был бурей, что отрывала меня от земли. Был бурными водами, в которых я тонула…

И очень скоро у меня осталось лишь смутное воспоминание о том, что была какая-то мысль-заноза. Что-то, в чём я должна бы сознаться.

А потом и это воспоминание развеялось.

Остались только я и Азарей.