Хрупкое убежище

19

Роудс

— Это просто смешно, — не выдержала я, глядя на то, как по полу гостиной раскидывали спальники.

Фэллон обняла меня за талию и крепко сжала.

— Либо так, либо мама переселит тебя к себе с Лолли.

Я тут же закрыла рот. К счастью, мне удалось уговорить Нору, Лолли и Арден разойтись по домам — правда, только после того, как Трейс и Шеп пообещали остаться.

— Смирись, Ро, — сказал Трейс, в упор глядя на меня.

— А как же Кили? — возразила я. — Вряд ли ее нянечка хочет сидеть всю ночь.

Он покачал головой:

— Она на ночевке.

Я обреченно вздохнула:

— Этот пол ужасно неудобный.

— Тогда сходи, посмотри, чего там Шеп так долго с надувными матрасами, — пробурчал Трейс.

Я шумно выдохнула, высвободилась из объятий Фэллон и направилась к входной двери. Пожарная команда уже уехала, но криминалисты все еще работали. К тому моменту, как Шеп съездил за походным снаряжением, а остальные разъехались, уже было почти пять утра. Засыпать в такой обстановке не имело смысла.

Открыв дверь, я остановилась: Шеп и Энсон стояли на крыльце, переговариваясь полушепотом. При моём появлении голова Энсона дернулась вверх. Я сглотнула:

— Все в порядке? Я думала, ты уехал еще час назад.

Шеп провел рукой по лицу:

— Просто обсуждаем план на завтра. Нужно перебросить бригаду на другой объект на день.

Черт. Это рушило не только мою жизнь. Надо было помнить и об этом.

— Извини, Шеп.

Он подошел ко мне с двумя матрасами под одной рукой. Второй рукой притянул меня к себе, в пол-объятие:

— Это не твоя вина.

Я прижалась к его боку:

— Я бы с удовольствием врезала тому, кто все это устроил.

Шеп усмехнулся, но радости в этом не было:

— Думаю, это более чем справедливо.

Энсон наблюдал за нами в свете фонаря на крыльце:

— Осторожнее. Это не тот человек, с которым стоит связываться.

В его голосе слышалась тревога, как будто он заботился обо мне больше, чем хотел бы показать. Или мне просто хотелось так думать.

— Я буду осторожна. Да и не думаю, что кто-то прорвется сквозь мою охрану.

— Трое охранников, — раздался голос из темноты. Кай в мотоциклетных ботинках вышел на дорожку к гостевому домику. Даже при тусклом свете я заметила, что он бледнее обычного, а лоб прорезали морщины тревоги. — Извини. У меня был выключен звук на телефоне. Я только что увидел все сообщения и звонки. Ты в порядке?

Он не кинулся меня обнимать — это было не в его стиле. Но в глазах читалась настоящая забота. Меня мучила вина. У каждого из этой моей второй семьи были свои шрамы, а теперь я своими проблемами только подлила масла в огонь.

Я натянуто улыбнулась:

— Ну, Лолли пыталась меня накачать травкой, чтобы помочь, так что все не так уж плохо.

Уголки губ Кая даже не дернулись:

— Ро.

Я вздохнула:

— Я в порядке. Правда. Но Фэллон переживала, что ты не отвечаешь. Позвони ей, скажи, что все нормально.

Кай выругался вполголоса:

— Да.

Он зашел в дом, не сказав Энсону ни слова. Это не было грубостью — его мысли были где-то далеко.

Энсон прокашлялся:

— Я поеду. — Он взглянул на Шепа. — Завтра свяжемся.

Шеп кивнул:

— Спасибо тебе. Правда, очень выручил.

В его голосе прозвучало что-то странное. Какой-то вес в словах, который я не могла понять. Хотя, если честно, я и так не понимала, зачем Шеп вообще позвал Энсона этой ночью — чем он мог помочь?

Энсон лишь кивнул, а потом перевел взгляд на меня. Я замерла. Его взгляд скользнул по мне, будто проверяя — цела ли я, все ли в порядке.

— Береги себя, Безрассудная, — процедил он.

Я только кивнула — голос меня подвел. Но Энсон не стал дожидаться ответа, просто пошел к своей машине.

Шеп сжал мое плечо, а потом отпустил:

— Что у вас с ним вообще происходит? Я не пойму, вы до сих пор друг друга терпеть не можете или это какая-то странная дружба?

Я поморщилась. Не уверена, что Шепу стоило знать, о чем мы с Энсоном говорили ранее. Поэтому сказала уклончиво:

— Думаю, мы просто понимаем друг друга.

Шеп насторожился, глядя мне в лицо:

— В каком смысле?

Я переступила с ноги на ногу:

— Он не рассказывал мне, что с ним случилось, но я знаю — он потерял кого-то. Он понимает, через что я прошла. Некоторые вещи тяжело произнести вслух. Он по-прежнему тот еще придурок, но теперь я хотя бы понимаю его.

В лице Шепа проступила тревога:

— Просто будь осторожна. — Он сжал челюсть. — То дерьмо, с которым сталкивался Энсон… Оно темное. Темнее всего, что мы видели. Я не хочу, чтобы оно затянуло и тебя.

У меня внутри все сжалось. Учитывая то, через что прошли мы с братьями и сестрами, я считала, что видела уже самое худшее. А что может быть темнее этого?

***

— Нет, нам нужна нутелла и ягоды! — голос пронзил мое затуманенное утро сознание.

— Лолли, — зашипела Нора. — Взбитых сливок достаточно.

— У девочки чуть не сожгли дом, у нее какой-то жуткий сталкер. Думаю, она заслужила немного шоколада, — парировала Лолли.

Рядом со мной раздался стон, и локоть Фэллон врезался мне в живот.

Я сдавленно выдохнула, переворачиваясь на спину:

— Я слишком стара для этого.

— Извини, — пробормотала она, пытаясь сесть. — Тебе нужен побольше диван.

— Я не планировала ночевки в двадцать семь лет, — буркнула я.

Фэллон приподняла бровь:

— Думаю, тебе стоило бы устраивать ночевки другого плана — для взрослых.

Я метнула на нее злой взгляд:

— Сама бы на свидание сходила. Когда ты в последний раз на нем была?

Она тут же закрыла рот.

— Вот и я о том же. — Я потерла лицо. Глаза жгло, будто их всю ночь поливали кислотой. Хотя на самом деле я почти не спала. Я глянула на часы — восемь пятнадцать.

Из кухни донесся звон кастрюль.

— Тише! — шикнула Нора.

— Уже поздно. Проснулись все в радиусе пяти километров, — отозвался Кай.

Лолли хихикнула:

— Извините. Зато у нас есть вафли.

Я не удержалась и улыбнулась. Боже, какая же у меня замечательная семья.

Сбросив с себя одеяло, я села и натянула тапочки. Переодеваться не стала, просто быстро забежала в ванную почистить зубы. Когда я вышла в гостиную, по коридору бежала Кили.

Она влетела в меня, глядя снизу вверх с укором в глазах:

— Ты устроила ночевку без меня?!

— Это было не запланировано. Честно.

Кили продолжала смотреть, решая, вру ли я.

— Ну тогда ты обязана устроить еще одну, чтобы я пришла.

Я усмехнулась:

— Договорились. А пока могу загладить вину вафлями.

— С нутеллой! — крикнула Лолли из кухни.

— Да! — обрадовалась Кили и умчалась туда.

— Черт, — пробормотала Лолли. — Забыла посыпку в машине.

— Нам не нужны посыпки, — возразила Нора.

— Еще как нужны! Там единороги, — не сдавалась Лолли, прошествовав мимо меня и Трейса.

Кай потянулся, вставая с дивана, татуировки мелькнули из-под футболки:

— Тебе бы диван получше, Ро. Этот — комок дерьма.

— Следи за языком! — крикнула Нора.

— Мне такой и нужен, чтобы отпугивать ночных гостей, — парировала я.

Кай ухмыльнулся:

— Хорошо, что я спал и на похуже.

— Не сомневаюсь, — буркнула Фэллон.

Сказать, что у Кая в школе был бунтарский характер — значит ничего не сказать. По словам Норы, он добавил ей седых волос больше, чем все остальные дети вместе взятые.

Кай взглянул на Фэллон, нахмурившись:

— Что случилось?

Она прикусила губу:

— Ты не отвечал на звонки. Ты всегда отвечаешь. Я волновалась.

Он всегда отвечал ей. У них с Фэллон была особая связь, какой не было ни у кого из нас. Он держал остальных на расстоянии, но для неё дверь всегда оставалась открытой.

Кай поморщился:

— Прости. Забыл, что звук был выключен.

Она долго смотрела на него, на лице скользнула тень обиды, прежде чем она отвернулась, чтобы помочь Норе с вафлями.

Рука легла мне на плечо, и я подняла глаза, встречаясь с зеленым взглядом Трейса:

— Держишься?

— Если не считать внутреннего кровоизлияния от ночи рядом с Фэллон — отлично.

Трейс хмыкнул, морщинки у глаз углубились:

— Она маленькая и тихая, но на самом деле опасная.

— И правда. — Я изучающе посмотрела на него, подбирая слова. — Что-нибудь новое?

Веселье в его лице исчезло:

— Пока рано. Нужно провести кучу тестов, а это не быстро. Но я задействовал свои связи в лаборатории — надеюсь, вас пропустят без очереди.

— Тебе не обязательно было…

Трейс сжал мне плечо:

— Ро. Ты важна. Ты была важна еще тогда, когда была просто приставучей подружкой Фэллон. Но ты моя сестра во всех смыслах. Я для тебя что угодно сделаю.

У меня перехватило горло. Я обняла его, крепко прижавшись:

— Если ты доведешь меня до слез перед завтраком — я обижусь.

Трейс сдержал смех:

— Бережемся от голодной ярости.

— Кто-нибудь, накормите ее срочно! — крикнул Шеп, передавая тарелки Кили и Арден. — А то без глаза останусь.

— Замолчи, — заорала я.

— Смотрите, кого я привела, — раздался голос Лолли у двери с озорными нотками.

Я выглянула из-за Трейса и увидела Энсона, которого моя восьмидесятитрехлетняя бабушка тащила за собой как на поводке. Глаза у него были комично расширены, он окинул взглядом всю эту толпу.

Кили взобралась на табурет у стойки, чтобы разглядеть его получше:

— Ты новый парень моей супербабушки?

Кай поперхнулся апельсиновым соком, Нора издала сдавленный звук. Фэллон прикрыла рот, чтобы не расхохотаться, а Шеп фыркнул, глядя на них:

— Вот это улов, Э.

Щеки Энсона залились краской, а Лолли захохотала и похлопала его по груди:

— Не уверена, что справлюсь с таким. — Она подмигнула. — Но попробовала бы с удовольствием.

— Кто-нибудь, отбелите мой мозг, — простонал Трейс.

Лолли шлепнула его по голове:

— Не умничай, мальчик.

Мы выстроились в хаотичную очередь за завтраком. Братья и сестры вовсю подкалывали Энсона, но вскоре увлеклись угощением, которое приготовили Нора и Лолли: вафли со всеми возможными добавками — черникой, малиной, клубникой, нутеллой, взбитыми сливками, посыпками, кленовым и ежевичным сиропом. А еще — бекон и сосиски.

Мы расселись по всему пространству, занимая каждый уголок. В комнате гудели сразу несколько разговоров, полных смеха и суеты. Но я все время ловила взглядом одного человека.

Энсон стоял в сторонке, поставив тарелку на край кухонного острова. Он наблюдал за происходящим, как за фильмом. Но с каждой минутой в его глазах сгущались тени.

В голове эхом звучали слова Шепа: «То, через что прошел Энсон… Это тьма. Темнее всего, что мы видели».

Энсон бесшумно поставил свою тарелку в раковину и скользнул по коридору. Никто, похоже, не заметил его ухода — словно он умел растворяться в воздухе. Но я видела.

Я поднялась на ноги, пошла за ним по коридору. Быстро надела обувь и вышла на улицу, в солнечное утро.

Энсон уже дошел до середины двора, и мне пришлось перейти на бег, чтобы догнать его.

— Энсон! — окликнула я.

Его плечи напряглись, но он замедлил шаг и повернулся ко мне лицом.

Я остановилась прямо перед ним. Ничего не сказала — просто вглядывалась в его лицо, пытаясь разглядеть те тайны, что он так глубоко спрятал.

Грубый голос Энсона прорезал утреннюю тишину, не вписываясь в солнечный свет:

— Тебе лучше вернуться к своей семье.

Я нахмурилась:

— Тебе больно.

Он открыл рот, будто собираясь возразить, но тут же закрыл его, переводя взгляд на горы:

— Мне всегда больно. Я привык.

Я протянула руку, мои пальцы обхватили его. Подушечки ощутили неровности мозолей, возможно — рубцов. Энсон вздрогнул от неожиданного прикосновения, но я не отпустила. Когда его в последний раз касались просто по-доброму? Я даже не хотела знать ответ.

Я подняла глаза в его бездонные, завораживающие глаза:

— Ты не должен нести это в одиночку.

У него дернулась мышца на щеке:

— В одиночестве хотя бы не пачкаешь этим других.