Хрупкое убежище

24

Энсон

Моя машина снова подпрыгнула на выбоине, и я выругался — на эти проклятые ямы, которые до сих пор не заделали, хотя Шеп уже звонил нашему человеку, который обычно ровняет гравийку; на свою машину, которая, несмотря на то, что ей всего год, не могла справляться с этим лучше; и, больше всего, на самого себя.

Потому что я снова ехал к дому Ро, хотя весь день работал на другом участке. Хотя это было последнее место, куда мне следовало бы ехать. Но я был слаб, когда дело касалось ее. Может, ее безрассудство на меня заразно.

Когда я подъехал к гостевому домику, Ро уже стояла снаружи — в этих чертовых шортах и в ковбойских сапогах, усеянных цветочками. Она наклонилась, выставив идеальную задницу вверх, пытаясь поднять Бисквита.

Я притормозил рядом с ее внедорожником и выбрался из машины.

— Слава богу! — тяжело выдохнула Ро. — Поможешь, пожалуйста?

— А что тут происходит? — спросил я, уголки губ дернулись.

— Не смейся! — прорычала Ро, снова пытаясь поднять Бисквита. — Уже полчаса пытаюсь запихнуть его в машину. Мы опаздываем к ветеринару.

Я наблюдал, как Бисквит обмяк в ее руках, когда она пыталась его поднять.

— Я сам видел, как ты закидываешь его в машину не меньше десятка раз. Он обычно сам прыгает.

Ро метнула в меня убийственный взгляд.

— Он будто чувствует. Я даже слова на букву «В» не произносила, а как только мы вышли на улицу, он не подошел к машине ближе, чем на три метра.

Смех вырвался из меня — хриплый, как будто я давно этого не делал. Но, черт возьми, как же хорошо это было.

Ро выпрямилась, ее выражение смягчилось.

— Тебе идет смех, Хант.

Смех стих, но жар, который он вызвал, остался, пока я смотрел на нее.

Она махнула мне рукой.

— Если ты поднимешь его сзади, а я спереди — сможем закинуть его в салон. Он тяжелее, чем кажется.

Я подошел к псу, который все еще валялся на земле и глядел на меня взглядом: «Только через мой труп».

— А как ты его потом из машины вытаскивать будешь у ветеринара?

Ро сложила руки под подбородком и умоляюще посмотрела на меня.

— Если поможешь отвезти его на прием, я приготовлю тебе ужин.

Я застонал, но знал, что не откажу.

— Ладно, давай.

Я нагнулся, подхватил Бисквита на руки.

— Ты что жрешь вообще? — проворчал я.

Пес заскулил и попытался вырваться.

— Я же говорила, — вздохнула Ро.

— Никаких вкусняшек больше, дружок, — сказал я, удерживая извивающегося пса. С трудом усадил его в машину и захлопнул дверь. Прислонился к ней, тяжело дыша.

Ро нахмурилась:

— Бесит, как легко у тебя получилось. Я весь день тяжести таскаю.

Я усмехнулся:

— Думаю, тут вопрос в массе мышц и в том, что я выше тебя почти на полметра.

— Все равно обидно, — пробормотала она, открывая водительскую дверь.

Мы оба сели в машину, и она выехала с парковки. Бисквит протянул тоскливый вой.

Я обернулся:

— Эй, дружок, имей хоть каплю гордости.

— Пусть выражает свои чувства, — пожурила меня Ро.

Конечно. Она и псу даст ту же свободу, что и себе — не сдерживать эмоции. Бисквит снова завыл, и я только покачал головой.

Ро притормозила у выезда с гравийки, включила поворотник. Бисквит не упустил момент — перелетел через перегородку и плюхнулся мне на колени.

Резкая вспышка боли прожгла меня. Из горла вырвался сдавленный звук, который трудно было назвать человеческим.

— Бисквит! — ахнула Ро. Она поморщилась, глядя на мое лицо. — Ты в порядке?

— Детей у меня уже точно не будет, но в остальном — прекрасно, — прохрипел я.

Она натянуто улыбнулась:

— Хочешь, я попробую его снова на заднее сиденье закинуть?

— Пусть сидит тут. Если он повторит это еще раз — тебе придется везти уже меня в больницу.

Ро прижала губы, сдерживая смех:

— Искренне сочувствую твоим яйцам.

— Не говори это слово. Они сегодня и так настрадались.

Щеки у нее порозовели.

— Насчет этого…

— Нет, — оборвал я. — Если мы заговорим об этом, я снова заведусь. А если у меня сейчас встанет — что-нибудь внутри порвется. Говори о чем угодно, только не об этом.

Ро прикусила губу:

— А как насчет Yankees?

Я бросил на нее взгляд:

— Ты что, тайный фанат бейсбола?

— Я думала, вы, мужики, всегда про спорт болтаете, когда нужно отвлечься от стояка.

— Господи, — простонал я.

— Я стараюсь, — огрызнулась она.

— Ты во многом хороша, Безрассудная. Но вот не возбуждать меня у тебя совсем не выходит. Попробуй быть чуть менее чертовски милой и не говорить о моем члене.

На этот раз Ро рассмеялась всерьез. Ее смех окутал нас звоном, который звучал лучше любой мелодии. Бисквит, видимо, подумал так же и завыл в ответ.

Он выл еще минут десять, пока Ро не остановилась у ветеринарной клиники.

— Сиди, — велела она. — Сейчас я обойду.

Ро обошла машину, открыла мою дверь. Бисквит и не думал двигаться.

— Давай, дружок. Просто осмотр и один маленький укол, — уговаривала она.

Будто поняв слово «укол», Бисквит полез на меня, как на дерево.

Выругавшись, я отстегнул ремень и обхватил пса.

— Нам обоим стыдно, дружок.

Я выбрался из машины, практически вслепую, пока Бисквит цеплялся за меня всеми лапами.

— Я открою дверь, — крикнула Ро, опережая нас.

Я изо всех сил старался не споткнуться, неся этого тяжелого пса в кабинет. Администраторша, завидев нас, распахнула глаза.

— Ох, боже. Проходите сразу назад — у нас есть свободная комната.

— Спасибо, Руби, — сказала Ро. — Мы признательны.

— Доктор Луц, у нас тут нервный пациент, — позвала Руби, когда в коридоре появилась рыжеволосая женщина.

— Вижу, — усмехнулась та. — Давайте я вас приму следующими. Проходите.

Я проследовал за ветеринаром в смотровую, Ро шла за нами.

— Кладите его сюда, — указала доктор Луц.

Я попробовал поставить Бисквита, но он тут же прыгнул обратно ко мне на руки.

— Похоже, он к вам прикипел, — заметила она.

— Думаю, он бы прилип к кому угодно, кто мог бы его отсюда унести, — проворчал я, но гладил его по спине. — Все хорошо.

— Ро, возьми этого сладкого мальчика за передние лапы, — сказала доктор Луц. — А ваш друг пусть станет сзади, чтобы он не упал со стола.

Ро подошла, взяла Бисквита за передние лапы. Вместе мы уложили его на стол. Ро нежно уговаривала его, гладила за уши. Пес зарывался мордой в ее шею, а я придерживал его задние лапы, чтобы он не завалился.

Доктор Луц провела осмотр как можно быстрее:

— В целом он в очень хорошей форме. Разве что я бы не отказалась, чтобы он набрал ещё немного веса.

— Еще? — возмутился я.

Она улыбнулась, ощупывая ему живот:

— Его короткие лапы обманчивы. Мне кажется, в нем есть примесь мастифа. Пара килограммов ему бы не помешала.

Я покачал головой:

— Тогда нам понадобится целая бригада, чтобы снова сюда его притащить.

Доктор Луц отошла к столу, чтобы взять шприц.

— Держите его крепко. Он может почувствовать легкий укол, но не более того.

Когда она подошла, чтобы захватить Бисквита за загривок, ее глаза расширились:

— О нет. Он какает.

И в этот момент я это почувствовал.