Хрупкое убежище

31

Роудс

Я поморщилась, когда медик протерла рану на лбу чем-то, что ощутимо напоминало спиртовую салфетку. Бисквит зарычал с каталки. Он не отходил от меня с тех пор, как нас вытащили из разбитого внедорожника.

— Извините, — тихо сказала молодая медик с сочувствием в голосе. — Надо хорошо все продезинфицировать.

— Все в порядке, Сюзи, — заверила я ее. Второй медик, Шон, даже не смог подойти из-за того, как яростно Бисквит меня охранял.

— Тебе надо в больницу, — процедил Трейс.

Бисквит снова зарычал, уловив тон моего брата.

Я быстро замотала головой. Больницы — не для меня. Не после того, как столько времени провела в одной много лет назад.

— Нет.

Мышца на челюсти Трейса заходила ходуном:

— У тебя сотрясение.

— Небольшое, — возразила я. — А Сюзи может склеить мой лоб своим чудо-клеем. Правда, Сюзи?

Она металась взглядом между нами, будто боялась что-то сказать.

— Ей не положено, — буркнул Шон. Ему было за сорок, с седыми прожилками в волосах и бороде.

Сюзи же была моложе меня и училась в медицинской школе. Так что разбиралась в этом вполне. Я была готова стать ее подопытным, лишь бы избежать больницы.

Рядом затормозил черный матовый пикап с едва заметным узором по кузову — я его узнала.

Фэллон выскочила из машины, бегом направляясь ко мне, а за ней поспешил Кай:

— Ты в порядке? Что случилось? Тебя кто-то с дороги скинул? Какого черта, Ро?

Кай опустил руки ей на плечи, мягко сжав:

— Дыши, Фэл.

Она закрыла глаза, глубоко вдохнула, открыла их вновь:

— Ты в порядке?

Я кивнула и тут же пожалела — резкая боль в голове дернула рану:

— Все хорошо. Честно.

Фэллон нахмурилась:

— У тебя кровь на лбу. Это не «все хорошо». И дай угадаю — ты отказываешься ехать в больницу?

Трейс кивнул:

— Упряма как черт.

Фэллон выдохнула:

— Я знала, что так будет, поэтому прихватила по дороге доктора Эйвери.

Я уставилась на нее:

— Ты похитила врача?

У Кая дернулись губы, но в глазах я заметила тревогу и, возможно, даже страх:

— Она слегка пугающая, когда заводится.

— С этим соглашусь, — подтвердил доктор Эйвери, мужчина за шестьдесят, который лечил меня с самого детства. Он целеустремленно прошел сквозь толпу:

— Роудс, не люблю вот так с тобой встречаться.

Я усмехнулась:

— Я тоже.

Бисквит зарычал, когда доктор подошел ближе.

— Сначала, пожалуй, стоит его отвести, — заметил врач.

— Удачи, — пробормотал Трейс. — Теперь он вроде как ее телохранитель.

— Думаешь, пойдет со мной? — спросила Фэллон.

— Попробуем, — я почесала Бисквита за ушами. — Давай, малыш, отойди с Фэллон на минуточку. Я здесь. Все хорошо. — Господи, как же я рада, что с ним все в порядке. Могло быть намного хуже, но, похоже, мы оба отделались легко.

Фэллон взяла поводок и спустила его на землю с натужным вздохом:

— Идем. Я тебя обниму, пока мама чинится.

Как только Бисквит отошел, доктор Эйвери принялся за работу. Посветил в глаза, осмотрел рану:

— Гораздо проще было бы сделать это у меня в кабинете, — пробормотал он.

— Лучше сразу разобраться, — тихо ответила я. Даже его кабинет давил на меня. Одно дело — обычный осмотр, совсем другое — вот это. Только вид некоторых инструментов из его портативной сумки уже учащал мое дыхание.

Доктор нахмурился:

— Я могу склеить рану медицинским клеем, но тебе придется держать ее сухой минимум четыре дня.

— Я справлюсь.

Он взглянул на Сюзи:

— Поможешь?

Та радостно кивнула.

Они работали вместе, а я старалась мысленно уноситься куда-то далеко, не замечая, как Сюзи держит края раны и наносит клей. Я тихо напевала себе под нос, держала глаза закрытыми.

Визг тормозов заставил меня распахнуть глаза. Я сразу заметила пикап Шепа, но взгляд тут же нашел не его. Энсон.

Он пересекал парковку быстрым шагом, его глаза метались, лицо было напряжено. Темно-серая футболка обтягивала грудь, которая тяжело вздымалась от рваного дыхания. Все его существо окутывали тени — будто они зацепились за него и не отпускали.

Толпа спасателей расступилась перед ним, будто сама ощутила эту тьму. Он приближался ко мне с хищной грацией. Его взгляд скользнул по мне, отмечая малейшие отклонения за считанные секунды.

Он замедлил шаг перед каталкой. Я открыла рот, чтобы сказать, что все в порядке, но не успела — он обнял меня, одновременно нежно и крепко.

Я чувствовала, как вздрагивает его грудь, каждый вдох и выдох словно цеплялся за обрывки его сердца.

— Безрассудная, — выдохнул он.

Я обняла его в ответ, крепко прижав к себе:

— Я в порядке.

— Ни черта ты не в порядке, — прорычал он. — У тебя рана на лбу, и кто-то столкнул тебя с дороги. — Руки Энсона дрожали, наполненные яростью и… страхом.

Я крепче прижалась к нему, пытаясь своим прикосновением убедить его, что все хорошо:

— Доктор уже все зашил. Со мной все в порядке. С Бисквитом тоже. Мне просто надо домой и полежать в ванне.

Энсон не отпускал:

— Кто-то хотел причинить тебе боль.

Эти слова прозвучали едва слышно, скорее звуком, чем словами. Надломленно. Будто окутаны колючей проволокой.

И правда в них заставила мое тело затрястись. Это не было случайностью. Кто-то действительно хотел мне зла. Хотел причинить боль. Я бы с радостью списала все на какого-нибудь случайного психа с приступом дорожной ярости, но знала — нет.

Кто-то пару ночей назад пытался поджечь мой дом, оставив за собой, по сути, смертельную угрозу. Я не хотела сталкиваться с этой реальностью. Но теперь выбора не было.

Кто-то ненавидел меня так сильно, что был готов сделать самое ужасное.

Энсон уткнулся лицом в мою шею:

— С тобой ничего не должно случиться.

Я хотела бы его заверить в этом. Но не была уверена, что могу.

— Что, блядь, происходит между вами? — прорезался голос Трейса, разрушивший наш кокон.

Я попыталась отстраниться и вспомнила, что вокруг есть зрители. Все глаза были прикованы к нам.

Дерьмо.