Хрустящие булочки от попаданки

Глава 11

Проснувшись, я не сразу поняла, где нахожусь. Почему-то вокруг было тихо, слышался только щебет птичек, далёкое мычание коров и негромкие разговоры.

А где вечный шум машин? У меня в городе недалеко от дома пролегает магистраль, куда она делась? Снесли за ночь, что ли?

Поворочалась, открыла глаза и, увидев над головой потолок из обтесанных брёвен, сразу всё вспомнила.

Дом с магистралью ой, как далеко… а мне пора вставать. Пока я не разобралась, как у них тут измеряется время, а самое главное, где его посмотреть, буду полагаться на собственные биологические часы.

И они мне подсказывали, что сейчас на дворе часов семь утра, не больше. Мышцы гудели после ночной уборки, но всё перекрывало удовлетворение за сделанное. В теле Милены удалось сделать раза в полтора больше, чем я бы, наверное, смогла в моём собственном…

“Спасибо, милая,” – мысленно поблагодарила я её. Милена не ответила, но я уловила слабый импульс радости, пришедший откуда-то из глубин сознания. Улыбнулась.

Так глядишь, и я дом быстренько в порядок приведу!

На сегодня у меня по плану стояло наведаться в хлебную лавку и разузнать на месте, что к чему и почему. Самое главное – где брать сырье и как зарегистрировать своё дело. Наверняка тут есть какое-то официальное лицо, к которому надо идти на поклон, если хочешь легально заниматься каким-то прибыльным делом…

А в том, что дело у меня прибыльное, я даже не сомневалась!

Отчаянно зевая, побрела на кухню. Там у меня лежали остатки вчерашних лепёшек.

Кстати, ещё надо бы разъяснить вопрос с холодильником. Иначе вся моя затея обернётся сплошным пшиком!

Блин, забыла вчера узнать у Клауса насчёт местных продуктовых. Ладно, пойду в лавку и поспрашиваю по дороге.

Внезапно моё внимание привлёк внезапный звук, долетевший как будто бы откуда-то рядом.

Ш-ш-шух. Ш-ш-шух. Ш-ш-шух.

Словно по траве рывками волокут мешок, туго набитый чем-то, не очень тяжёлым!

Ш-ш-шух. Ш-ш-шух. Ш-ш-шух.

И всё это сопровождается ритмичным посвистыванием.

Звук показался мне подозрительно знакомым, но я сразу не смогла вспомнить, что это такое.

Ш-ш-шух…

И тут меня осенило. Я вспомнила!

Именно такой звук получается, когда косишь траву косой! Я так и не удосужилась завести газонокосилку, поэтому периодически вручную косила траву на даче.

Тут же пришла вторая мысль, которая мне совершенно не понравилась.

Выходит, кто-то подобрался совсем близко к дому и теперь самозабвенно косит траву. Нет, так дело не пойдет!

Я немедленно выглянула на улицу, но не увидела там ничего, кроме улицы, вдоль которой мирно тянулись домики соседей. Непонимающе нахмурилась.

А звук-то не утихает! Словно издевается.

Тут я вспомнила, что вчера, убираясь, обнаружила в противоположной стене дома ещё одну дверь. Открывать её не стала, потому что было уже совсем поздно… а вдруг это второй выход? Может, с той стороны дома есть что-то, вроде садика?

Или огородика! Это было бы совсем здорово. Овощи можно было бы свои вырастить…

Но если есть садик, тогда, получается, кто-то сейчас в него забрался и косит там траву!

Эта мысль так возмутила меня, что я немедленно сорвалась с места и рысью побежала на другой конец дома, прямо к той самой двери.

Она действительно была там, темнея на фоне чуть более светлой стены, и закрывалась на простенькую щеколду. Мельком подумав, что неплохо было бы сменить замки во всем доме, я откинула её, распахнула дверь и замерла на пороге. От увиденного возмущение тут же сменилось негодованием.

Глазам предстала дивная картина.

За домом действительно раскинулся сад, небольшой, правда, зато уютный. И заросший. Розовые и белые короны пионов терялись в буйной траве, а между ними мелькали сиреневые ирисы и ярко-красные люпины. В воздухе разливался дивный аромат, и я глубоко вздохнула полной грудью…

И всю эту красоту деловито косила какая-то незнакомая женщина! Она стояла спиной ко мне, по-хозяйски широко расставив ноги, и размашисто махала косой, безжалостно срезая траву и цветы.

Это ещё что за дела?! В этом мире такие порядки – пробираться в чужой сад и там шуровать?!

– Вы что делаете? – звенящим от гнева голосом спросила я. Женщина вздрогнула, опустила косу и повернулась ко мне.

На вид ей было лет пятьдесят. Глаз тут же отметил сухощавую фигуру, затянутое в простое мешковатое платье до земли, и вытянутое, какое-то по-лисьему хитрое лицо.

– Уже проснулась? – расплылась она в широкой улыбке, – А я-то думала, подольше покемаришь… устала, небось, после вчерашнего.

– Вы кто такая? – жёстко перебила я её, отогнав неприятное чувство, что она за мной следила со вчерашнего вечера.

Улыбка незнакомки увяла.

– Теодора я, – представилась она, явно недовольная моим возмущением, – соседка твоя.

– Очень интересно, – сухо ответила я, – а почему вы хозяйничаете в моём саду?

Краем глаза я заметила дыру в штакетном заборе, который огораживал садик. Две доски из него были отодвинуты в сторону так, чтобы в образовавшуюся дыру пролез кто-то как раз комплекции Теодоры!

Калитка при этом была нетронута, и на ней виднелся тяжёлый висячий замок.

Теодора непонимающе заморгала.

– Так я ж это… ничего особенного, – пожала она плечами, – травку кошу для коровы. У тебя ж коровы нет, и у Годфри тоже не было, зачем тебе столько травы? Жалко, что ли? Молодая девка, а такая жадина, тьфу!

И, скривившись, она плюнула, явно целясь в пион.

У меня в глазах потемнело. Травы мне жалко не было. а вот цветы – очень даже. Она бы ещё корову привела в мой сад и пустила пастись! Да и вообще, что это за порядки такие!

– Вот что, – гневно сказала я, – не знаю, как у вас в Шварцвальде принято, а у нас в городе заведено так: если кто-то чужой лезет без спроса в твой сад и косит там траву, то на него тут же падает проклятие!

И, сощурившись, решительно спустилась с ступенек. Быстро зашагала к Теодоре, хмуро глядя на неё, вытянув вперёд руки и бормоча под нос первое, что пришло в голову.

А в голову, как назло, пришла только песенка осьминожек из старого мультика!

– Палка, палка, огуречик, вот и вышел человечек, – бубнила я, – а теперь добавим ножек, получился осьминожек…

Конечно, если бы Теодора, которая вблизи оказалась на голову выше и раза в два массивнее меня в теле Милены, толкнула меня, я бы со свистом улетела обратно в особняк ненавистного Рейвенна.

Однако песенка осьминожек напугала её, да так, что она принялась пятиться, в ужасе глядя на меня и с надрывом причитая:

– Ой, беда! Ой, что делается-то! Ой, какие нынче девки жадные пошли, совсем не душевные, даже травой не поделятся для бедной коровки!

Добравшись до дыры в заборе, она ужом юркнула туда и испарилась. Я только услышала топот её убегающих ног по улице.

Я остановилась и выдохнула. Вытерла чуть дрожащей рукой испарину со лба.

Поправила штакетины и для верности подпёрла их валуном, который лежал тут же, под забором.

– Надеюсь, это научит её больше в мой сад не лазать, – сердито пробормотала я и решительно тряхнула волосами.

“А если нет, придётся ей ещё раз послушать про осьминожек,” – мелькнула мысль, и я развеселилась, гордясь своей смекалкой.

Так, ладно. С забором я разберусь отдельно, а теперь пора в лавку!

Я проверила штакетины ещё раз и поспешила обратно в дом, чтобы привести себя в порядок.

День только начался, а вот сюрпризы и не собирались заканчиваться…