Хрустящие булочки от попаданки

Глава 38

На рисунке каура была моя лавка, к которой отовсюду вели длинные извилистые линии. Они сходились в одну точку, которую каур обозначил, как большой круг.

И точка эта располагалась прямо в подвале. Рядом с ней каур опять нарисовал себя, а вокруг изобразил какие-то завихрения.

Да что же это за чертовщина какая-то?

Я хмурилась, и так, и эдак разглядывая странное изображение. Каур сначала подождал, а потом принялся скакать около меня, отрывисто мявкая и стуча лапкой по рисунку.

Он явно пытался мне что-то сказать! Но что?

– Прости, дружок, – вздохнула я, – но я не понимаю! Может, пойму, когда спущусь в подвал?

Каур пробурчал что-то и прекратил суету. Насупился и принялся хмуро умываться.

– Ну, вот что, – решительно сказала я, – пора нам с тобой домой. Кстати, надо бы дать тебе имя…

Услышав это, каур вскинул голову. Глаза его сверкнули, а верхняя губа дрогнула, обнажив белые кончики клыков. Словно каур попытался… улыбнуться?

Имя, имя, как же его назвать? Я окинула его взглядом ещё раз, и меня осенило.

– Черныш! – радостно заявила я, – Будешь Чернышом! Нравится?

Глаза каура расширились, а усы задвигались вверх-вниз. Он что-то промявкал себе под нос, словно примеряясь к новому имени.

“Кот Матроскин не может подойти к телефону,” – вдруг всплыло воспоминание, – “он на печи лежит!”

Я усмехнулась ему и потрепала каура между ушей.

– Вижу, не возражаешь. Ну, пошли, Черныш, будем тебя мыть, кормить и думать над рецептами.

Но так просто покинуть лавку не получилось. Зайдя обратно, я вспомнила, что нашла под прилавком какую-то странную штуку. Надо бы поближе рассмотреть её.

Штука оказалась пожелтевшим от времени свитком, перевязанным потрёпанной лентой, которая когда-то явно была синей, но уже превратилась в тускло-сизую. Я стряхнула с него пыль и очень аккуратно развернула, надеясь, что он не расползётся от старости прямо в руках.

Свиток выстоял, но принёс одно сплошное разочарование. Он оказался испещрён какими-то странными письменами, которые не поддавались прочтению. Это было необычно, ведь я уже привыкла, что в этом мире всё читаю без труда. А тут такое…

Письмена больше походили на россыпь завитушек. Некоторые напоминали улиток, некоторые – свёрнутые в клубочек котов или ящериц. Может, какой-то древний шифр?

Так или иначе, ломать голову над ним времени и желания не было, так что я просто убрала свиток в ящичек под прилавком. Потом надо будет показать его Эрнесту, может, он что подскажет…

Черныш ткнулся носом мне в локоть и, подцепив зубами юбку, легонько потянул к выходу.

– Ага! – улыбнулась я, – Домой захотел! Ну, пошли, по дороге купим тебе что-нибудь поесть.

Мы направились к двери, но она приоткрылась сама. Внутрь заглянул тот, о ком я уже успела подзабыть за всей творящей вокруг суматохой!

– Здрасьте, – пробурчал Ярик, протиснувшись внутрь, – я тут это… пришёл ловить вашего вредителя.

И потряс большой сетью, которая была очень похожа на рыболовную. Сеть была обвешана какими-то тускло-серебристыми грузиками.

Увидев её, Черныш тут же зашипел и замахал лапами, а Ярик при виде него немедленно шарахнулся в сторону.

– Каур! – вскрикнул он, – Откуда он тут?!

– А это и есть тот самый вредитель, – улыбнулась я, погладив Черныша по холке. Каур продолжал шипеть и глухо рычать, глядя на Ярика, и я нахмурилась:

– Это какая-то непростая сеть?

– Заговорённая, – мрачно ответил мальчишка, исподлобья разглядывая кота, – мне её знакомый охотник на нечисть одолжил. Видите эти штуки? – он тронул пальцем серебристые грузики, – Они обездвиживают любую нечисть, если на неё накинуть эту сеть! А вам что теперь, получается, не нужно уже никого ловить?

В его голосе сквозило ужасное разочарование. Я его прекрасно понимала – сама же обещала хальмонд за труды, а тут, выходит, ни хальмонда, ни нечисти!

Мальчика было очень жалко, и без помощи я его оставлять не собиралась.

– Вот, что, – примирительно сказала я, – у меня для тебя будет другое задание.

Ярик тут же приободрился.

– И хальмонд дадите? – с предвкушением спросил он. Я кивнула.

– Обязательно! Смотри, завтра я буду готовиться к открытию лавки, и мне будет очень нужна твоя помощь. Приходи прямо с утра, будешь мне помогать! Идёт?

Мальчик поскрёб пальцами щёку и кивнул.

– Понял, – деловито сказал он, – завтра ждите.

Развернулся и утопал вниз по улице. Я проводила его взглядом и тут же вспомнила ещё кое-что.

– Так, Черныш, – вздохнула я, – дом опять откладывается. Пошли, надо ещё кое-куда зайти!

Каур понурился, но послушно потрусил следом за мной. Я заперла лавку и отправилась в Торговую гильдию – надо было забрать у Бирюка свой значок, а заодно и взять адреса всех близлежащих точек, где можно закупиться сырьем. Вот только вопрос, пустят ли меня туда вместе с Чернышом?

Ответ нашёлся в Гильдии сам собой – пустили, и даже бровью не повели. Внутри обнаружилась ещё пара человек, судя по усеянной сухими листьями и хвоей одежде, а также примитивным ружьям за спинами – охотники.

Они о чём-то бурно спорили, отчаянно жестикулируя, но, увидев нас с Чернышом, поутихли.

– Госпожа Лави, – осторожно сказал один, – а вы каура-то не боитесь?

– Нет, – удивилась я. Правда, больше тому, что они назвали меня по имени, ведь мы с ними никогда раньше не встречались, – а чего мне бояться?

– Ну знаете… – протянул второй, неодобрительно поглядывая на Черныша. Тот выгнул спину и тихонько зарычал; пришлось предупреждающе потрепать его по загривку, чтобы он успокоился, – рассказывают про кауров всякое… ваш хоть и небольшой, но всё-таки поберегитесь. Хотите, продам вам оберег от всякой лесной нечисти?

– Спасибо, не надо, – твёрдо отказалась я. Слова охотников меня, конечно, напрягли, но Чернышу я доверяла. Видимо, работала интуиция, которая подсказывала, что ничего плохого он мне не сделает.

– Ну, как знаете, – неодобрительно пробурчал первый, – кстати, вы в ярмарке-то участвовать будете?

– Какой? – заинтересовалась я, хотя слово “ярмарка” всколыхнуло смутные воспоминания.

Вместо ответа охотник посторонился, чтобы я увидела большой цветастый плакат, висящий на стене.

Стоило мне только взглянуть на него, как я тут же всё вспомнила и ощутила болезненный укол неприязни. И как я могла забыть про такое?!