Искусство любить Пышку

Глава 17

Алёна

Я простояла перед шкафом, кажется, час, а может, и все два. Руки то тянулись к мягкому шерстяному свитеру с высоким воротом (мой защитник от всех комплексов), то отдёргивались. Он такой уютный, такой… безопасный. Скрадывал все линии, прятал то, что, по моему мнению, лучше не показывать. Но Максим… Он ведь видел меня в гимназии в более откровенном наряде, хотя глянулась я ему именно в юбке до пят и старушечьем свитере. Вдруг облегающий ансамбль покажется ему намёком на нечто большее?

«Надо что-то женственное, — шептала себе, разглаживая ткань юбки. — Но не легкомысленное. Никаких декольте. Никаких обтягивающих силуэтов. Что же тогда?»

Взгляд зацепился за платье в глубине шкафа, серое, полуприталенное, с рукавами три четверти. Я купила его полгода назад и ни разу не надела. «Слишком открыто», — решила тогда. Но сейчас… Сейчас это казалось шансом.

Примерила. Оглядела себя в зеркале. Вроде бы ничего. Линия талии подчёркнута, но не вызывающе. Ткань плотная, не облегает. Но тут взгляд упал на бёдра, и всё, паника накрыла с головой. «Нет, слишком откровенно. Он сразу заметит, что я не худышка!»

Внутренний голос подсказывал, что Макс и так в курсе моей весовой категории, но спорить с ним — моя вторая натура. Вновь сменила гардероб.

Снова свитер. Длинная юбка. Всё как обычно. Но внутри что-то протестовало. «Ты же готовишь для него ужин, — нашёптывал демонёнок с левого плеча. — Настоящий, изысканный. Почему бы не выглядеть соответственно?»

В итоге я выбрала компромисс: свитер, но не старый бесформенный, а новый, мягкий, кофейного цвета, с ажурной вязкой (вот теперь я не бабушка, а стильная бабушка!). И юбка… не до пят, а чуть выше щиколотки. Тёмно-синяя, с лёгким клёшем. Посмотрела в зеркало: силуэт стал мягче, женственнее. Не идеально, но… приемлемо. «Ладно, Алёна, ты выглядишь… съедобно. В хорошем смысле!» — подмигнула своему отражению.

На кухне развернулась настоящая битва. Я решила не мелочиться. Пусть Максим увидит: я не просто «закомплексованная училка», я могу удивить. В меню три блюда, каждое — испытание для моих кулинарных навыков.

Тартар из говядины с каперсами и перепелиными яйцами. Мясо должно быть идеальным, свежим и нежным. Я нарезала мелкими кубиками, добавила каперсы, лук-шалот, каплю вустерского соуса. Руки слегка дрожали, вдруг пересолю? Вдруг не понравится? Выложила на тарелку, украсила желтком перепелиного яйца. Выглядело… почти как в ресторане.

Ризотто с белыми грибами и трюфельным маслом. Рис арборио, бульон, грибы, вино… Всё должно готовиться строго по этапам. Помешивала, добавляла бульон ложку за ложкой. Аромат стоял такой, что я сама готова была съесть кастрюлю целиком. Но нет, это для него. Последний штрих: добавила каплю трюфельного масла. Боже, как пахло! Надеюсь, Максим оценит.

Шоколадный фондан с ванильным мороженым. Рецепт предполагал жидкую сердцевину — это главный фокус. Растопила шоколад, взбила яйца, добавила масло. Выпекала ровно 8 минут по рецепту. Секунды тянулись, как часы. Открыла дверцу, сверху взялась корочка, внутри… да, течёт! Успех! «Ура! Я не сожгла десерт — уже победа!»

Пока готовила, постоянно поглядывала на часы. Он придёт через час. Через сорок минут. Через двадцать. Руки суетливо мыли посуду, протирали стол, поправляли салфетки. «Всё ли идеально? Не слишком ли много специй? А если он не любит трюфельное масло? А вдруг он вегетарианец, а я тут с тартаром?!» В панике заглянула в интернет: «Признаки вегетарианца». Через минуту рассмеялась над собой: «Алёна, успокойся. Он же ел приготовленный тобой стейк да ещё нахваливал на все лады!»

За пять минут до звонка в дверь я в последний раз посмотрела в зеркало. Свитер сидел хорошо, юбка не слишком короткая. Волосы были собраны в небрежный пучок, пара прядей выбилась, так даже лучше, естественнее. Глубокий вдох.

Звонок.

Сердце замерло.

«Алёна, — сказала себе, — ты всё сделала правильно. Ты умная, ты талантливая, ты умеешь удивлять. И ты имеешь право быть красивой, просто так, без условий. А если что-то пойдёт не так, всегда можно сказать, что переволновалась».

Выдохнула. И пошла открывать.

На пороге стоял Максим с букетом цветов и бутылкой вина. Волосы взлохмаченные, глаза горели азартом. Он шумно втянул носом воздух, зажмурился как довольный котяра и расплылся в улыбке:

— Готов предложить руку, сердце и душу, только покорми меня ЭТИМ!

Я рассмеялась и вдруг поняла, что больше не нервничаю.

— Проходи. Сегодня у нас дегустация шедевров… или кулинарных экспериментов. В зависимости от результата!

Первые минут двадцать прошли в молчании. Макс всецело увлёкся тартаром, потом переключился на ризотто, попросил добавки обоих блюд и всё время утробно мурчал и закатывал глаза от наслаждения.

— Где ты научилась так готовить? Это же преступно вкусно! Грех чревоугодия в чистом виде!

— Весь фокус в качественных продуктах. Для тартара важно выбрать правильное мясо: нежное и сочное, — улыбнулась, слегка опустив взгляд. — Я ещё в детстве научилась готовить. Бабушка часто брала меня на кухню. У неё всё получалось волшебно…

Максим подлил нам вина и ненавязчиво заметил:

— Ты так умело всё делаешь, и готовишь, и пишешь планы занятий. Даже в полицию нравов играешь на полную катушку. — Мы чокнулись и под общий смех сделали по глотку. Он поставил бокал и добавил с лёгкой грустью: — Но при этом как будто держишь всех на расстоянии вытянутой руки. Словно боишься подпустить кого-то ближе. Например, сегодня я впервые услышал, что у тебя была бабушка. — Вообще-то я уже упоминала о ней, но встревать с замечанием не стала. — А что насчёт других родственников?

Я замерла на мгновение, совещаясь с внутренним голосом. Уместен ли этот экскурс в прошлое? Станет ли проще, если я поделюсь историей, которую похоронила несколько лет назад на задворках себя?

Максим не торопил, так что мне пришлось сдаться.

— Просто… не хочется снова наступать на те же грабли. Однажды я доверилась человеку, а он… — я запнулась и махнула рукой. Кончай трусить, зайчишка. — В общем, оказалось, что мои чувства для него ничего не значили.

Максим осторожно придвинулся к столу и мягко произнёс:

— Понимаю. Наверное, было очень больно. Но ведь не все такие, правда? Один плохой опыт ещё не приговор для всех остальных.

Отвернулась к окну, будто разглядывая что-то вдали, и чуть слышно ответила:

— Да, ты прав. Просто… страшно снова поверить. Страшно снова почувствовать себя такой уязвимой. Как будто открываешь дверь в тёмную комнату и не знаешь, что там, за порогом.

Максим кивнул.

— Может, попробовать делать маленькие шаги? Не сразу распахнуть дверь настежь, а сначала чуть-чуть приоткрыть… Чтобы понять: там не обязательно тьма. Там может быть что-то совсем другое.

Я слегка улыбнулась. Пожалуй, впервые за вечер мой взгляд стал чуть теплее.

— Звучит разумно. Но знаешь… мне нужно время.

— Конечно, — кивнул тренер. — Время — это то, что я готов дать.

— Время — это самое ценное, что можно дать, — невзначай поправила я, и пальцы невольно сжали край скатерти. — Ты вот спросил про других родственников. Их нет. Вернее, раньше где-то там обитала мама, но мы почти не виделись. Алкоголь и маргинальные ухажёры были для неё куда важнее единственной дочери, хотя я даже в этом не уверена. В смысле, что единственная. Её образ жизни не предполагал ответственного отношения к детям.

Максим слушал, затаив дыхание. Даже не шевелился, словно каждое моё слово являлось для него редчайшей драгоценностью. И такое отношение обезоруживало. Я не находила предлога замкнуться и молола языком безостановочно.

— Я недаром заикнулась о времени, как о лучшем подарке. У нас с бабушкой его оказалось слишком мало. Её не стало, когда я заканчивала одиннадцатый класс. Доучиваться и получать аттестат мне пришлось в интернете. А на первом курсе я познакомилась с парнем. Мы пробыли вместе без малого шесть лет. И знаешь, тогда… всё было сложнее, чем просто «не сошлись характерами».

И снова молчание окутало кухню, а на меня всей гурьбой навалились противоречия. Эх, была ни была!

— В школе я была… не такой, как сейчас, — продолжила еле слышно. — Полнее. Много полнее. И он… он был первым, кто сказал, что видит во мне что-то большее. Что ему всё равно, какой у меня вес. Что я красивая.

Голос сорвался на писк. Пришлось откашляться и выбрать интонации пожёстче.

— Мы начали встречаться. Сначала всё было хорошо. Он поддерживал меня, говорил, что поможет привести себя в форму. Я поверила, хотя не чувствовала в себе яростного желания измениться. Честно говоря, меня устраивала моя внешность. Но Артём... — тяжело вздохнула, с трудом озвучивая имя, которое всеми силами старалась забыть. — Мне хотелось ему угождать во всём. Я ведь считала, что встретила мужчину своей мечты. Объяснить, что он не идеал, а худший кошмар в моей жизни, увы, был о некому. Так что я пошла в спортзал, пересмотрела питание… а потом он начал меня контролировать. Сначала звучали безобидные фразочки типа «пару лишних конфет тебе точно ни к чему», потом — «этот наряд тебя полнит», потом — «может, пропустишь ужин? Так будет эффективнее».

Я сглотнула, чёртовы руки предательски задрожали.

— Он отслеживал каждый мой приём пищи, взвешивал продукты, требовал отчётов. Если я съедала что-то «лишнее», устраивал скандал. А когда я пыталась возразить, говорил: «Я же для твоего блага стараюсь! Хочешь остаться такой же толстой?» Он... иногда бил меня.

Максим зыркнул глазами, весь напрягся. Мышцы под футболкой так и заиграли. Я буквально ощутила, как внутри у него всё сжалось от гнева, но он сумел сдержаться, наверное, понимал, что сейчас важнее дать мне выговориться. Вряд ли я повторно осмелюсь на эту беседу.

— Постепенно я перестала есть вообще. Вес ушёл, но вместе с ним тело покинули силы, радость и желание жить. Я превратилась в тень. А он… в какой-то момент просто нашёл другую. Худую. «Идеальную», как он сказал. И бросил меня с расшатанной психикой, расстройством пищевого поведения и убеждением, что я по определению недостойна любви.

Пейзаж за окном перестал вдохновлять, и я осмелилась поднять глаза на Максима. Черты его по-мужицки красивого, в чем-то даже глянцевого лица оказались размыты — это слёзы портили мне обзор, но пролиться я им не дала.

— Всё закончилось больницей, — прошептала, не в силах выдворить из себя унижение. Какой же бесхребетной амёбой я была. — Булимия. Страшный диагноз, который мне поставили. Организм не выдержал. Меня нашла соседка. Без сознания на кухне. Таковы были последствия многомесячной борьбы с собственным телом.

Я залпом осушила бокал. Не потому что требовалась поддержка хмеля. Просто в горле пересохло.

— Дальше была долгая реабилитация. По крупицам я восстанавливала себя. Сначала научилась снова есть, потом — различать голод и насыщение, потом — доверять своему телу. Врачи, психологи, группы поддержки… Я постигала жизнь заново. Вес не ушёл, вернее, вернулся частично. Я до сих пор изредка себя ограничиваю, но не превращаю это в манию. И знаешь, цифры на весах вдруг перестали иметь значение. Главное, что вес перестал колебаться от опасной худобы до пугающей полноты. Я вернула контроль над пищевым поведением.

Но внутри… внутри остался этот страх. Страх, что любой мужчина, который проявит ко мне интерес, на самом деле ищет не меня, а идеальную картинку. Что стоит мне расслабиться, набрать пару килограммов, и он исчезнет. Что моя ценность измеряется не моими чувствами, не моей душой, а цифрами на весах.

Максим осторожно положил свою руку поверх моей ладони:

— Алён… то, что с тобой произошло, — это не просто предательство. Это эмоциональное и физическое насилие. И ты прошла через ад. Но ты справилась. Ты стала сильнее. И ты заслуживаешь человека, который увидит в тебе всё: твою силу, твой ум, твоё сердце, а не просто отражение в зеркале, которое, к слову, прекрасно. Вот без дураков тебе говорю.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

— Я хочу в это верить. Правда. Но каждый раз, когда кто-то приближается… я вижу его лицо. Того, из прошлого. И слышу его слова: «Ты недостаточно хороша». И мне становится так страшно…

— Давай попробуем по-другому, — мягко предложил Максим. — Без оценок. Без «хороша/нехороша». Просто… два человека, которые узнают друг друга. Шаг за шагом. Без спешки. Ты можешь в любой момент остановиться, я не стану давить. Обещаю.

Посмотрела на него долго, внимательно, будто пытаясь прочесть в его глазах правду. И медленно, почти неохотно, кивнула:

— Хорошо. Давай попробуем. Но… будь терпелив со мной. Мне нужно время, чтобы научиться снова доверять.

— У нас его достаточно, — он улыбнулся. — И знаешь что? Сегодня мы точно будем есть десерт. Настоящий, калорийный. И наслаждаться каждым кусочком. Без угрызений совести. Договорились?

Другого ответа не подразумевалось, поэтому я с лёгкостью согласилась.